Профессия — инвалид

Любому человеку хочется быть полезным

Иллюстрация: Getty Images/Fotobank
Иллюстрация: Getty Images/Fotobank
+T -
Поделиться:

Коллега позвонила поздно вечером. В ее голосе слышалась тревога. Видимо, из-за этой тревоги она говорила прямее, чем обычно принято в обществе «культурных людей»:

— Катя, мне нужна ваша помощь или хотя бы совет. Все традиционные пути мы уже попробовали. А у вас порою мозги работают как-то вывернуто, как кофта наизнанку, вдруг вы что-нибудь придумаете? Его зовут Илья…

Я тоже встревожилась. Коллега много лет работает  с семьями с «тяжелыми», психически больными детьми. Помимо основной деятельности, у нее еще что-то вроде клуба при одном из психоневрологических диспансеров. Там регулярно бывают всякие мероприятия, концерты, игры, просто чаепития с общением. Многие из ее детей уже выросли, но продолжают посещать это место, потому что после окончания спецшколы (для тех, кто мог учиться) это зачастую единственная площадка какой-то социализации.

Я несколько раз бывала на заседаниях ее клуба. Помимо постоянных «профильных» посетителей, там всегда много молодых волонтеров: студентов, начинающих психологов, просто сочувствующих ее делу людей, готовых что-то показать больным ребятам, как-то их развлечь, обучить, помочь.

Я искренне восхищаюсь гуманизмом всей этой деятельности, но притом мало что понимаю в психиатрии и не особенно увлекаюсь групповой психотерапией.

Если уж лечащий психиатр и коллега с ее опытом зашли в какой-то тупик, то чем смогу помочь незнакомому мне Илье я? Вероятнее всего, ничем.

— А что с Ильей? — спросила я.

— ДЦП (детский церебральный паралич. — Прим. авт.) с эписиндромом. Руки и голова работают относительно диагноза хорошо. Ходить немного может, но в основном передвигается в коляске. Сейчас эпилепсия под контролем, уже несколько лет не было ни одного приступа. Характер с детства очень тяжелый, эпилептоидный. Склонность к депрессиям. В детстве говорили даже об аутизме (были эхолалии, стереотипные движения), но, по-моему, совершенно напрасно. Позже — обычное занудство, умственная жвачка, может быть, легкая паранояльность…

— Симпатичный юноша… — усмехнулась я.

— Да. Абсолютный слух. Закончил пять классов музыкальной школы по классу фортепиано. Сам сочиняет музыку. Учился дома по обычной программе, закончил девять классов практически на одни пятерки. Увлекается историей и философией, делал в нашем клубе интересные доклады, играл в нашем историческом театре…

— Сейчас?

— Отказывается от всего. Тяжелейшая депрессия, не поддается никакой фармакотерапии. Впрочем, мать подозревает, что таблетки он попросту выбрасывает. К нам не ходит, хотя много лет это было единственное место, где он как-то оттаивал. Уже была одна попытка суицида — демонстративная или нет, никто не понял, все-таки он плохо двигается… Когда откачали, сказал: простите за напрасное беспокойство, в следующий раз я буду аккуратней готовиться. В общем, я знаю его почти десять лет, и вот он уходит… — Теперь в голосе коллеги слышалось почти отчаяние.

— Но я-то чем тут могу помочь? — грубовато спросила я. — Встреча со мной перевернет его жизнь и излечит от депрессии?

— Нужно вернуть его к нам. Здесь ему хорошо, он общается, развивается, это стимул…

От конкретизации задачи я несколько приободрилась и спросила:

— А привезти-то его ко мне в поликлинику родственники сумеют?

                                    ***

С тревогой ожидала, что коляска не пройдет в мою узкую дверь, что он будет молчать, глядя в пол, что я от неуверенности в себе сразу сморожу какую-нибудь глупость, и все разрушится, не начавшись…

Илья зашел в кабинет сам, слегка придерживаясь руками за стены, поздоровался, сел, вполне доброжелательно оглядел игрушки.

— Илья, сколько тебе лет? (Я действительно не удосужилась выяснить это у коллеги.)

— Двадцать два.

— Много. А почему в клуб не ходишь? Надоело?

— Нет. Там замечательно. Я всем благодарен. Просто достаточно.

Это было сказано так, что у меня по спине пробежали мурашки. Достаточно — всего. Попыток. Неудач. Боли. Изоляции. Страха. Отчаяния. Самой жизни. Достаточно.

— Не видишь, что впереди?

— Почему же? Вижу, — усмехнулся Илья. — Нормальная инвалидная жизнь. Можно даже в кафе ходить, и в театры… Мама вот предлагала в Болгарию на курорт съездить…

— Ерунда. Тебе, как всем нормальным взрослым людям, хочется не только развлекаться, но и служить…

— Служить? — он удивился, покатал на языке непривычное для современного языка слово.

