Максим Ковальский опубликовал статью Михаила Ходорковского в журнале «Коммерсантъ-Власть»

Бывший глава ЮКОСа предложил свою программу судебной реформы

Фото: Андрей Стенин/Коммерсантъ
Фото: Андрей Стенин/Коммерсантъ
+T -
Поделиться:

Журнал «Коммерсантъ-Власть» опубликовал статью Михаила Ходорковского о судебной реформе. Главный редактор «Власти» Максим Ковальский рассказал проекту «Сноб», что публикация ожидалась давно и что идея напечатать статью именно во «Власти» принадлежит самому Ходорковскому. «До этого у Ходорковского уже выходили четыре статьи в разных СМИ, но это были статьи на политико-экономические темы. Все эти статьи очень интересные, но говорить, что там высказываются идеи, которые до этого не высказывал никто, я бы не стал. Более того, идеи, которые Ходорковский высказал, например, в "Левом повороте 3", были очень близки к тому, что говорил Медведев в своем послании. Впрочем, я не вижу ничего удивительного в том, что люди, которые мыслят как руководители, высказывают сходные идеи о том, куда движется мир и что надо делать».

Все статьи Ходорковского считает Ковальский, можно назвать и публицистическими, и научными. Он выступает как аналитик и обращается не к широким массам, а к экспертному сообществу, к властям, к мыслящей части общества. По мнению Ковальского, «у таких статей не может быть широкой аудитории. Не случайно все статьи Ходорковского размещены в так называемой качественной прессе, где аудитория с высоким образовательным цензом».

Подробнее
О чем пишет Ходорковский

В статье во «Власти» Ходорковский выступил с предложениями по реформе судебной системы в России. Ходорковский говорит, что без полного изменения судебной системы невозможны никакие реформы — законы не будут исполняться, если граждане не имеют возможности пожаловаться на беззаконие в по-настоящему независимый суд. Порочная и недееспособная судебная система пережила и Российскую империю, и Советский Союз, а в новой России элита никогда не была заинтересована в независимой «третьей власти».

Чтобы в корне изменить систему, считает Ходорковский, необходимо сделать статус судьи пожизненным, вернуть судейский иммунитет, создать автономную судейскую корпорацию, которая сама будет пополнять свои ряды и выбирать своих начальников, а также укреплять институт присяжных — это повышает планку для следствия и обвинения. Надежды на эти преобразования Ходорковский связывает с деятельностью президента Медведева, который, как он считает, не против либерализации, если она не угрожает его личной власти.

Ковальский о роли Ходорковского в современной России

Говоря о значении фигуры Ходорковского, Ковальский отмечает, что разные группы общества оценивают его по-разному: «Для кого-то, кто мыслит в таких категориях, он является символом жертв кровавого режима. Для кого-то он символ победы Путина над 90-ми годами и поднятия России с колен. А для кого-то Ходорковский — неудачник из той группы лиц, которые долго руководили страной, но в силу каких-то причин выпали из обоймы». Сам Ковальский расматривает возможные перспективы Ходорковского как альтернативного национального лидера именно с этой точки зрения: «У нас в России идеи особенно не меняются. Меняются только группы лиц, которые находятся у власти: то днепропетровская группировка, то ленинградская, то свердловская. У Ходорковского тоже есть какие-то люди. В то же время в России правят не люди, а некоторые механизмы управления, которые воспроизводятся на всех уровнях — от семьи и двора до государства в целом — и которые настолько отработаны, что конкретный человек почти не может их скорректировать. Эта машина работает в высокой степени автономно, на автопилоте и не зависит от того, кто у руля».

