Катерина Мурашова /

Работа для подростка с аутизмом

Иногда эскапизм приносит пользу, и помочь в социализации ребенка с ранним детским аутизмом может довольно нестандартное решение

 Иллюстрация: GettyImages
Иллюстрация: GettyImages
+T -
Поделиться:

— Мы к вам из Тюменской области приехали.

Молчание. Интересно, кто такие «мы»? Передо мной одна женщина. Обычная, средних лет, правильные черты лица.

— Далеко, — говорю я. Надо же что-то сказать.

— Да, не близко. Я, наверное, должна вам рассказать…

— Было бы неплохо, — я гашу ухмылку, потому что мало ли что у них там.

— С самого начала?

— Давайте сначала, — вздыхаю я, а про себя думаю: наверное, начнет со своих сложных отношений с матерью.

— Мы с мужем родились, жили и учились здесь, в Петербурге. На журналистском факультете. Потом работали. Успешно. Делали карьеры. Он вообще-то хотел писателем стать, а мне нравилась социальная тема, это тогда было на подъеме, и я про все это много писала, для разных изданий. И вот однажды меня пригласили работать в Москву. Муж обрадовался, оказывается, он тоже давно хотел в столицу, считал, что там живая жизнь, а здесь все-таки немного болото, и вот — случай представился. Мы подключили всех знакомых и нашли ему тоже работу. Все складывалось. И тут выяснилось, что я беременна. Мы вообще-то хотели ребенка, но все как-то не могли сосредоточиться.  И вот оно само получилось, поэтому мы обрадовались и решили — быть посему. Поедем в столицу, родим москвича, будем по очереди с ним сидеть, потом отдадим его в хороший садик по системе Монтессори, потом в гимназию, далее — везде. Сказано — сделано. Новый город, новые знакомства, новая жизнь, мы были счастливы, я так думаю.

Я работала в редакции до последней недели. Чуть ли не из роддома материал дописывала. Сына назвали Павлом, Павлушей. Вроде все было ничего, врачи нам ничего не инкриминировали, единственное, что я буквально сразу заметила: он как-то чрезмерно реагировал на любые громкие звуки. Практически каждый раз заходился в истерике, и не успокоить. А так — младенец как младенец. Мы с мужем действовали по плану, сидели с ним по очереди, и оба умудрялись как-то работать. А потом однажды муж спросил: слушай, а он тебя узнает? Ему вроде бы пора уже. Я посмеялась: наверное, узнает, я его все-таки еще грудью кормлю, и он каждый раз безошибочно находит, где поесть. Муж тогда продолжать этот разговор не стал. Если без громких звуков, то Павлуша был малышом удобным — дашь ему игрушек, коробочек каких-нибудь, он с ними и возится.

— В глаза смотрел? Ручки тянул? — спросила я.

— Многие потом спрашивали. Можно я вам врать не буду? — я кивнула. — Не помню. Спохватились мы года в два, пора отдавать в ясли, а он сам не ест, не говорит, и как будто ничего не понимает, только телевизор умеет включать. Проконсультировалась я с психологом, она сказала: да вы им не занимались практически, чего ж вы хотите. Будете к нам в центр на развивающие занятия ходить, дома делать упражнения, все и наладится. И вот тут началось…

Как будто наш ребенок озверина напился

— Сопротивлялся?

— Не то слово. Как будто наш ребенок озверина напился. Любая попытка попросить, уговорить, заставить — в ответ бешеная ярость, вопли, гнев, кидался с размаху на стены, на стекла, все крушил. Если рядом оказывались дети или взрослые, мог запустить в них чем угодно. Потом часами сидел или даже стоял, глядя в стену. Какие уж тут развивашки! Я попробовала с ним заниматься дома. Та же реакция. Муж тоже попробовал. То же самое, только в профиль. Сходили еще к одному психологу. Тот сказал: он вами манипулирует, надо его заставить, показать, что вы главные. Попробовали заставить. Он разбил себе голову и прокусил мужу ладонь, едва ли не насквозь, шрам до сих пор виден. Не кусал даже, а рвал, как волки рвут.

— Когда добрались до психиатра?

— В три с половиной. Психиатр сказал: да это же РДА (ранний детский аутизм), все видно невооруженным глазом. Форма тяжелая. Не лечится. Хорошо, если обучится минимальным бытовым навыкам. Крест на всю жизнь и никакой положительной эмоциональной отдачи, как вот, к примеру, от детей с болезнью Дауна бывает. Вы люди молодые еще, творческие, можете в интернат отдать, пока не поздно, пока он вам карьеры не порушил и семью не развалил.

