Антон Красовский

В Москве проблемой ВИЧ занимаются люди, за работу которых городу должно быть стыдно, а москвичам — страшно

Московские власти занижали и занижают статистику по уровню заболеваемости ВИЧ — реальные цифры выше в два, если не в три раза — и антинаучно подходят к профилактике и борьбе с эпидемией. В Москве не лечат людей, которые живут здесь с временной регистрацией и без нее. Главный город страны всегда является центром эпидемии. Данные о росте заболеваемости в 20% я считаю попыткой вернуть в реальность московский департамент здравоохранения, который за счет городского бюджета приобретает устаревшие лекарства. Хотя Минздрав и московский департамент здравоохранения все отрицают, ВИЧ-инфицированным москвичам выдают «Ставудин» (лекарство, разработанное в 60-х; в 2009 году ВОЗ рекомендовала прекратить его использование из-за долгосрочных необратимых побочных эффектов), а приезжим и вовсе ничего не дают.
0

ЕС, Великобритания и вера в абсурдное

Референдум в Великобритании конечно же не приведет к краху королевства, как пишут некоторое мои знакомые. Университет, прекрасно существовавший в год основания Рязани, не закроется. Фунт, ходивший по такой же разобщенной Европе в годы, когда киевляне наконец одолели половцев, не рухнет. Династия, пережившая казнь королей и королев, Кромвеля и крамолу, вышедшая победительницей во всех мировых войнах, не падёт. И как бы не хотелось русским либералам, начинающим свой день с проклятий в сторону Путина, свой Путин в Англии к власти не придет. Не будет там никого, кто наплюет на мнение своего народа, кто растопчет бюллетени, заболтает, зашикает, поиграет в "настоящего мужика". Великобритания выйдет из Евросоюза, в который никогда до конца и не входила. Не будет судорожной перемены валюты, денонсации визовых соглашений. Британия никогда не вводила ни Евро, ни Шенген. При этом английские компании, столетиями управлявшие финансовыми потоками во всем мире, никуда не денутся. В сущности для Британии ничего не изменится. Да и для оставшегося Евросоюза – тоже. Но повсеместно начнет исчезать очень важная вещь, которую так нежно все эти послевоенные десятилетия воспитывала в европейских колхозниках европейская элита – вера в абсурдное. В то, что поляк или латыш равен британцу. Что гей не хуже натурала. Что мусульманин имеет те же права, что и христианин. Что член палаты лордов ничем не замечательней девонширской деревенщины. Что беженец из Сирии – тоже европеец. Что за взрывами в метро или расстрелами в гей-клубах не следуют погромы мечетей, но совсем наоборот должны начинаться митинги против исламофобии. Что твое богатство копилось все эти годы – с победы над Великой Армадой, – чтоб потом помочь бедным фермерам Латвии и Португалии. Что Великая Хартия Вольностей подписывалась для того, чтоб свобода распространилась на все племена континента. 
0

Pavel Lobkov: I don’t lie about Donbass, I don’t lie about Syria, why should I lie about HIV?

СLet’s start from the very beginning. How did you find out that you were HIV-positive?In 2003, I think, in May, Chanel invited us to film our show 'Vegetable life' about the French perfume industry. We were visiting plantations in Grasse, and as I was doing a standup I tripped and fell on a big rosebush. I never noticed that I had a little thorn stuck in my belly — somewhere between my jeans and my belt.Three days later I went back to Moscow and it began to swell — it looked like it was some kind of boil. I had a quick surgical procedure in a clinic without doing any tests. In a couple of days I was already in China, where I began to worry.  My tiny scratch didn't seem to start to heal at all. At that time, the NTV channel was attached to the clinic of the Presidential Administration on Grokholsky street. There I had my belly dressed and went through a number of other unpronounceable procedures. I said to them: have me tested for HIV and syphilis! — Why should we? — But I insisted: have me tested! Finally they gave me this little grey paper, meaning: there you go, if you're sure you want to.СSo, basically, they literally did you a favor?Actually yes. But I insisted on this test, because I was worried about the slow healing of the cut, I thought there might have been some problems with my immune system. This was the first time this had happened in my experience: before that, any wounds would heal up very quickly. That’s how I came to the idea I had to have my immune status tested. After all, I’m a biologist! I thought there might have been factors other than just a stray rose thorn.
0

