Принято думать, что серьёзный учёный пишет статьи в научные журналы, а популярные книги оставляет тем, у кого с большой наукой не сложилось. Я и сам долго так считал — пока не стал замечать, что всё чаще книги для широкой аудитории выходят именно у тех, у кого с академической карьерой всё в полном порядке. Один из таких авторов, чьё имя я в последнее время встречаю всё чаще, — Мадина Джиенбаева, и её история заставила меня думать, что всё устроено ровно наоборот.
Биография у Мадины из тех, что обычно закрывают дорогу к простому языку. Она училась по программе позитивной психологии в Стэнфорде и сейчас продолжает обучение на магистерской программе в Гарварде; среди её преподавателей мировые звёзды, такие как Эллен Лангер, одна из самых известных исследователей позитивной психологии и осознанности, и Шелли Карсон, автор работ о креативности, уязвимости и человеческом потенциале. При этом Джиенбаева — автор двух книг, «Окна и Коридоры» и «Ты лучше, чем ты думаешь», и сейчас работает над третьей, «Возраст Силы», о возрасте, зрелости и внутренних ресурсах человека. От человека с таким набором ждёшь профессорской дистанции — а её книги написаны живым человеческим языком. Зачем автору, у которого и так всё в порядке с репутацией в науке, тратить годы на тексты для тех, кто научных журналов в руках не держал?
Наука, которая никуда не доходит
У большой науки есть проблема, о которой редко говорят вслух. Хороший эксперимент с понятным выводом для обычной жизни проводят в сильном университете, описывают в статье на восемнадцать страниц, её цитируют несколько десятков коллег — и на этом всё заканчивается. До человека, которому этот вывод реально пригодился бы, исследование не доходит никогда. Знание, способное помочь миллионам, лежит в открытом доступе, но заперто в форме, к которой обычный человек не подступится: статья и не была написана для него.
В этот разрыв и приходит автор, который решает написать книгу. Его задача не пересказать статью попроще, а перевести её на другой язык: то, что в науке живёт в виде цифр и осторожных формулировок, у читателя должно стать понятной историей и конкретным действием. Такой перевод даётся не легче самой научной работы, а часто и тяжелее — он требует и точности, и человеческого чутья одновременно.
Почему именно сейчас
Лет двадцать назад граница была жёсткой. Учёный сидел в университете и писал для коллег; популяризатор пересказывал чужие открытия широкой публике, нередко с ошибками. Эти роли почти не пересекались и смотрели друг на друга сверху вниз. Сейчас граница стирается, и появляется тонкий слой людей, которые умеют и то и другое: они ведут настоящую исследовательскую работу и при этом могут написать главу так, что её поймёт человек без всякой подготовки. Таким авторам верят больше — за их словами стоит и реальная наука, и умение говорить по-человечески.
Причина проста: изменился способ, которым люди находят тех, кому собираются доверять. Раньше за репутацию отвечали круг, диплом и должность. Сегодня — поисковая строка. И тут книга начинает играть роль, к которой её никто не готовил.
Книга как фундамент репутации
Если автор не зарабатывает книгами основную часть дохода, возникает резонный вопрос: зачем тратить на них годы? Ответ оказался для меня неожиданным. Книга работает как фундамент, на котором держится всё остальное — практика, выступления, преподавание, сам метод. Когда человек ищет специалиста в интернете, ему важно понять, как тот думает и чему доверяет. Короткая заметка этого не покажет, а триста страниц честного текста подделать почти невозможно.
Сама Джиенбаева формулирует это так: «Мне кажется, что на длинной дистанции читателя интересует не только то, что ты знаешь. Ему важно понять, как ты думаешь». В мире, где образ человека за него собирает поисковая выдача, длинный честный текст остаётся едва ли не единственным способом один раз внятно сказать о себе самому.
Метод «Окна и Коридоры»
Её метод «Окна и Коридоры» — это авторская система самоанализа, в которой человек рассматривает свою жизнь как пространство: с окнами возможностей и коридорами внутренних ограничений. У системы есть и европейский патент, что в этой области редкость: защитить можно только конкретную работающую механику, а не общую идею. Но дело не только в патенте. Книги Джиенбаевой держатся на большом количестве примеров — из личного опыта, семейной истории, наблюдений и многолетней практической работы с людьми. Именно это сочетание науки и реальной жизни и есть одна из особенностей её подхода.
И работа эта не ограничивается книгами. Помимо них Джиенбаева много работает с живой аудиторией: проводит авторские программы, где её идеи проходят проверку в прямом контакте с людьми. О том, зачем ей вообще книги, она говорит так: «Мои книги никогда не были попыткой чему-то научить. Скорее, приглашением вместе исследовать жизнь и искать собственные ответы».
Сами «Окна и Коридоры» во многом оказались семейной работой. Одна дочь Мадины, Динара, студентка факультета нейронаук в лондонском UCL, отвечала за научную часть — комментарии и подбор исследований про мозг и влияние медитаций. Вторая, Данэль, учится в Лондонском университете искусств и сделала визуальное оформление. Над книгой работали сразу три взгляда — исследовательский, проверяющий и художественный, — и для текста, который соединяет науку и живой язык, это удачная конструкция.
* * *
Наука и популярная литература перестают быть противоположностями. Между строгим академическим знанием и обычной человеческой жизнью появляется прослойка людей, которые умеют переводить с одного на другое без потерь. Возможно, именно такие авторы сегодня становятся мостом между академическим знанием и живой человеческой жизнью — не упрощая науку, а возвращая ей главный смысл: быть полезной человеку.