Пришли мы с мужем домой, на нашу съемную квартиру, уложили Павлушу спать, сели в кухне за стол друг напротив друга и смотрим. Я говорю: что же делать? Он отвечает: не знаю, ты же мать, тебе виднее. А что мне виднее?

Я подумала: мало информации. Ну не одни же мы такие, есть и еще, они, может быть, что-то пробовали, знают. Расскажут, поддержат, научат. Оказалось, да — есть, пробовали, готовы поделиться. Я — туда. Еще год или полтора на это ушло. Как будто в секту вступила. Можно не буду рассказывать, что мы делали?

— Можно, — кивнула я. — Я представляю.

— Я вот только так и не поняла: если мы идем с детьми в кафе или там в музей, и наши странные даже на вид дети там орут как резаные, убегают, падают на пол и бьются в конвульсиях, то почему другие в свой отдых или выходной должны это терпеть? А внутри идеология была такая: это пусть им будет стыдно, что они не могут принять инаковость. Ну не знаю. Мне самой было стыдно, что мой ребенок окружающих людей фрустрирует. Я старалась поменьше его возить. Меня осуждали: как ты не понимаешь, это часть терапии, пусть они что хотят говорят и как хотят смотрят… Не знаю.

Общаться ни с кем не хотелось, старые подруги приходили, видели Павлушу, я видела их лица… Зачем мне?

— Но развитие-то шло?

— Шло, однозначно. Павлуша научился говорить отдельные слова, указывать, что ему надо. Эхолалии в полный рост — мог целиком какую-нибудь рекламу воспроизвести. Раздеваться научился, ел сам все, кроме супа. Но громкие звуки, просто неожиданность какая-то — и все, полный и окончательный слет с катушек. А он уже большой, сильный, тяжелый, мне с ним не справиться… Про работу я и думать забыла. Про мужа — тоже. И однажды муж просто сказал: все, ухожу, не могу больше в этом безнадежном сумасшедшем доме жить. Денег буду давать, сколько смогу.

Я из Москвы сразу же уехала. Какой смысл? И в Питере в соответствующую родительскую тусовку уже не пошла — не тянуло как-то. Сидела в основном дома. Иногда поздно вечером, когда детей уже нет, выводила Павлушу на площадку. Наверное, у меня была депрессия. Общаться ни с кем не хотелось, старые подруги приходили, видели Павлушу, я видела их лица… Зачем мне? Я почти перестала есть и спать. Весила сорок пять килограммов. Что у меня впереди? Ничего…

Мысли достаточно беспорядочно скакали у меня в голове. Где сейчас Павлуша? Что с ним стало? Когда все это было? Сейчас она весит намного больше сорока пяти килограммов. Чего она хочет от меня? Павлуша умер и ей нужна поддержка? Или она ищет совета по воспитанию аутиста? Явно не по адресу, я с ними никогда толком не работала. И почему Тюменская область?

— Почему Тюменская область? — спросила вслух самое нейтральное.

— У меня бабушка была оттуда, я ее хорошо помню. А мама с отчимом и моими младшими братьями в Челябинске живут. В Питере был папа, но он умер, когда я студенткой была. Мама написала: что ж, если так все сложилось, и ты от него избавляться не хочешь, продавай папину квартиру и переезжай сюда. Здесь мы хоть иногда тебя сможем отпускать куда-то. Мне в Челябинск совсем не хотелось, но сама мысль в голову запала: а не уехать ли мне с Павлушей куда-нибудь, где вообще никого не будет? И никому не будет дела до того, какой он, что он делает, и до меня — тоже никому. Как только у меня появляется какая-то цель, я сразу оживляюсь. Мама меня не одобряла, но хотела помочь. Она говорила: там же до медицинской помощи почти сутки добираться. А я думала: ну и что? Если я помру или Павлуша помрет, кому хуже-то станет?

Я купила большой дом с участком за две тысячи рублей. В ста километрах от того места, где бабушка родилась — того села уже нет совсем, к сожалению. Здесь — что-то типа выселок. Раньше пасеки были, теперь — ничего. Три жилых дома, в одном — старик со старухой, в другом — одна старуха, а в третьем мать со взрослым слабоумным сыном. Мы — четвертые. Раз в неделю приезжает автолавка. До центральной усадьбы сорок километров по дороге и тридцать — по реке. Но там все есть: магазин, школа, кафе, даже клуб и библиотека.

На третий день Павлуша вдруг меня спросил: ты меня в лес везешь? Я честно говорю: да. Он: и там меня оставишь, как в сказке?