По сути, заключает Ковальский, это значит следующее: как бы Ходорковский ни отличался от тех людей, которые правят Россией сегодня, его гипотетический приход к власти ничего не может изменить в природе самой власти. В этом отношении, уверен Максим Ковальский, последние 500 лет Россия демонстрирует удивительную стабильность: «Пятивековые наблюдения убеждают меня, что и в будущем ничего не изменится». Именно поэтому он считает, что новый процесс над Ходорковским закончится обвинительным приговором: «Механизм такой, что любая стабильность, любое сохранение существующего положения вещей воспринимается системой как благо. Влиятельного человека не так просто посадить. Если ты попал туда, то тебе очень трудно выйти. Обвинение потратило много усилий, целыми днями зачитывает обвинительное заключение. Если будет политическая воля, она должна быть очень сильна, чтобы остановить ту машину, которая уже работает. А я не вижу никаких признаков такой воли и не понимаю, откуда такое мнение берется. Есть вещи количественные, некая шкала: Путин сильно закрутил гайки, а Медведев может их на 10% ослабить. Например, раньше численность партий должна была быть 50 тысяч человек, а Медведев либерально говорит: пусть будет 45 тысяч. Но есть принципиальные, качественные вещи, например, вступать ли в противостояние с соседним государством, мочить ли кого-нибудь в сортире. И там, где ответ может быть только "да" и "нет", позиция Медведева от позиции Путина ничем не отличается. Судьба Ходорковского — это один из таких качественных вопросов. У него есть только количественный подвопрос: сколько лет ему дадут». И никакие статьи Ходорковского на это решение, считает Ковальский, не повлияют — независимо от того, в каких кабинетах и насколько внимательно их читают.

Комментировать Всего 16 комментариев

Реформа конечно же нужна, и, возможно, то, что предлагает Ходорковский — правильно. По крайней мере это один из рабочих вариантов. Только новая судебная реформа провалится, как и попытка 90-х годов, во всяком случае она не даст устойчивый результат. По простой причине: властная (да и не только) элита и подавляющая часть общества совсем не полагают Закон абсолютом. Вместо этого у граждан в голове компот, состоящий из разной концентрации энергодержавной спеси, национального самообожания, веры в царя (или «успешного менеджера»), а также спецефичного чувства справедливости. В силу этого в России существует любопытный феномен: при наличии Конституции, законов, всех демократических институтов никто, включая самих россиян, не полагает Россию демократией (ну, если не брать в сравнение Сомали и тому подобные образования). Кроме права должна быть среда правоприменения, а институты общества должны аппелировать к Закону, а не к величию страны или ее лидера. Самого Ходорковского посадили в полном соответствии с советским законодательством, претензии всем участникам можно предьявлять только моральные. А все потому, что путеводной звездой для применения закона было все что угодно, кроме самого закона— высшие интересы и чье-то понимание справедливости. В результате получилось судебное решение, выхолащевавшее само понятие законности и в очередной раз подорвавшее веру в Закон и подтвердившее абсолютность власти вместо абсолютности Закона.

Вобщем, не согласен я с тезисом Ходорковского, что сначала надо реформировать судебную систему, а потом заниматься политической реформой. Сначала надо, чтобы у некоторой очень значимой части общества возникло осознание, что без работающей судебной системы существование невозможно. А это и есть самая настоящая политика. Рецепта, боюсь, никто не знает, все страны шли своим путем и через свои проблемы, даже войны. Возможно, нам кризис поможет.

Ходорковский для России — чрезвычайно знаковая фигура, символизирующая истинно гражданскую позицию, личный идеализм и личное же мужество. Ходорковскому, безусловно, еще есть что терять, только у него почти ничего нельзя больше отнять.

Что значит «прошло его время»? Ходорковский актуален, пишет толковые и, соответственно, спорные статьи. Для кого-то его слова многое значат, хотя его влияение на нашу жизнь я бы не переоценивал. Зачем он этим занимается — лучше его спросить. Мне его деятельность кажется закономерной и логичной.

МБХ — для меня — это своеобразный IQ-тест или тест на адекватность.

Чтобы определить, стоящий ли собеседник, будь то в самолете, такси или на каком-нибудь мероприятии, я не нахожу ничего ничего проще, чем спросить, как он относится к МБХ.

В 70-е годы у нас для этого был такой тест: спрашиваешь человека, как правильно говорить "зэк" или "зэ-кА" (с ударением на последнем слоге). Если человек читал "Архипелаг" то он знал ответ. 