— Да, — кивнула я. — Общественное служение. Многие сейчас делают вид, что этого нет. Но оно есть — оно в нас эволюцией вмонтировано. Без этого мы — депрессанты несчастные, мухи, увязшие в меду…

Повисло молчание. Оно меня не тяготило, Илья думал.

— Пожалуй, да, — наконец сказал он. — Надоело быть тем, кого из милости кормят и развлекают.  По-хорошему, всем инвалидам вроде меня давно надо бы удавиться. Но мы все живем и наоборот даже: все к нам приспосабливаются. Тут какой-то сбой вашей эволюции получается.

Ура! Он сам дал мне нитку. Я торжествующе улыбнулась ему в лицо:

— У эволюции сбоев не бывает!

— Как это? — удивился Илья. — А зачем же тогда…

— Думай. У тебя плохо ходят ноги, есть нарушения коммуникации, но совершенно сохранный интеллект и аналитический аппарат. К тому же ты увлекаешься историей. Зачем вдруг современному обществу понадобилось так носиться с инвалидами? Больше нечем заняться, все остальные проблемы уже решены? Вспомни, сколько совершенно здорового, постоянно сменяющегося народу клубится вокруг вашего клуба. Не больше ли их там, чем вас, инвалидов?

— Почти поровну, — честно прикинул Илья.

— И зачем им это надо? Если допустить, что вы ходите в клуб общаться, потому что вам больше некуда, то они-то (после своей работы, учебы) — зачем?

— Чтобы помогать другим, больным и слабым? Благотворительность?

— Да брось ты! Неужели ты, с твоей склонностью постоянно жевать умственную жвачку, еще не догадался? Думай!

— Они решают там какие-то свои проблемы. Вот мы, здоровые. Вот они…

— Теплее, но все равно не то. Думай еще. Зачем современному цивилизованному обществу, где уже нет борьбы за пищу, кров, одежду, нужны инвалиды? Раньше, когда всем всего не хватало, был человеческий подвиг — поделить напополам с ближним (или дальним) последний кусок хлеба, отдать вовсе не лишнюю рубашку… А теперь? Когда всего полно и многим людям в общем-то не очень понятно, что, собственно, и зачем они делают в своем офисе, когда у детей в детских домах просто завались сколько игрушек, а нищие — это не несчастные бедняки, а бизнес-корпорация и это всем известно…

— Общественное служение, — неожиданно светло улыбнувшись, сказал Илья.

— Ага! — ухмыльнулась в ответ я. — Оно самое. Инвалиды позарез нужны современному человечеству. Просто для того, чтобы мы все вместе могли оставаться людьми. Наличие вашего клуба (и ему подобных) в обществе — не благотворительность, а реальная необходимость для множества здоровых людей.

Опять пауза. Илья долго думает, он тугодум. Ну а мне куда торопиться?

— То есть инвалид сегодня — это не только обуза другим, но и как бы работа? Мы тоже служим — всем людям, человечеству?

— Да. И это очень нелегкое служение. Вы его не выбирали, но можно ли уверенно сказать, что свой род деятельности выбирал сын средневекового европейского крестьянина, индус, родившийся в касте уборщиков улиц, или современный офис-клерк?

— Наверное, нельзя.

— Вот. Но чтобы это служение исполнять, вам надо не сидеть каждый под своим веником, а давать возможность всем желающим вокруг вас клубиться. ОБЩЕСТВЕННОЕ служение, не забываем.

— Но почему об этом нельзя сказать вслух? Для многих наших это было бы критически важно. Ведь я знаю, многие, такие как я, думают: зачем я такой? Лучше бы меня не было! Если бы им объяснить, как на самом деле…

— А в чем проблема-то? — пожала плечами я. — Вот ты сам пойдешь и объяснишь. Тебя, кстати, скорее послушают, чем кого-то другого, ведь ты-то все изнутри знаешь.

Илья опять ушел в свои мысли. Я к этому уже привыкла и тоже задумалась о своем.

                                      ***

— Катя, спасибо, Илья к нам вернулся! — снова позвонила коллега. — Слава богу, выглядит гораздо бодрее, и даже сам стал проявлять инициативу в общении, этого уже несколько лет не было. Несет какую-то чушь про роль инвалидов в общественной эволюции — это вы его накачали? — но это неважно, ребята к нему все равно тянутся, ведь он у нас один из самых интеллектуальных...

Комментировать Всего 9 комментариев

Катерина, это здорово, что Илья был так рад находке смысла, что не перешел в другую модальность депрессии - а в чем смысл в принципе. То, что я для себя называю "прикладным экзистенциализмом". Было бы интересно узнать, насколько долгоиграющим оказалось решение. Это давний случай?

Вопрос меня этот интересует с прикладной точки зрения т.к. несколько раз сталкивалась с тем, что взрослые подростки смысла не видят. Вроде найдут, поживут, а потом из новой точки отсчета смысла не видят. И так по несколько раз.