Как мы туда с Павлушей ехали, я сразу поняла: самолет исключается. Он заорет и забьется еще на взлете, никто его успокоить не сможет. Какой смысл? Поезд, куда ж деваться, там хоть места больше. Двое суток — чуть не самые страшные в моей жизни. Пассажиры из нашего вагона ходили к начальнику состава, просили, чтобы нас ссадили где-нибудь и прямо к поезду психиатрическую скорую подогнали. Потом нам один проводник купе уступил. На третий день Павлуша вдруг меня спросил: ты меня в лес везешь? Я честно говорю: да. Он: и там меня оставишь, как в сказке? Я говорю: нет, я там сама с тобой жить буду. Он говорит: ну тогда ладно, — лег на полку и проспал до самого конца.

Дом огромный, пять комнат, подвал, чердак. На чердаке филин живет и летучие мыши.  Еще два сарая и сеновал. Дальше заросший огород, кусты бузины и — лес. Павлуша говорил: я пошел путешествовать. Ходил везде, лазил, сидел возле осиного гнезда. Я боялась, но осы его не трогали. Соседка, которая с сыном, сказала, что я могу ее сына использовать как рабочую силу — если он поймет, то все сделает с удовольствием, любит помогать. Только ему надо потом денежку дать — любую, хоть десять копеек, он номинала не понимает. Это нам в первую зиму очень помогло. Потом-то я с усадьбы мужиков приглашала, они нам там многое усовершенствовали, сделали под нас. Я в Питере квартиру сдавала, Павлушина пенсия по инвалидности и муж деньги присылал — мы по тем местам богатыми считались. Муж, кстати, еще раз в Москве женился, у него две дочки.

«Когда все это было? Куда делся Павлуша?» — думала между тем я.

— Люди там на выселках, да и в центральной усадьбе — другие, чем в столицах, это понятно. Медленные, тихие, не суетливые. Павлуша к ним еще первой зимой ходить начал. Придет и сидит. Они говорят что-то — то ли ему рассказывают, то ли сами с собой. Попросят что-то, он не отзовется, пойдут и сами сделают. Отзовется, сделает — погладят молча по голове. А он как бы и ластится. Я обомлела, как увидела — в городе он никому чужому к себе прикоснуться не давал, даже мне не всегда.

Весной мы огород посадили — я с собой из города семена привезла, да и местную рассаду мне дали. Павлуша каждый день ходил смотреть, как оно растет. Я стала нормально спать, за год прибавила пятнадцать килограммов, купила подержанную «Ниву», мы завели собаку, кота и по вечерам вслух читали книжки из сельской библиотеки.

— Простите, — не выдержала я. — Где сейчас Павлуша? И с чем вы ко мне приехали?

— Да, конечно, простите, — женщина встала, вышла в коридор и позвала: — Павлуша, иди сюда! Настало время задать твои вопросы.

Невысокий подросток с правильными чертами лица вошел в кабинет. Вежливо поздоровался. С интересом осмотрел игрушки.

«И это — тяжелый аутист? — подумала я. — Тогда я — балерина Большого театра»

— Куда можно присесть?

— Куда тебе удобно. У тебя есть ко мне вопросы?

— О да! — живо откликнулся Павлуша. — Мне пятнадцать лет, я бы хотел понять, что мне делать дальше. Меня очень привлекает лес, я его люблю и понимаю, наверное, я мог бы стать лесником. И еще у меня есть профессионально ориентированная мечта, но о ней я стесняюсь говорить, она слишком странная. И, может быть, все-таки стоит попытаться вернуться в город, ведь мама в сущности городской человек и, наверное, довольно уже ей из-за меня…  

«И это — тяжелый аутист? — подумала я. — Тогда я — балерина Большого театра».

— Это вторая попытка, — сказала женщина. — Первая была три года назад. Павлуша тогда даже три месяца в школу отходил. Ему очень нравилось там учиться. Но увезли его на психиатрической скорой прямо оттуда. Тогда я с трудом его из больницы выцарапала. Потом мы не рисковали, потому что началось половое созревание, и в тринадцать лет наш Павлик попытался изнасиловать соседскую козу…

— Так меня же сам Коля, ее хозяин, и научил, — простодушно сообщил Павлуша. — Но потом-то ты мне все объяснила, и я понял…

— Что за мечта? — спросила я.

Павлуша застеснялся, но потом вскинул голову и посмотрел мне прямо в глаза:

— Я бы хотел стать учителем в школе у нас на центральной усадьбе. Это, конечно, странно слышать от человека, который сам в жизни ходил в школу всего три месяца, но, мне кажется, это могло бы даже и интересно получиться, ведь когда учитель необычный — это не всегда плохо. Вы согласны?

— Безусловно, да, — кивнула я.