Отличие Ходорковского от всей остальной бизнес- и политической кодлы заключается ровно в том, что его посадили в тюрьму. Я думаю, если бы, например, в 2000 году к власти пришел не Путин, а Ходорковский, страна от этого сильно бы не изменилась. Тогда Ходорковский был владельцем огромной корпорации, тоже довольно сильно связанной с КГБ, — может немножко более приличные люди в ней работали, немножко менее мелочные, но, тем не менее, все та же кодла (доказательством чего является работа В. Ю. Суркова как в «Юкосе», так и в Кремле). Большой разницы между Путиным, когда он приходил к власти, и Ходорковским не было.

А разница началась именно тогда, когда Ходорковского посадили в тюрьму. Разница, во-первых, мировоззренческая. Любой чиновник, конечно, опасается, что его посадят в тюрьму, но на самом деле не верит в это. Именно поэтому чиновник может стать тираном: тиран — это неверие в собственную смертность. Когда человек попадает в тюрьму, он начинает думать о том, как люди живут, как устроена справедливость, чего ты вообще стоишь, как устроено уважение, а вернее — неуважение к человеческому достоинству. Человек вдруг попадает из ненастоящего мира в настоящий мир и говорит: «Во, бля!».

Во-вторых, когда человек попадает в тюрьму, он начинает много читать. Вообще-то во власти все довольно необразованные люди: они не читали художественной литературы. Иосиф Бродский как-то заметил, что нет лучшей прививки от жестокости, чем Диккенс. Так вот, они не читали Диккенса, они не читали Плутарха, они не знают что такое благородство — целый ряд морально-нравственных качеств, который воспитывается книгами, в них не воспитан. Они все — немножко Симпсоны, которые добились власти и денег. Для этого они узнали некие жесткие, циничные способы отношения к людям, деньгам, дружбе, справедливости, законам и т.д., но никаких моральных противовесов этим способам у них нет. Я не хочу сказать, что когда человек садится в тюрьму, у него появляются моральные противовесы, но они могут появиться, потому что он читает книги.

Отличие Ходорковского от Медведева, например, заключается в том, что Ходорковский хлебнул лиха и прочел пару сотен книг. Если Медведева посадить в тюрьму, то он тоже стал бы значительно более приятным человеком.

И есть третья вещь, которая появляется у человека в тюрьме: он перестает бояться. Он понимает, что какие-то вещи с ним уже произошли, он уже не боится того, чего боялся до тюрьмы. И важна еще длительность сидения в тюрьме — я читал какую-то психологическую работу по этому поводу, и Солженицын пишет про это в «Архипелаге»: в первые годы ты пытаешься устроиться при кухне, на хлеборезке, но проходит сколько-то лет, и вдруг — отрубает. Тебе становится плевать, выживешь ты или не выживешь. Такой феномен действительно есть: вырабатывается характер.

Вся разница между Медведевым и Ходорковским заключается в том, что Медведев — не человек, а Ходорковский — человек. Но человек он благодаря тому, что его посадили в тюрьму.

В своих статьях из тюрьмы Ходорковский, понятно, обращается к своему привычному до ареста кругу общения. Конечно, он читал иногда и студентам лекции, но разговаривал он с узким кругом бизнес- и политических подонков. И теперь он обращается к ним же: «Ребята, я тут такое узнал! Оказывается, жизнь — хрупкая вещь, оказывается, человек имеет чувство собственного достоинства, оказывается, убивать нехорошо, оказывается, в некоторых случаях надо убивать, оказывается, до фига чего умного разные умные люди про это написали. Ребзя, посмотрите!». Человек вдруг понял, что «она вертится», что жизнь устроена не так, как магазины в «Барвиха Luxury Village».

Удастся ли что-то изменить? Удастся, но не ему. Так же Академик Сахаров сидел и долдонил что-то в своем Нижнем Новгороде, и вдруг Горбачев его вернул обратно. Вернул вовсе не потому, что вдруг понял академика Сахарова, а просто у него были для этого свои политические и экономические цели. На короткое время справедливость восторжествовала, потом снова перестала торжествовать. Но это способ существования справедливости в мире: она может восторжествовать только на очень непродолжительное время и вовсе не так, как бы нам этого хотелось. И тут главное не пропустить это время, отметить его для себя и отпраздновать его, иначе нам будет казаться, что справедливости в мире нет вообще.

