Карина Добротворская

Карина упоминается в этом тексте

Карина Добротворская: Нет ни «новой», ни «старой» искренности — она всегда одна

Фойе кинотеатра «Иллюзион», где прошла презентация книги Карины Добротворской, было набито битком. Константин Эрнст, Ольга Свиблова, Павел Лунгин, Валентин Юдашкин, Ирина Хакамада, Ольга Слуцкер, Кирилл Иванов и другие пришли посмотреть, как президент Brand Development Condé Nast International впервые публично прокомментирует свой новый роман. Вторая книга Добротворской, как и первая, «Блокадные девочки», подняла огромную волну обсуждений и осуждений, поделив всю светскую Москву на два лагеря: первый признает книгу образцом новой искренности, а Добротворскую — открывателем свежих форм любовного романа, второй обвиняет автора в эксгибиоционизме и задается вопросом: «Кто дал ей право это писать?».
0
Карина упоминается в этом тексте

Сергей Николаевич: Титульный лист. Презентация книги Карины Добротворской

Они считались самой красивой парой богемного Петербурга начала 90-х годов — романтик, интеллектуал, кинокритик и сценарист Сергей Добротворский и его юная жена Карина. Их любили, ими восхищались, им завидовали. Для счастья у этих двоих было все: молодость, любовь, страстная увлеченность кино, дружба с самыми яркими людьми их поколения, наконец, целый мир, вдруг ставший открытым и доступным. И они были счастливы. Так почему эта любовь закончилась трагически? Что стало причиной разрыва? Как случилось, что жизнь двух любящих людей обернулась адом, из которого было только одно спасение — бегство? И она сбежала в другой город, в другую жизнь, в другую любовь. А он остался в Петербурге и умер через месяц после их  развода. В автобиографической книге «Кто-нибудь видел мою девчонку? 100 писем к Сереже» Карина Добротворская пытается ответить на давно мучившие ее вопросы. Письма, обращенные к адресату, которого давно нет в живых, продиктованы стремлением еще раз договорить то, что еще ни разу не было сказано, желанием понять, что сегодня мешает ее такой благополучной внешне жизни. При этом исповедальная интонация не мешает автору оставаться безжалостным и холодным аналитиком, под чьим пером возникает уходящая натура постсоветского Ленинграда-Петербурга, оживают картины нравов и отношений интеллигентского круга людей переломного времени.
0