— А чего хотите вы? — спросила я у матери, готовясь к отповеди в ответ на ее «мне главное, чтобы Павлуша был счастлив».

— Я привыкла там жить, — спокойно сказала женщина. — Мне там комфортно. За эти годы я написала с полсотни материалов про Сибирь и две книги. Одна уже издана, если вы позволите, я подарю вам на память. Кстати, благодаря моим материалам у нас появилось еще трое соседей. А Павел действительно любит нашу школу — он туда раз в месяц ездит сдавать все предметы, и его там все любят. Особенно малышня, он с ними всегда потом во дворе играет и возится. Павлуша у нас почти круглый отличник.

— А что у вас там с интернетом?

— На выселках нет, на центральной усадьбе хороший, недавно построили вышку.

— Как вы смотрите на то, чтобы перебраться на центральную усадьбу? По крайней мере пока Павлуша будет учиться. Я думаю, сейчас уже есть какое-нибудь заочное педагогическое обучение. В том числе и по скайпу. Правда, боюсь, что иногда ездить куда-нибудь в Челябинск или Тюмень все равно придется.

— Я думаю, что я смогу, — серьезно сказал Павлуша. — Я с каждым годом все лучше себя контролирую, это все говорят, и я сам чувствую.

— Не получится, станешь лесником или будешь удаленно работать в интернете. Но если не попытаешься, сам себе не простишь.

— Да, я согласен с вами. Но я очень боюсь… не могу ли я когда-нибудь… как-нибудь… быть опасен для детей?

— Ты задаешься этим вопросом, — серьезно подумав, сказала я. — Это уже значимо. И у тебя еще есть время, чтобы лучше понять себя и найти на него ответ.

Комментировать Всего 33 комментария

Из-за заголовка (не мой ;)) должна уточнить: у Павлуши несомненно было какое-то нарушение развития, но это был точно не РДА. Диагностика того психиатра была ошибочной.

Зачем рисковать?

Катерина, это история чем то похожа на историю моего старшего сына. В России ему поставили РДА (в три года он не говорил, не слушал а только бегал). Когда мы переехали в Америку, то никто этот диагноз не подтвердил. Ему сейчас 14. Он хорошо говорит и много читает по английски, легко осваивает программу по течническим предметам, у него есть друзья и он дорожит общением с ними. Я, как и мать Павлуши, задаюсь вопросом, какая специальность может быть ему и по силам и в радость.

Несмотря на то, что психиатры и психологи не подтвердили аутизм и не смогли мне внятно объяснить если у него расстройство и какого рода, я вижу в нем некоторый провал в эмоциональном и житейском понимании жизни. Душа болит, сможет ли он свои особенности адаптировать к самостоятельной жизни. Хочу попробовать отправить его работать в Макдоналдс этим летом, чтобы понять как он может взаимодействовать с людьми и выполнять то, что требуется. Я пытаюсь своему сыну обьяснить недостатки и преимущества его развития. Но я не рекомендую ему те специальности, где эмоциональный интеллект очень важен. Зачем выбирать специальность, где придется полагаться на самые слабые свои стороны?

Я бы не рискнула доверить такому парню как Павлуша маленьких детей. В стандартной ситуации (проигранной и обученной) он может справляться, но в ситуации нестандартной (каких много в жизни учителя), он может среагировать неадекватно. Например стресс от громко кричащего и дерущегося малыша. Нормальный человек может потерять эмоциональное равновесие, а как отреагирует ваш Павлуша? Заткнет ему рот подушкой? Он же не переносит громких звуков. Если у него не развит эмоциональный и моральный интеллект (он не чувствует, что козе больно и не понимает, что морально, что аморально), это риск, что под дурным влиянием гормонов или людей, он может совершить что-то страшное не осознавая этого. Эдакий Фанкенштейн. Зачем так рисковать?

Анна, мы все рискуем, выходя в жизнь. Зачем учиться танцевать человеку на коляске? Зачем плавать на скорость слепому? Зачем летать - без ног? Однако - хотят и делают и даже преуспевают. Эмоциональные нарушения при сохранном интеллекте - то же отсутствие ноги или зрения. Если подросток осознает свои индивидуальные риски - это нмв большой задел. К тому же я вижу и правоту в Павлушином тезисе: необычный учитель это не всегда плохо для учеников...