Dura lex sed lex

Мне кажется, Валерий, неправильно путать два антиномичных понятия - закон и справедливость. Изменение судебной системы - это не восстановление справедливости, а всего лишь не нарушение общественных договоренностей. Кстати, такая путаница встречается сплошь и рядом: чаще слышишь "Восторжествовала справедливость!" вместо "Восторжествовал закон!"  Dura lex -но дура!  

Валера, я не совсем понимаю, почему ты считаешь важным, где именно и при каких обстоятельствах человек поумнел (в особенности если учитывать, что у него всегда есть возможность не умнеть и заявление "когда человек попадает в тюрьму, он начинает много читать" - в высшей степени сомнительное). Тем не менее, мне кажется, ты тут сказал важную неправду. Разница между Путиным и Ходорковским до посадки была огромная, и она заключалась, как это ни странно, в личных амбициях. Для меня очевидно, что Ходорковский в какой-то момент глубоко задумался о своем месте в истории - и именно поэтому начал читать лекции и в большой степени поэтому начал финансировать огромное количество неправительстенных организаций. А Путин как придерживался позиции "после нас хоть потоп", так ее, будучи руководителем страны, и придерживается.

А не будет ли проблемы в том, что человек перестанет бояться? Что появится мысль - терять уже нечего? Тогда ведь и похуже вещей можно натворить.

Читая курс "Репутационный менеджмент" в Высшей школе экономики, рассказываю оболтусам о своей версии дела МБХ.

Основной вопрос, вокруг которого ломались копья:  политическая ли подоплека краха Юкоса или это чисто-конкретно бизнес-разборки.

Мой ответ: бизнес и ничего кроме бизнеса. И вот почему.

То что репутация является существенным фактором капитализации компании уже никому доказывать не нужно.

МБХ, борясь за рост капитализации Юкоса, преуспел. Юкос, при сравнимых с отечественными конкурентами активах, стоил существенно дороже сопоставимых российских нефтяных компаний.

Почему?

Потому что, МБХ, интуитивно или сознательно, выжал максимум из факторов репутации, поддающихся корректировке.

Реструктуризация долгов Менатепа, международная система отчетности, качественный IR, корпоративная дисциплина, независимый совет директоров, филантропия и пр. и др.

Все это дало основания инвесторам ( в основном, международным) оценивать Юкос существенно выше, допустим, Лукойла или Сургутнефтегаза.

Но до капитализации Шелла или Шеврона все равно было как до луны.

Потому что, отработав внутренние репутационные факторы, МБХ столкнулся с внешними, которые существенно сложнее поддаются коррекции.

Фактор страннового риска не позволял расти капитализации компании. МБХ уперся в стенку - выше головы не прыгнешь. Нужно менять страну.

Он попробовал.

С первого раза не получилось...

А может надо было попробовать не страну менять, а страновой фактор, статус компании - из национальной в транснациональную...

ну, понятное дело...  Так он по этому пути тоже пробовал пройти. С кем там сделка обсуждалась о продажи доли: с Шевроном, что ли...

Однако, это паллиатив. Основные активы, законодательные риски, коррупционный фактор и проч. все равно здесь...

Мне кажется, что Вы сами в конце статьи привели аргументы того, что это не только бизнес, но и политика. Менять страну - это политика. Аргументы, которая одна из сторон использовала в этом "бизнес-споре" довольно далеки от бизнеса. 

Существует расхожая фраза: политика - концентрированная воля экономики.

Трудно отделить одно от другого, когда дело касается Большого бизнеса.

Посему, я не о дефинициях, а о мотивации.

Мотивы, двигавшие МБХ, были, на мой взгляд, сугубо бизнесового свойства, а методы, да, действительно, вынужденно носили политический характер.

