Ксения Чудинова

Эдуард Бояков прочитал лекцию и показал спектакль в Екатеринбурге

Небольшой зал Дома актера в Екатеринбурге чем-то напоминает музей Бахрушина в Москве. Два этажа, тесная лестница, на стенах портреты русских артистов времен советской эпохи, длинная кишка зала и бархатные стулья. За 15 минут до начала лекции Боякова в зале сидит седовласая сотрудница Дома актера и громко рассказывает коллеге: «Я тут почитала французские пьесы. Это катастрофа. Ничего не изменилось с 90-х. Как шарманщики по кругу. И вроде характеры есть, и драматургия, и искусство, но все одно — заказ на развлечения». Эта дама, по сути, была одной из немногих, кто с самого начала понял, что название лекции «Искусство как антиполитика» — не более чем провокация. Большая часть остальных слушателей — молодые люди, выпускники или студенты последних курсов театральных или искусствоведческих вузов, — ожидали совсем иного.
0

Эдуард Бояков поставил рождественскую сказку

Эдуард Бояков, постоянный куратор детского театрального фестиваля «Большая перемена», продолжает осваивать детскую тему. На этот раз выбор пал на небольшой рассказ Линор Горалик о маленькой девочке Агате, которую родители в cочельник оставляют дома одну. Дом — обычная квартира в пятиэтажке. Агате скучно. И она начинает играть: то прислоняется лбом к батарее до тех пор, пока не станет нестерпимо горячо, то резко встает и прислоняется лбом к холодной оконной раме. У нее кружится голова, становится легко и немножко весело. В окно она видит лес. Темный, пугающий, в который строго-настрого запрещено ходить одной. Внезапно она решает выйти на улицу, дойти до леса, сделать ровно сто шагов вглубь и вернуться назад. На сотом шаге она проваливается в расселину и случайно ловит там за хвост мокрого грязного бесенка. С этого момента начинаются, а скорее, продолжаются приключения Агаты.
0

Эдуард Бояков открыл театр «Сцена-Молот» в Перми

В Перми холодно. Минус 27. По улицам ходят закутанные в шубы и шарфы люди. Им, кажется, сейчас совсем не до театра. В городе горе: каждый день пермяки собираются у сгоревшего клуба «Хромая лошадь», несут туда цветы, каждый день хоронят и терпят новую боль — в больницах продолжают умирать люди. Свечи у «Хромой лошади» не гаснут. Принесенные цветы превратились в гигантскую ледяную скульптуру колючей людской беды — стебли торчат, головки цветов сжались, помертвели. Какой театр? Кому он нужен, когда не высыхают слезы, когда всех гложет мысль, что десятки детей остались сиротами? Перед каждым спектаклем Эдуард Бояков выходит на сцену и отвечает на эти вопросы. Сухой, собранный, худой, с ввалившимися щеками, он говорит. Говорит о том, что театр — это не место, где развлекаются, а место, где смерть и любовь сходятся каждый день в решающей схватке. Место, которое помогает приобрести уникальный опыт осознания себя, своей жизни, своего места в мире. И спектакли, которые видят зрители, — лучшее тому подтверждение.
0