Карина Добротворская: Нет ни «новой», ни «старой» искренности — она всегда одна

Участники проекта посетили открытие нового клубного сезона «Сноба», презентацию книги «Кто-нибудь видел мою девчонку? 100 писем к Сереже»

+T -
Поделиться:
Фото: Юлия Майорова
Фото: Юлия Майорова
Карина Добротворская

Фойе кинотеатра «Иллюзион», где прошла презентация книги Карины Добротворской, было набито битком. Константин Эрнст, Ольга Свиблова, Павел Лунгин, Валентин Юдашкин, Ирина Хакамада, Ольга Слуцкер, Кирилл Иванов и другие пришли посмотреть, как президент Brand Development Condé Nast International впервые публично прокомментирует свой новый роман. Вторая книга Добротворской, как и первая, «Блокадные девочки», подняла огромную волну обсуждений и осуждений, поделив всю светскую Москву на два лагеря: первый признает книгу образцом новой искренности, а Добротворскую — открывателем свежих форм любовного романа, второй обвиняет автора в эксгибиоционизме и задается вопросом: «Кто дал ей право это писать?».

Фото: Юлия Майорова
Фото: Юлия Майорова
Константин Эрнст, Карина Добротворская

Книга «Кто-нибудь видел мою девчонку?...» написана в виде сборника писем, адресованных кинокритику и сценаристу, первому мужу Карины Сергею Добротворскому, который ушел из жизни 17 лет назад, через месяц после развода. Досконально описаны не только сцены знакомства и любовных переживаний двух молодых питерских интеллигентов, но и целый срез эпохи, королями которой были звезды Ленинградского рок-клуба, художники-нонконформисты и андеграундные режиссеры.

Презентация открылась видеоколлажем из знаменитых фильмов, который сделал музыкант Кирилл Иванов. В нем среди героев Тони Скотта, Дэвида Линча, Сергея Соловьева, Глеба Панфилова и других режиссеров были и Карина и Сергей Добротворские, у которых были небольшие роли в кино и отношения которых без кино невозможно представить.

Фото: Юлия Майорова
Фото: Юлия Майорова
Сергей Николаевич, Карина Добротворская

Главный редактор журнала «Сноб» Сергей Николаевич, взяв на себя роль ведущего презентации, назвал выход новой книги Карины Добротворской знаковым событием для интеллигентского круга: «Книга демонстрирует новый взгляд на 90-е годы и обозначает прорыв к новой искренности, о которой после релиза было сказано много слов, хотя никто так и не знает, что это такое». Сама Добротворская скептически отнеслась к этому термину: «Нет ни “новой”, ни “старой” искренности — она всегда одна. Мы, однако, живем в эпоху социальных сетей, которые размыли границу между личным и публичным. Люди, которые обвиняют меня в чрезмерной искренности, в выворачивании наизнанку, тут же выкладывают в фейсбук огромное количество личных фотографий, обсуждают каждый свой шаг. Литература, социальные сети, коммунальная кухня — все это переплетается, и это интересный феномен наших дней».

По словам Добротворской, прошлое всегда нас настигает, и мы никогда не готовы к этому. Она пытается с ним справиться, и ее книгу кто-то из знакомых называл самотерапией, психоанализом. «Однако, — добавляет Добротворская, — искусство мало кого вылечивало. Ведь, как говорил Алексей Герман, искусство не врач, искусство — боль».

Оказалось, письма к Сергею Добротворскому были написаны не за 17 лет, а всего за один месяц. «Я всегда с ним разговаривала, но никогда не думала, что буду записывать свои обращения, — поделилась Добротворская. — Каждый, кто пережил потерю любимого человека, знает, что самое тяжелое в этом — невозможность разделить опыт. Ты никому не можешь отдать все, что с тобой происходит. Поэтому, что бы ты ни сделал: посмотрел ли фильм, познакомился ли с человеком — ты продолжаешь все это рассказывать тому, с кем у тебя когда-то был общий опыт. Когда меня спрашивают, как я могла эту книжку написать, я отвечаю, что я не могла ее не написать — она из меня вырвалась, как Чужой из фильма Ридли Скотта, с кровью, воплями. И в этом не было ничего красивого. Мой первый издатель, прочтя первый вариант книги, назвал его выкидышем — настолько он был сырым и кровавым. Я потом очень долго вычищала из написанного всю истерику, чтобы не превратиться в Марину Влади с ее книгой “Прерванный полет”».  

