Алексей Алексенко   /  Екатерина Шульман   /  Виктор Ерофеев   /  Владислав Иноземцев   /  Александр Баунов   /  Александр Невзоров   /  Андрей Курпатов   /  Михаил Зыгарь   /  Дмитрий Глуховский   /  Ксения Собчак   /  Станислав Белковский   /  Константин Зарубин   /  Валерий Панюшкин   /  Николай Усков   /  Ксения Туркова   /  Артем Рондарев   /  Алексей Алексеев   /  Андрей Архангельский   /  Александр Аузан   /  Евгений Бабушкин   /  Алексей Байер   /  Олег Батлук   /  Леонид Бершидский   /  Андрей Бильжо   /  Максим Блант   /  Михаил Блинкин   /  Георгий Бовт   /  Юрий Богомолов   /  Владимир Буковский   /  Дмитрий Бутрин   /  Дмитрий Быков   /  Илья Васюнин   /  Алена Владимирская   /  Дмитрий Воденников   /  Владимир Войнович   /  Дмитрий Волков   /  Карен Газарян   /  Василий Гатов   /  Марат Гельман   /  Леонид Гозман   /  Мария Голованивская   /  Александр Гольц   /  Линор Горалик   /  Борис Грозовский   /  Дмитрий Губин   /  Дмитрий Гудков   /  Юлия Гусарова   /  Ренат Давлетгильдеев   /  Иван Давыдов   /  Владислав Дегтярев   /  Орхан Джемаль   /  Владимир Долгий-Рапопорт   /  Юлия Дудкина   /  Елена Егерева   /  Михаил Елизаров   /  Владимир Есипов   /  Андрей Звягинцев   /  Елена Зелинская   /  Дима Зицер   /  Михаил Идов   /  Олег Кашин   /  Леон Кейн   /  Николай Клименюк   /  Алексей Ковалев   /  Михаил Козырев   /  Сергей Корзун   /  Максим Котин   /  Татьяна Краснова   /  Антон Красовский   /  Федор Крашенинников   /  Станислав Кувалдин   /  Станислав Кучер   /  Татьяна Лазарева   /  Евгений Левкович   /  Павел Лемберский   /  Дмитрий Леонтьев   /  Сергей Лесневский   /  Андрей Макаревич   /  Алексей Малашенко   /  Татьяна Малкина   /  Илья Мильштейн   /  Борис Минаев   /  Александр Минкин   /  Геворг Мирзаян   /  Светлана Миронюк   /  Андрей Мовчан   /  Александр Морозов   /  Александр Мурашев   /  Катерина Мурашова   /  Андрей Наврозов   /  Сергей Николаевич   /  Елена Новоселова   /  Антон Носик   /  Дмитрий Орешкин   /  Елизавета Осетинская   /  Иван Охлобыстин   /  Глеб Павловский   /  Владимир Паперный   /  Владимир Пахомов   /  Андрей Перцев   /  Людмила Петрановская   /  Юрий Пивоваров   /  Наталья Плеханова   /  Владимир Познер   /  Вера Полозкова   /  Игорь Порошин   /  Захар Прилепин   /  Ирина Прохорова   /  Григорий Ревзин   /  Генри Резник   /  Александр Роднянский   /  Евгений Ройзман   /  Ольга Романова   /  Екатерина Романовская   /  Лев Рубинштейн   /  Вадим Рутковский   /  Саша Рязанцев   /  Эдуард Сагалаев   /  Игорь Свинаренко   /  Сергей Сельянов   /  Ксения Семенова   /  Ольга Серебряная   /  Денис Симачев   /  Маша Слоним   /  Ксения Соколова   /  Владимир Сорокин   /  Аркадий Сухолуцкий   /  Михаил Таратута   /  Алексей Тарханов   /  Олег Теплов   /  Павел Теплухин   /  Борис Титов   /  Людмила Улицкая   /  Анатолий Ульянов   /  Василий Уткин   /  Аля Харченко   /  Арина Холина   /  Алексей Цветков   /  Сергей Цехмистренко   /  Виктория Чарочкина   /  Настя Черникова   /  Саша Чернякова   /  Ксения Чудинова   /  Григорий Чхартишвили   /  Cергей Шаргунов   /  Михаил Шевчук   /  Виктор Шендерович   /  Константин Эггерт   /  Все

Наши колумнисты

Ольга Серебряная

Ольга Серебряная: Овощебаза без кавказского акцента

Фото: Anzenberger/Fotodom
Фото: Anzenberger/Fotodom
+T -
Поделиться:

Есть теперь в моем языке такое слово — Бирюлево. Тридцать с лишним лет я его не знала, и от недостаточности собственного словаря не страдала. Сейчас освоила, но одно тревожит: уже почти неделю я этим словом владею, а до сих пор не уверена, что понимаю его смысл. Из того, что я читаю, очевидно, что Бирюлево — не название района на юге Москвы. Это обозначение какого-то специального российского типа мышления о нации, государственном устройстве и нормах общежития. Мышления спутанного, судорожного, догматичного.