Павленский в нормальной стране

Печалит не сам Павленский: в его стремлении сгореть красиво есть что-то провинциально-древнегреческое. Геростратовое. Чем еще может запомниться посредственный, но смелый мужчина с имперской периферии? Завтра, если его не посадят, он швырнет горящую бутыль в судью. Пожилая нехорошая женщина умрет на третий день после художественного акта с многочисленными ожогами кожи, вечно пьяные сорокалетние интеллектуалки будут стоя аплодировать художнику в Жан-Жаке, пока не упадут, как водится, под стол. Грустно от того, что публика не оставляет народу шанса поверить в свою нормальность. В то, что другие люди, в публику не затесавшиеся, могут оказаться и не хуже. А – иногда – Господи, ну этого не может быть просто – и лучше. Чекисты – все мрази, – жечь их. Военные – скоты. Менты – детоубийцы. В Кремле – кровопийцы. Народ весь – сволочь, и только Гаага нас спасет. Есть высший суд, он ждет. Вы – считающие нормой и красотой – прибитые к брусчатке яйца и подожженную дверь дома в центре Москвы, вы, нюхающие кокаин по сортирам недорогих пабов, вы – не платящие налоги, крайне мало и очень не интересно работающие за деньги какого-нибудь отъехавшего олигарха, вы, удовлетворенно наслаждающиеся красненьким за 150 долларов после смелого антипутинского шествия, вы жульничающие, мелко-подличающие, уходящие в запой, упивающиеся ленью, глупостью, своим пустозвонством, вы стареющие вместе со своими надеждами отказываете народу быть такими же, как и вы – нормальными. Обычными людьми. Пытающимися ***** [украсть], недоплатить, обматерить, пьяным сесть за руль, унизить слабого, сбежать от проблем. Вы, до рвоты заболтавшей чушью про Гаагу, отказываете народу и самим себе в праве судить своих собственных преступников. В праве быть страной. Нормальной страной. Вы, день ото дня орущие об отсутствии правосудия и справедливости, закона и чести, сами делаете все для того, чтоб этого тут не было никогда. Ибо честь, справедливость, совесть, закон, любовь – это норма. А вы все – психи. И я – увы – тоже.
3

Внутреннее зло

История с Леной Грачевой, как я уже написал, прекрасно иллюстрирует то, что происходит сейчас между Россией и Украиной. Два здоровенных амбала ногами бьют молодую беззащитную женщину. Мерзавцы входят в раж, толкаются с неохотно пытающимися их остановить полицейскими, под камеры заливают в себя литр водки, угрожают убить. Все это вызывает гадливо-недоуменные ощущения, понимание безнадеги, желание сжечь всех этих уродов напалмом. Напалма, ясное дело, никакого нет, преступники, как водится, сами оказываются то ли ментами, то ли какими-то чекистами, единственное, что можно сделать – уехать к чертям, закрыться в ванной и плакать, плакать, плакать. Ну можно еще выпить, проблеваться и пойти на работу. Вот так и тут: в любые времена, чтобы там кто ни говорил украинцы всегда смотрели на Россию. Иногда с восхищением, – Москва – родина всех культурных кодов для большинства жителей Украины. Редко – с испуганным презрением: москали, рабы, мы-то – козаки, а вы – крепостные. Как правило – с коммерческим интересом: а давайте-ка вы нам за наше сало, свой тютюн. Всегда, – как на своих. Ни один украинец никогда не считал русского чужим. Не то, чтобы врагом, а вот просто не своим. Немного другим – да. Но странным – никогда. В любом месте Западной Украины, где люди никогда не говорят между собой по-русски перейдут на русский, видя, что ты не понимаешь разницы между сниданком и свитанком и никто никогда не удивится: как это так, нашу мову не розумиють. 
1