Николаевич спросил Добротворскую, не было ли у нее ощущения, что она творит легенду. «У меня были другие эмоции и задачи. Точнее, задач и целей у меня не было никаких, — ответила она, — ни увековечить Сережу, ни прославить его. Мне хотелось максимально искренне выпустить эту историю».

Поделиться мнением о книге вышла редактор и издатель Елена Шубина, которая, по словам Сергея Николаевича, ради работы над этой книгой отодвинула лауреатов «Русского Букера» и «Большой книги». Шубина рассказала о том, что через месяц после релиза «Кто-нибудь видел мою девчонку?...» допечатывали три раза. Тем не менее, по ее мнению, читатели еще не привыкли к такой литературе и многим наверняка, чтобы прочесть этот откровенный роман, придется переступить через внутренний барьер. Именно Елена Шубина, прочтя книгу залпом, предложила вынести на переплет реплику Жана-Поля Бельмондо из фильма Годара «На последнем дыхании» как метафору жизни главных героев романа.

Слово взяла Ольга Свиблова: «Я эту книжку получила, наверное, в самый тяжелый момент, который бывает у людей. 31 июля не стало моего мужа, а через день я в Париже встретилась с Кариной. Когда она сказала, что ее книга вышла, я ее затребовала. К тому моменту я три месяца провела в госпитале без сна. Я прочла книгу за одну-две ночи, после чего позвонила Карине и сказала спасибо. Потом я перечитывала ее долго, месяц, открывая письмо за письмом в начале книги и в конце, читая их одно за другим и в обратном порядке. Мне не нравится слово “искренность”, потому что я не знаю, как можно жить неискренне: либо мы живем на полную катушку, либо не живем. Я не знала Добротворского лично, но я читала его статьи, и он для меня жил через свои тексты. Карина мастерски использовала его цитаты — слова засияли, словно бриллианты. Да, в описанной ей истории любви есть тело, но оно вторично по отношению к тому огромному интеллектуальному напряжению, которое высекало искры. Карина блистательно показала интеллектуальную надстройку отношений, фантастический ритм мыслительного, зрительного, художественного напряжения. Это, по-моему, и было главной плотью и главным смыслом их любви. Эта книжка дает энергию».

Фото: Юлия Майорова
Фото: Юлия Майорова
Ольга Свиблова, Карина Добротворская, Сергей Николаевич

Антон Красовский, журналист:

Я трогал эти страницы, вчитывался в даты: вот ты пишешь каждый день, захлебываешься, не можешь остановиться, а вот перерыв почти на месяц. Что тебя останавливало? Работа? Париж? Твой маленький Саша? Или то же, что заставляло писать без продыху, – слёзы? В слезах ты пытаешься сказать всё и сразу, но потом воздух кончается и нужно прорыдаться. Я плакал вместе с тобой. Позавчера я вышел к ужину с красными глазами: ты заболел? – Да что-то на солнце перележал. Нет ли капель? Я и сейчас плачу. Но зачем без слёз писать сквозь двадцать лет? И к чему без слёз читать эти письма? Я читал эти записки, которые ты слала в те дни, когда не было ни черта, даже юности, отсюда – из времени, когда есть уже всё и на миг кажется, что наконец можно позволить и ту непережитую молодость. И начинал писать свои письма. Как и ты – туда. Так же. Себе. Читать дальше >>

Валентин Юдашкин, модельер:

Приятно, что такая литература появляется в сегодняшние дни. В книге есть радость-печаль. Есть эмоции и есть тайна. Ее слог очень современный, но базируется на хорошем русском языке. Первые главы я прочитал в «Снобе», после чего немедленно купил книгу. Несмотря на то что мы с Кариной дружим и знакомы, она для меня до сих пор большое откровение, я никогда не знаю, чего от нее ждать, как понимать и что она может сделать. Ее вещи очень полярны, она умеет писать по-разному, но во всем чувствуется ее рука, ее стиль.