ПС Когда я училась в 10 классе, учительница математики (относительно психически здоровая) швырнула в меня огромным деревянным транспортиром, который висел у доски. Я (тоже без диагноза) на автомате поймала его и кинула обратно.;)

ППС А где он в школе подушку возьмет?!;))

Эту реплику поддерживают: Елизавета Титанян

Я уважаю Ваш энтузиазм, но некоторыми вещами нельзя рисковать, как я думаю. Интересовалась людьми с недоразвитием эмоционального интелекта, эмпатии и знаю случай, когда мужчина с таким расстройством положив на лицо ребенка подушку просто пытался заставить его замолчать. Это о подушке. А Вы говорите о парне, который, когда не справляется с ситуацией впадает в состояние острого психоза. Ему нельзя доверять работу с маленькими детьми. Из некоторых ошибок нет обратного хода.

то, что он сам, в свои 15 лет размышляет об этих опасностях, и стесняется своей мечты, думает о ней, как о чем-то заманчиво-недоступном, для Вас не имеет значения? Вам не кажется, что сам факт этих размышлений что-то маркирует в его эмоциональном развитии?

Ваша история не эквивалентна ситуации с Павлушей. Молодая девушка в которую кинула деревяшкой доведенная ее идиотизмом вымотанная советская учительница имеет все шансы выжить без тяжелых травм. Другое дело доведенный до психоза неадекватный мужчина и маленький ребенок. Он может натворить непоправимых вещей до приезда скорой. Работать с маленькими детьми должны только психически здоровые люди. 

Я поняла Вашу позицию по этому вопросу. Спасибо.

Спасибо за Ваши ответы.

Я просто поделилась мыслями из моего опыта общения с людьми со слабым "эмоциональным интеллектом." Я не знаю как это лучше определить. Мой сын обожает играть с малышами, но работать с ними (организовывать, дисциплинировать, учить т.е. как то структурировать и направлять их энергию) худшего помощника трудно найти. Я всегда ему говорю"Дети тебя любят, но ты не помогаешь за ними смотреть, а только прибавляешь хаос".

Эту реплику поддерживают: Катерина Мурашова

Вашему сыну только 14 лет. Вы не допускаете, что, как и во всем другом, с годами и при желании он может еще научиться - "структуризации" детского коллектива?;)) Ведь существенная часть процесса - привлекающая детей харизма - у него УЖЕ есть.

Я надеюсь, что мой сын сможет когда нибудь справится с воспитанием своих детей. А чужих зачем? Это не его талант. Девочки одногодки намного лучше управляются с малышами, а не только приводят их в состояния визга и восторга. Зато он прекрасно успевает в точных науках, один из лучших в классе. Разве не в сильных его сторонах нужно видеть его будущие занятия? Все же поймите, Катерина, если бы моим детям предложили "экспериментального" молодого учителя не скрыв анамнеза, (с психозом увозили из школы, почти изнасилованная коза и т.д.), я бы отказалась.Я извиняюсь за резкую фразу по поводу вашего эпизода с учительницей. Моя тетя была учительницей. Добрейшую женщину старшекласники доводили до слез прямо в классе. Да и мне до сих пор стыдно за свой жестокий бессмысленный идиотизм по отношению к нашим уставшим, измотанным советским учительницам. Я скорее вспоминала себя, а не думала о Вас в этой фразе.Я тоже верю, что люди могут меняться, но некоторые органические особенности головного мозга все же наверное не изменить. Насколько их можно компенсировать? Но ведь Вы же написали, что 3 мес. школьной обстановки закончились острым психозом. Как же он там работать будет?

закончились острым психозом

Ему было 11 лет, а не 22. И это была городская школа, а не сельская малокомплектная. И он был учеником, а не учителем. Существенно нмв.

Человеку, который регулярно, не справляясь с ситуацией, плачет в классе, вероятно, действительно стоило поменять профессию - подобное неконструктивно сразу с нескольких точек зрения .

Некоторые вещи не изменить никаким образованием и самовоспитанием - тут я согласна. Но если хочется попробовать, надо попробовать, так мне кажется. Неудача и "я даже не попытался" - это все-таки разные вещи. И ведь молодой учитель как и врач всегда сначала практикуется и работает под присмотром более опытных коллег?

И Вы же поймите, Анна, в этой деревне давно не было молодых учителей-мужчин... никто их тамошним детям не предлагал...;)

А Вы не боитесь, что неудача вызовет сильный стресс и даже отчаяние? А как с такой психикой он это перенесет?  У нас пытался работать мальчик с аутичным складом. Не вышло. Мы все вздохнули с облегчением, когда ему предложили уйти. Но у него был такой срыв, что коллеги мрачно шутили, что он вернется уже с автоматом в руках. Я понимаю, что у Вас гораздо больше опыта и знаний и поэтому мне важно Ваше мнение. А какие могут быть тревожные сигналы о том что мальчик не справляется и на грани срыва и как его этот срыв предотвратить?

