Батарейка села: экранизация «Клары и Солнца» начисто лишена энергии
Роман нобелевского лауреата Кадзуо Исигуро «Клара и Солнце» поражает тем, насколько монтажно он излагается. Всё за счёт выбора «ненадёжного рассказчика» — андроида по имени Клара, глазами которой мы видим происходящее. Клара очень любопытна, проницательна и эмпатична, её цель — стать идеальной ИП, индивидуальной подругой для клиента, который её выберет. Поэтому интересы Клары к окружающему миру сведены к тому, чтобы улавливать то, что поможет ей ещё лучше узнавать людей, чтобы ещё лучше служить им. Мы вынуждены следовать за её взглядом, периодически поражаясь тому, как мало её занимает то, что вызывает вопросы у нас, и как при этом глубоко устроено у неё то, что можно было бы назвать душой.
Мы слишком многого так и не узнаем из романа. Как на самом деле устроено это общество нового типа, что такое Зоны Принудительной Эвакуации, почему герои говорят о фашизме как о данности. Вместе с Кларой, а чаще всего без неё, нам придётся самим создать картину причудливого мира недалёкого будущего. Исигуро мастерски переводит наш взгляд с одного предмета на другой, оставляя слепые зоны, знакомя с парадоксальными решениями Клары, сурово оценивая персонажей-людей и постепенно разъясняя смысл своей притчи. Конечно, Клара — это ангел-хранитель в самом традиционном христианском понимании, посланник Бога, которого и сам ангел не может познать, но в которого имеет непоколебимую веру и которого любит всем своим существом. Для Клары это Солнце, без которого нет жизни, в том числе и её, потому что андроиды её поколения работают на солнечных батареях. Если присмотреться, то и люди реагируют на Клару как на ангела или икону, попавших в руки агностиков или атеистов.
Этот тончайший, интеллигентный, наполненный любовью и состраданием роман уже с первых страниц даёт нам понять, что ни о какой его экранизации не может идти и речи. Разве что о чём-то экспериментальном, возможно, анимационном, но только не об адаптации, которую можно вот так снять и выпустить на большие экраны.
Нужно быть Тайкой Вайтити, известным своей весёлой дерзостью, чтобы на такое всё же решиться, но только не надо удивляться, что невозможный материал ему не дался и что на выходе мы имеем полный провал у критиков и зрителей. Та эксцентрика, которая была так искромётна и точна в «Кролике Джоджо» и «Чем мы заняты в тени», здесь оказалась не просто неуместной — хуже, она здесь не имеет смысла.
Сюжет романа Вайтити жёстко переиначил, как и систему персонажей, как и проблематику. Так, он позвал на роль Клары Дженну Ортегу, звезду «Уэнздэй», и это было, в общем, логичное решение: Ортега играет маски, и можно поверить, что для внешне статичной Клары это было приемлемо. На роль матери Джози он пригласил блестящую актрису Эми Адамс, многократного номинанта «Оскара» и дважды лауреата «Золотого глобуса». В касте также Стив Бушеми, почти всегда гениально играющий роли второго плана. На роли детей выбрал не слишком засвеченных артистов — Миа Тариа и Аран Мерфи после этого фильма должны были проснуться суперзвёздами.
И потом Вайтити всё испортил. Клара превратилась во фриковатую пародию на Уэнздэй. Она предпочитает стоять на одной ноге, чрезвычайно неуклюжа, у неё постоянно перегрузки, от которых она почти теряет «сознание», она навязчива, бестактна и глупа. Полная противоположность Кларе Исигуро. Бракованный андроид, который почему-то понадобился больной девочке Джози, чтобы той было веселее. Все те карты, которые Исигуро бережно раскладывал перед нами на протяжении романа, Вайтити не только торопится выложить поскорее, но ещё и по максимуму все их гиперболизирует или перевирает.
Клара и её собратья здесь толпятся на витрине магазина и ждут утилизации, потому что все хотят покупать новое поколение ИП. Потом девушка Джози покупает Клару, но всех Клара страшно бесит, и больше всего — мать Джози, невменяемую невротичку. И в итоге очередного приступа мать решает, что Клара могла бы быстренько запомнить все манеры Джози и, если та умрёт, стать её точной копией и скрасить матери горе. Причём болеет Джози потому, что процедура «форсирования», которую проходят в этом мире все дети с потенциалом, в её случае не удалась. У Исигуро «форсирование» выглядит актом фашизма, у Вайтити это генная модификация, благодаря которой ребёнок получает суперспособности: идеально владеет музыкальными инструментами, знает языки, креативен и работоспособен. Не все дети могут пережить «форсирование», и Джози как раз тот случай: они с Кларой обе оказались «бракованными».
В романе и в фильме Клара пытается спасти Джози, но цели у двух Клар разнятся, как и методы. Чтобы без спойлеров (и так без них не обошлось) дать понять, насколько адаптация отличается от книги, скажем лишь, что бык, который у Исигуро предстаёт для Клары важнейшим символом зла и гнева без всякой причины, по существу, у Вайтити исчез, зато вместо него появился бестолковый андроид-пугало, чья единственная задача в жизни — гонять птиц на пшеничном поле, путаясь в колючей проволоке и улепётывая от комбайнов. И так у Вайтити всё. Вместо размышления о природе любви, о подлинном смысле жизни, о вере и о том, что такое быть человеком, — несмешное фиглярство в тёплой гамме.
После сеанса хочется попросить поднять руку хотя бы тех, кому хоть раз было смешно, но просить почти некого, досидеть до конца получается не у всех. Интересно, смог ли сам Исигуро, хотя для него, писателя-антрополога, такой фильм вполне мог стать любопытным как феномен. Как те «обаятельные глупости и мелкие злодейства на фоне Пушкина», о которых писал Окуджава. Но вряд ли потенциальные миллионы зрителей окажутся столь же благосклонными и терпимыми, как Исигуро и его герои.