Я не думаю, что то, что он пишет, как-то воздействует на судебные решения. Другое дело, что это может воздействовать на общественное отношение к Ходорковскому. Его начинают воспринимать не как олигарха с некоторой трагической историей, но как человека со своими мыслями о том, что надо делать в этой стране. Я могу привести конкретный пример. 28 мая мы проводили конференцию «Российские альтернативы» (четвертые «Ходорковские чтения»). Михаилу Борисовичу мы направили те же вопросы, что адресовали экономистам, политологам и социологам. Он попытался ответить на какие-то из них и честно написал, что не на все знает ответ. Я модерировал круглый стол экономистов и зачитывал его ответы наряду с ответами Алексашенко, Делягина, Гуриева, Ясиной и других. Фактически он был участником этого обсуждения. И некоторые его ответы мне кажутся достаточно интересными, например, когда он говорил о необходимости введения ограниченной политической конкуренции.Теперь возвращаясь к оценкам, которые я прочел. Там есть странные презумпции, во-первых, о том, что он будет сидеть вечно, а во-вторых, что если он выйдет, то он претендент на власть. Я совершенно не убежден, что он претендент на власть. Сам он многократно писал, что теперь у него этого в планах нет. Хочу заметить, что, возможно, это было в его планах 2002 года, и лично я был не в восторге от этих планов, потому что по историческому опыту миллиардеры очень плохо управляют государством. Ну очень плохо. Во Франции Третья республика погибла в сороковом году, потому что ею управляли 60 семейств. А в США справились с этой болезнью в начале XX века, потому что ввели этический запрет: они не дали Рокфеллеру стать президентом. И этот запрет через весь век прошел. Он не конституционный, он этический. С точки зрения американской нации, очень богатый человек не должен быть президентом страны. Что касается судебного процесса. Его завершение предсказывать сложно, но я хочу сказать, что насколько носители власти заинтересованы не только в легализации, но и в легитимизации своей собственности, настолько они заинтересованы в исправлении ошибки 2003-2004 года — дела ЮКОСа. Другой вопрос, что эту ошибку очень тяжело исправить. Мой прогноз состоит в том, что второй процесс либо закончится ничем и тогда Ходорковский, завершив первый срок, может быть, несколько сокращенный по поправкам, которые Госдума принимает в связи с пребыванием в следственном изоляторе, выйдет на свободу, либо этот процесс закончится поглощением срока. Я не верю, что вмешается президент Медведев или еще кто-то и его выпустят раньше времени, скорее всего, он выйдет по истечении первого срока. Не потому, что они изменили свое отношение к Ходорковскому, нет, просто все осознали отрицательные эффекты, которые идут от дела ЮКОСа для них, для властных групп.

Этический запрет на то, что очень богатые люди не должны руководить страной, вряд ли, будет применим к Ходорковскому после того, как он выйдет. :(

Да, и самое главное. Я абсолютно согласен с позицией Ходорковского, что институциональные преобразования должны начинаться с судебной власти, а не с чего-нибудь еще. Я бы это объяснил двумя обстоятельствами. Во-первых, судебная власть старше всех прочих институтов власти, она может существовать без них. Я напоминаю, что в Средневековье судебная власть работала при отсутствии реальных ценностей демократии. Во-вторых, важно, кем формируется спрос на судебную власть. Он формируется нарождающимся средним классом, который не может решить свои проблемы в индивидуальном общении с чиновниками. И доминирующими группами, когда они хотят защитить свою собственность от новых переделов. Правда, в условиях кризиса, когда пошел передел, не очень вероятно, что начнется восстановление судебной власти, но первый шаг к модернизации институтов — это именно судебная власть.

С этим трудно спорить, но изменить и укрепить судебную власть не изменив Конституцию, не прописав в ней все запреты и ограничения на ослабление судебной власти, а заодно и запреты, вроде Первой поправки к американской Конституции, а задно, и возврат к выборам губернаторов, верхней палаты, отказа от партийных списков...

Ходорковский (и Вы) правы, что надо менять и надо начинать с Судебной Власти, но очень быстро станет ясно, что менять ее одну, изолированно от других компонент, будет трудно и, возможно, невозможно :(