Конфликт был с самого начала квалифицирован как межнациональный. В нем как будто бы участвовали два игрока — местное население (оно же «русский народ») и понаехавшие (они же «хачи», «лица кавказской национальности», «нелегальные мигранты» и т. д.). Русский народ в этом конфликте будто бы требовал справедливого возмездия за убийство и последующего наведения порядка методом ликвидации овощебазы. Тут сразу же вопрос: так на кого был направлен народный гнев? На «понаехавших» или на бездействующую местную полицию? На толпы работников овощебазы или на сам принцип ее устройства, требующий использования рабского труда бесправных уроженцев стран Средней Азии и Закавказья? Если первое, то почему «русский народ» громил торговый центр, а не врывался в квартиры компактного проживания «понаехавших»? А если верно все-таки второе, то какой смысл в квалификации конфликта как межнационального?

В этом случае его, скорее, следует понимать как бунт против деспотизма государства, лишившего подданных гражданских прав, но не способного обеспечить им жизнь и безопасность. Другими словами, против нефункционирующей полиции, превратившейся в контору по приему взяток за регистрацию и перерегистрацию рабов, и против органов государственного контроля, не контролирующих ни одного рынка в Москве (и не только рынка). Но в эту сторону дискуссия не пошла. На вопрос о том, как устроена овощебаза, отвечали контрвопросом о том, что Москва будет есть, если ее закроют — как будто никакого иного положения дел, кроме овощебазы в ее нынешнем виде и полного отсутствия овощебазы, в принципе не возможно. Равно как и проблема сверхкомпактного проживания трудового персонала овощебазы как-то подсознательно сводилась к культурным особенностям этих людей, как будто они кучкуются в одной квартире не из нужды, а следуя мифической племенной этике и свойственным их народам «традиционным ценностям».

Дискуссия хотела идти в сторону национализма, и она туда пошла. Откровения жителей Бирюлево заполонили фейсбук. После колонки Кати Романовской стало даже казаться, что признаваться в «националистических убеждениях» — это такой новый московский тренд, вроде недавней неистовой любви к Капкову. Но, если читать внимательно, выясняется, что речь в этих откровениях снова идет о безнаказанных преступлениях, коррумпированной полиции, отсутствии каких бы то ни было усилий по интеграции мигрантов, то есть, в конечном итоге, о наших, а вовсе не о кавказских проблемах. «Русский народ» умеет избивать других ничуть не хуже, чем граждане входящих в зону влияния России южных республик. Муниципального депутата Елену Ткач уронили с трибуны отнюдь не азербайджанцы, Кашина чуть не убили не таджики, и у «электриков», избивших помощника посла Нидерландов, не было «кавказского акцента». Отсутствовал он и у доблестных сотрудников правоохранительных органов, пинавших на камеру Орхана Зейналова и волокших его, тоже на камеру, в кабинет к Колокольцеву. Тут впору констатировать, что у «понаехавших», как они представлены в постах бирюлевских жителей, как раз нет никаких проблем с интеграцией. Они с российской государственностью едины — в отличие от ценящих свободу, безопасность и собственное достоинство новоявленных «националистов».

Но эти самые «националисты» (которых правильнее было бы называть потерпевшими), при всей спутанности и судорожности своих рассуждений, хотя бы не отрицают реальности, тогда как образцовые либералы только этим и оказались сильны. Роман Доброхотов на «Кольте» лихо развенчивает пять мифов о пользе введения виз. Сама виза для граждан соседних стран, спору нет, неочевидный инструмент для восстановления порядка у себя в стране, но нельзя же «развенчивать мифы» о ней путем изложения пяти других мифов. «В насквозь коррумпированной, подсевшей на нефтяную иглу России с ее постоянно деградирующими государственными и общественными институтами, — пишет Доброхотов, — не осталось уже никакого ядра, кроме глубочайшего культурного фундамента, оставшегося в наследство от предыдущих поколений и передающегося посредством русского языка. Мигранты, приезжая в Россию и выучивая русский, становятся агентами-распространителями русской культуры». Кажется, проблема как раз и состоит в том, что русский они не выучивают и что приезжают они не в страну с «глубочайшим культурным фундаментом», а на бирюлевскую овощебазу, и ничего, кроме царящих там порядков, не видят.

Да и сам этот культурный фундамент — вместе с межнациональными конфликтами и «искренней ксенофобией» — если где и существует, то лишь в рамках спутанного клубка эмоций, страхов и не доведенных до конца размышлений, который называется теперь коротким словом «Бирюлево».

 

Читайте также:

Ксения Собчак: Протечка в Бирюлево

Леонид Бершидский: Овощная проблема Бирюлева