Павел Лунгин, режиссер:

Хоть Добротворская и отрицает понятие искренности, она демонстрирует новый подход к литературе, в котором именно искренность является огромным ключом, который открывает новое восприятие жизни, открывает сердца людей, вызывает у них эмоции, спрятанные ими самими. Высшие награды на Каннском кинофестивале получили  «Любовь» Ханеке, картины Ларса фон Триера — все они дают ощущение причастности вплоть до подглядывания. Тебе дают увидеть и услышать то, что ты вроде как не имеешь права слышать, и эти моменты глубокого присутствия в искренности чужой жизни — новые пути искусства, которое сейчас пробивает себе дорогу. Мне кажется, что Карина Добротворская пошла по этой стезе.

Ксения Соловьева, главный редактор журнала Tatler:

Мне посчастливилось прочитать «Кто-нибудь видел мою девчонку?...» еще в электронной версии. Карина показала книжку перед самым выпуском нескольким друзьям, в том числе и мне. Я прочитала ее взахлеб за один день, а после, с разрешения Карины, отправила своим маме и папе. Я потом неделю только этой книгой и жила. Я знала, что мой начальник гений, и сейчас еще раз в этом убедилась, увидев, как она смогла себя обнажить, содрать кожу и предстать такой уязвимой перед всеми. Такая откровенность неизбежно повлечет за собой откровенность всех остальных и неминуемо вызовет как вал восхищения друзей, так и вал возмущений критиков, и нужно быть очень смелой, чтобы на это решиться. Книга побудила многих написать свои откровения: я знаю, что Карине поступило очень много писем с самыми разными личными историями. Она стала родоначальницей нового жанра, после нее все тоже решили сделать каминг-аут, кто как может.

Ольга Слуцкер, президент Федерации фитнеса и аэробики:

Вчера вечером я купила книгу, открыла ее и, к большому сожалению, совсем не выспалась, потому что не могла оторваться и читала до утра. Я не знала, что Карина петербурженка. Книга, в которой много глав посвящено Санкт-Петербургской государственной академии театрального искусства и улице Моховой, где я родилась, совпадает с впечатлениями и ощущениями того времени, тех людей.

Вика Газинская, модельер:

Я совсем недавно купила книгу Карины Добротворской и пока не приступила к ней. Но благодаря тому, что я дружу со многими людьми, которые ее читали, и имею честь знать саму Карину, я, конечно, понимаю, о чем она. Особую среду, о которой идет речь в книге, я знаю только по рассказам людей предыдущего поколения. Близка она мне или нет — узнаю, когда прочту.

Фото: Юлия Майорова
Фото: Юлия Майорова
Валентин Юдашкин, Карина Добротворская

Презентация завершилась символичным короткометражным фильмом Тео Ангелополуса «Три минуты», посвященным памяти Марчелло Мастроянни. На выходе гостей вечера ждали свежие экземпляры книги «Кто-нибудь видел мою девчонку? 100 писем к Сереже» с подписью автора, которые они, по традиции клуба «Сноб», могли получить за пожертвование в фонд Фаины Захаровой «Линия жизни». Всего за вечер было собрано 52 600 рублей.

Партнером мероприятия выступила Soho Jewelry Group.

Soho Jewelry Group успешно работает более 10 лет и занимает лидирующие позиции на российском ювелирном рынке.

В мультибрендовых бутиках SohoJewelry и David Morris всегда представлен большой выбор украшений. Исключительное качество камней, дизайн высочайшего уровня, превосходная работа и единичность экземпляров — те качества, которые объединяют украшения всех брендов из коллекции брендов SohoJewelry.