Анна, сильный стресс - это в общем-то норма, со всяким бывает. Отчаяние - это очень неприятно, часто человеку в этом состоянии нужна помощь близких людей, священника, психолога и тд. И что же? Во избежание - просто не ходить во все "места риска"? А если таких мест много и они привлекательны?

мое мнение: людей (любых, а обсуждаемую нами категорию - особенно) надо с детства учить "читать" свое состояние, правильно и адекватно его оценивать. "Кажется, я закипаю" "сейчас я могу сказать что-то лишнее, лучше мне наверное распрощаться и уйти" "мне неприятно, но я вполне в состоянии доиграть этот раунд, потом надо будет в тренажерный зал что ли сходить или в лесу поорать..." 

Надо сказать, что большинство интеллектуально сохранных людей очень хорошо отвечают на такой тренинг. Он реально помогает им - в первую очередь пониманием, что "ткань бытия не расползается под пальцами" - они ситуацию видят и ею до каких-то пределов управляют. А там где все-таки пределы - могут вовремя ситуацию покинуть. То есть, на нашем примере - либо плакать за пределами класса, либо оставить профессию учительницы.

Катерина, Я понимаю, что Вы правы в том, что видение собственных недостатков помогает человеку себя контролировать. Но Вы сами написали о тренинге. А где бедному Павлику пройти качественный тренинг со специалистом, который ему действительно поможет? Реально ли самостоятельно компенсировать столь серьезные нарушения?

Среди моих родственников два взрослых мужчины с синдромом Аспергера (видимо наследственность имеет большое значение). Ничего хорошего об их социализации я сказать не могу. Оба имели "профессионально ориентированную мечту" и оба провалились с треском. Кое как устроились там, где социальное взаимодействие минимально. Один программист, работающий больше на расстоянии. Другой что-то там продает через интернет. У обоих провал мечты вызвал сильное депрессивное состояние и обострение их асоциальных качеств. Причем один на словах всегда признавал, что у него психические проблемы. Не помогло. Сейчас он получает профессиональную "behavioral therapy" по поводу своих поведенческих проблем.

Разве риск всегда обоснован? Если возможность неудачи очень высока, а ее последствия очень тяжелы (вред нанесенный детям или для самого Павлика госпитализация в психиатрическую клинику), оправдан ли такой риск? Но Вы психолог с большим опытом и я верю, что правильно оценили возможности Павлика не навредить и без больших потерь перенести неудачу. А как Вы думаете какие у Павлика шансы справиться?

P.S.

Катерина, я была бы очень счастлива если бы Вы оказались правы на 100%. Тогда бы мои надежды на будущее собственного чада существенно улучшились.

Эту реплику поддерживают: Катерина Мурашова

Анна, разумеется, я не владею никакой истиной в последней инстанции. Из моих наблюдений - шансы (практически на все) ОЧЕНЬ повышаются, если рядом есть значимый для ребенка (подростка, молодого человека) человек, который верит (именно верит, ибо феномен "веры" в человеческой цивилизации существует не только в религиозном аспекте), что его трудности преодолимы. Это в идеале. Но иногда - вплоть до случайной встречи (я знаю такие случаи), которую человек потом вспоминал годами и черпал оттуда силы. Оттуда же (из наблюдений): шансы (опять же на все) даже у самых психически здоровых детей (не говоря уж о "пограничниках") очень падают, если рядом регулярно говорят "да уж куда тебе" "это тебе (нашей семье) не по силам" "надо реально смотреть на вещи" и т.д. 

Катерина, спасибо за Ваш ответ.

По Вашим наблюдениям, поддержка значимых людей и вера в себя резко повышают шансы у того кто борется за что-то осознавая свои слабости. И в эту категорию попадает Павлик. Да, это здорово. К сожалению, я сначала не поняла как это ценно: понимать свои недостатки и ограничения.

А что делать если ребенок не осознает своих ограничений? Кажется, это не редкая ситуация с подростками. Например, ребенок горит хочет получить профессиональное художественное образование, а видно, что нет у него никакой особой одаренности. Или найти работу в большой компании, а при этом не умеет соблюдать элементарный этикет в общении: много и нудно говорит, не умеет слушать и т.д. Или как героиня Муравьевой из фильма "Карнавал" возомнит себя великой актрисой.

Как тогда избежать "надо реально смотреть на вещи" если ребенок даже не осознает, что ему нужно преодолеть, чтобы достигнуть цели? Или тогда тоже лучше его поддержать? Или как его правильно поддержать, если он и слушать не хочет о своих недостатках?