То есть интересно сразу несколько аспектов - насколько социальная депривация (коей по сути является проблема Ильи - я обуза) делает пациента, ну что ли, более "благодарным" - глубоко впивается в мозг, изменяет всю структуру экзистенции, балансирует ее. То есть его проблема была ситуативная или встроенная? Основана на восприятии своего глубоко отличия от других или на онегинско-печоринской тоске?

Лена, я думаю, тут сочетанный вариант - и инвалидность, и онегино-печористость  в одном флаконе. Потому и оказался таким тяжелым. Обычно таким людям так трудно преодолевать текущие проблемы, что до экзистенций дело не очень и доходит. Хотя вот эту ноту потребности в "нужности" я всегда ловила и выделяла при контактах с ними - она есть, как и у пожилых людей, кстати. Дети-инвалиды очень склонны фантазировать на эту тему: у меня так много дел, мне вот это, и еще вот это нужно сделать, хорошо, если семья это поддерживает и наполняет реальным содержанием. Потому что когда только "уход и занятия с ребенком-инвалидом" это полный аут. Но такой как Илья, конечно, меньше чем на общецивилизационную роль не клюнул бы... )) Насколько устойчиво - не знаю, право, думаю, что тут все волнами будет. Но как будто бы он и сейчас к коллеге ходит...

Эту реплику поддерживают: Лена Де Винне

Да-да, я как раз это и имею в виду. Знаете такой анекдот. Если у тебя есть проблемы, надеть неудобную обувь. И все проблемы отойдут на второй план.

То есть до какой степени и за какой срок это решение по социализации стало "удобной обувью" и дало возможность естественным метаниям возраста занять свое предназначенное природой место. Или этого не произошло? Что прекрасно!

Лена, тут парень настолько тяжелый по анамнезу, что чего-то прогнозировать глобально, мне кажется, вообще нельзя - только ситуационное, кто из нас знает, чего у него там в голове есть или завтра повернется - он же на противоэпилептических препаратах к тому же. Но я чувствую себя в этой ситуации почти комфортно - ведь я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО видела, как это работает - как собираются туда, в этот клуб, всякие вполне здоровые персонажи и получают там, среди тяжелейших ребят, мощнейший психотерапевтический пинок для расставления по местам собственных экзистенций и создания иерархии проблем. И вообще эта сегодняшняя всеобщая "суета вокруг инвалидов" для меня, как для социал-дарвиниста, должна иметь объяснение (минуя всяческие гуманистические сопли) - почему это для популяции выгодно. Вот мы с Ильей этот вопрос и прояснили. К обоюдному удовольствию :)))   

Вы знаете  может в России это как-то по другому, но здесь в Бельгии   из моего небольшого общения с социальными работниками  я вынес убеждение что они просто вампиры которые питаются энергией инвалидов. 

Они действительно счастливы в обществе этих людей  и  просто светятся от избытка энергии.   Хотя иногда  (а я умею их разводить на откровенность) они действительно заявляют как их эти инвалиды достали  своей манипулятивностью...  и они просто вынужденно  жестко реагируют на это. 

И получают кайф от своего превосходства. 

По мне так это какие-то больные  социальные игры.  И ведь не один случай.... целая вереница подобного.  Постоянно слышу подобные истории.

Владимир, насколько я понимаю, у Вас пока нет своих детей. Знали бы Вы, в какие игры играют родители с детьми (и дети с родителями)! А также - женщины с мужчинами и наоборот, а также - учителя с учениками и т.д. Вся наша жизнь - игра. И люди в ней - актеры... :))))

Эту реплику поддерживают: Владимир Кайгородов, Наташа Вольпина

Катерина, здравствуйте. Я много думала по поводу инвалидов и об их вкладе в социум. По моему ощущению, на настоящий момент, познание и понимание приходит через страдание. У инвалидов есть только этот путь, это заданная данность, в которой они могут понять больше, чем здоровые люди, которые отвлечены от поиска смысла массой желаний. А так как в рамках человеческой жизни не может быть точки, в которой все откроется и все станет понятно, то пока инвалид может мыслить и коммуницировать, он вносит свой вклад, только не в социум, а в себя, и таким образом в социум. Да, еще по поводу самоубийства. Недавно я поняла, что это не выход, а временная остановка. Лучше двигаться. 

Эту реплику поддерживают: Катерина Мурашова

здоровые люди... отвлечены от поиска смысла массой желаний.

Юлия, мне кажется, что у инвалидов желаний не меньше, чем у любого другого человека.

Простите, недопустимый уровень обобщений. Все индивидуально. Я имела в виду, что люди, вынужденные каждый день бороться за жизнь, умеют лучше отделять важное от неважного. Хотя тут может каждый отвечать только за себя, в том числе, что для него важно.

Эту реплику поддерживают: Катерина Мурашова