Мы разве высшие судьи? ;) Вы уверены, что героине Муравьевой поездка в Москву - минус в судьбе? Я думаю, огромный плюс. Я сама в аналогичной позиции гребла навоз в цирке и в зоопарке (и никогда ни на секунду потом не пожалела о "потраченном" времени), но в конце концов оказалась-таки биологом ;))

поэтому нмв: свое мнение о реальных трудностях озвучивать, но препятствий не чинить и любой реальный шаг (не болтовню) поддерживать. 

Я думаю, разумно посетить пару раз какого-нибудь у вас там местного психолога с прицелом именно на индивидуальную профориентацию

Для объяснения достоинств-недостатков у меня есть "схема с яйцами". Я рисую такие яйца, делю их попопам и одну половину зачирикиваю. И говорю: все так устроены. Вообще все. В этой половине достоинства, в этой недостатки. Давай смотреть. И коммуникации на яйцах очень наглядны (какой стороной яйцо повернется). ;))

"героине Муравьевой поездка в Москву - минус в судьбе? Я думаю, огромный плюс."

Да, она осталась жива, не подсела на наркотики и даже не забеременела. И горький опыт предотвратит от подобных экспериментов будущем. Это плюс.

"свое мнение о реальных трудностях озвучивать, но препятствий не чинить и любой реальный шаг (не болтовню) поддерживать."

Огромное спасибо за практический совет. Самое трудное конечно это "препятствий не чинить", чтобы совсем не испортить отношения.

Здесь не просто найти психолога, который понимает и которого понимаешь. Последний мне сказал, что не видит проблем в том, что парень отказывается убирать свою комнату. По его словам, то, что его дочь не убирает свою комнату, не помешало ей защитить диссертацию. Наверняка он как-то по-своему прав.

Я постараюсь найти психолога, именно для профориентации.

Огромное спасибо за Ваши ответы, они помогают увидеть ситуацию совсем с другой стороны.

Эту реплику поддерживают: Катерина Мурашова

Гм. Ну, если комнату дочери психолога убирает нанятая ею на свои деньги мексиканка - тогда это ведь действительно не проблема?;))))))))))

ПС главный плюс в вояже героини Муравьевой нмв - она взвесилась на весах бытия и, хотя и не стала пока актрисой (мне, кстати, показалось, что еще не вечер, ибо у многих даже больших артистов по всему миру были в судьбе именно такие эпизоды), поняла, почувствовала что она такое. И мы зрители тоже поняли и почувствовали - перед нами хороший, зрелый несмотря ни на что человек.

Конечно, когда мой сын сам будет платить, какая проблема. А пока мы его содержим кормим одеваем. В этом отношении Ваши лекции о подростковом периоде помогли упорядочить наши взаимоотношения намного лучше, чем все другие психологи. Пожалуйста пишите больше о детской психологии! Вы облегчаете жизнь многим родителям.

P.S.

А Вам не жалко девчонку? Она ведь много пострадала за свою самонадеянность. Разве в этом счастье, чтобы стремиться к цели любой ценой, через любые передряги? Можно так "взеситься на весах бытия", что потом костей не соберешь. Конечно постфактум любой опыт нужно рассматривать конструктивно. Но может лучше сразу не садится на горячую сковородку, чем извлекать потом из этого плюсы.

Задумалась...:) Жалко ли мне героиню Муравьевой? Я ей конечно сопереживала: как решится, поступит не поступит, как разберется с любовью, как с чем, где-то смеялась, где-то восхищалась ее упорством и базовым (видимо, воспитали в семье?) гуманизмом, но жалеть... Нет, пожалуй не жалела ни разу. Но я во-первых вообще редко кого-нибудь жалею - как-то вот не мое чувство (я не аспергер, конечно, но несколько эмоционально снижена;)), а во-вторых вообще никогда не жалею людей, которые находятся там, где хотели и делают (успешно или не успешно - другой вопрос) то, что хотят. Вот людей, этого лишенных (по тем или иным причинам) мне пожалуй что априори жалко (причем в моем эмоциональном реестре это непозитивное чувство). То есть, скажем так, мне было бы ее жалко, если бы она в Москву НЕ поехала.

Да, значит Вам просто не довелось нечто подобное пережить (и слава Богу). А мне жалко этих глупых девчонок, которые хотят-то оказаться совсем в другом месте. Но наутро карета становится тыквой а принц "крысой" :)). Они ведь тоже наверное лишены чего-то, например трезвости ума, способности контролировать свои эмоциональные порывы или разбираться в людях.

А я научилась лишать своих детей возможности делать, что хочешь из Ваших книг и сама стараюсь этому учиться. За что я Вам очень благодарна. И дети мои стали намного спокойнее и отношения позитивнее. Мне наоборот себя было жалко, когда я могла и делала, что хотела. Всякое бывает.

всякое бывает

Это да...;)

А не надо было доводить своим идиотизмом советскую учительницу!

Эту реплику поддерживают: Катерина Мурашова

А Вы думаете, что у учительницы был просто такой стиль преподавания - периодически кидать в учеников тяжелые предметы?

Наша классная руководительница (учительница немецкого, сейчас живет в Германии) любила по утрам приветствовать нас в стенах родной школы так: вот всегда знала - сволочи вы, а не комсомольцы!  ;)))

Наша школа очень многому нас обучала. Давала массу нужных и массу ненужных знаний. Учила держать фрустрацию и уворачиваться от летающих транспортиров. Если бы не этот заряд, самоубийств и алкоголизма в перестройку было бы еще больше. 

Я просто деликатно, как мне свойственно, намекнула, что вы допустили ляп, граничащий с хамством (надеюсь, что по неумению писать, а не "по злобе")...Но нет, зачем перечитывать? Лучше дальше – в бой!..

Тогда без намёков: "Молодая девушка в которую кинула деревяшкой доведенная ее идиотизмом вымотанная советская учительница имеет все шансы выжить без тяжелых травм." – это вы о Катерине, надо полагать?

Научитесь изъясняться, уважаемый член клуба.

Лиза, справедливости ради: в старших классах я была "молодой девушкой" редкостной противности и по выражению О'Генри вполне могла довести конклав до людоедства...;))

Я теперешняя ту учительницу вполне понимаю. Хотя опять же справедливости ради - тем транспортиром вполне можно было и убить...

Но с позицией "а вот нечего вам мечтать, коли не уродились", совершенно не согласна - о чем Анне и написала. Несмотря на весь мой социал-дарвинизм, я все-таки вижу отличия людей от животных и полагаю, что делает судьбу человека не столько сумма полученного в результате рождения, сколько осознанность далее происходящего.

Эту реплику поддерживают: Борис Цейтлин

Я-то как раз "за вето и табу", самое смешное..

Кому очень надо и хочется, найдёт пути преодоления.. А то немного уже пугает повсеместная и тотальная "игра в поддавки", границы нормы всё расширяются и расширяются..

А вот расползание нормы я вижу как раз с социал-дарвинистических позиций, то есть как биологический регуляторный механизм :). Когда-то, на заре времен, система табу (в том числе и религиозных, и сексуальных) способствовала успешному размножению,  выживанию и экспансии человеческих групп. Теперь людей повсюду слишком много - и надо наоборот как-то ограничить их размножение. На практике видим: там где нормы "расползаются", размножаются плохо...;) Правда у этого (как и у жесткого табуирования с фанатизмом) тоже есть обратная сторона, увы...

Однако в индивидуальной судьбе мне все-таки кажется конструктивной такая позиция: если у тебя есть объективные препятствия (а у кого их нет?) для намеченной самореализации, не жди, что мир будет играть с тобой в поддавки, но и от мечты не отказыаайся сразу, попробуй прыгнуть и сожрать, если не получится, что ж, ты пытался...

Эту реплику поддерживают: Елизавета Титанян

Для меня в этих вещах есть противопоставление интересов отдельного человека и сочувствие ему и "интересов" популяции, каких-то общиз принципов развития. И есть такое чувство, что это противопоставление будет только обостряться и усиливаться..

Эту реплику поддерживают: Катерина Мурашова

Если процесс индивидуации будет усиливаться, то да, как Вы сказали. Но у меня почему-то есть ощущение, что он достиг своего максимума в конце 19го, начале 20го века, а потом всем стало так плохо поодиночке, что с тех пор мы опять потихоньку но то и дело экспериментируем со слиянием в плазмодий (это такая шутка в которой много ядер, но одна на всех клеточная оболочка). А сейчас и вовсе - как-то приватность так стремительно уничтожается... 

Если очень захотеть...

Я бы предложила не ограничиваться местной школой :-)

Я столкнулась с тем, что в тусовке, где люди изначально организовывали летние лагеря для родителей с детьми, активно развивается тема он-лайн курсов. По сути — это оригинальные факультативы на дому:

- ведущий заявляет тему (например, занимательная математика для детей 5-6 лет),

- выгладывает материалы, дает задания,

- участники их выполняют — тоже выкладывают результаты в своих дневниках,

- все друг у друга смотрят, что получается, и хвалят

- ведущий комментирует и поддерживает.

Запросто могу представить такой курс по ботанике или биологии, сделанный Павлушей. Тем более мама, кажется, сможет помочь.