Джулия в квадрате

О гастрономическом кино, которое способно революционно изменить жизнь

Кадр из фильма "Джули и Джулия"
Кадр из фильма "Джули и Джулия"
+T -
Поделиться:

Мне довелось посмотреть фильм, радикально изменивший мою жизнь: я купил новые кастрюли из хорошего чугуна. Из такого, кажется, отлили Царь-пушку. Во всяком случае, моя утварь тоже не стреляет, а весит не меньше. Сковороду я могу поднять одной рукой, жаровню — двумя и крякая. Зато все здесь готовится медленно и верно. Разогревшись, как в парной, еда и остывает таким же манером, не торопясь, как в русской печи, на падающем жару.

Фильм «Джули и Джулия» как раз об этом. К «Оскару», когда играющая главную роль Мэрил Стрип в который раз вступит в борьбу за награду, об этой картине заговорит весь мир. Пока ее больше всего любят в Нью-Йорке, где делают культ из еды. И понятно почему. В остальной Америке принято хвастаться двумя достижениями: машиной и домом. Но у жителей Манхэттена обычно нет ни того, ни другого, поэтому здешние гордятся умением есть и любят смотреть, как это делают другие. В ресторане часто сидишь так, что прохожие, как кот у аквариума, глядят сквозь стекло и облизываются.

Понятно, что режиссера всегда искушал визуальный соблазн еды, но снимать ее так же трудно, как любовь: главное — не перегнуть палку. Поэтому лучшие картины с гастрономическими сценами всегда рассказывают о чем-то другом. Борщ с червями — о революции («Броненосец "Потемкин"»), черепаховый суп — о Кьеркегоре («Пир Бабетты»), жареный герой, фаршированный «Правами человека», — о правах человека («Повар, вор, его жена и ее любовник»).

Этот фильм, однако, нас не обманывает: он о еде и о том, как ее готовят две Джулии — молодая и старая, сейчас и тогда, знаменитая и великая. Про вторую я слышал давно, про первую — читал в «Нью-Йорк таймс», когда эта история только начиналась. Молодая женщина, лишенная осмысленного занятия в жизни (да и самой жизни), пустилась в отчаянную кулинарную авантюру, решив готовить, рассказывая об этом в своем блоге, каждый день по блюду из книги Джулии Чайлд. Она — эта великая кулинарная книга — и есть главный герой фильма. Но чтобы его и ее оценить, надо понять автора.

Когда полвека назад Джулия Чайлд начала свою блестящую карьеру, Америку отличала кулинарная глухота. Это что-то вроде болезни: бывают дальтоники, не различающие цветов, бывают люди, лишенные музыкального слуха. Американцы страдали кулинарным безразличием. Они поклонялись мясу с картошкой, считая все прочее сомнительным изыском. Возможно, в этом сказывались пуританские традиции, сформировавшие душу Америки и зацементировавшие ее желудок.

В таком историческом контексте роль Джулии Чайлд особенно велика: она — просветитель Америки. Прежде чем открыть американцам глаза (и рты), эта шестифутовая (188 см) уроженка Калифорнии сумела поразить Париж, где она руководила кулинарной школой. Вернувшись на родину, Джулия (так ее звали даже посторонние) выпустила революционную книгу «Как овладеть искусством французской кухни». Этот опус, впустивший в обычную американскую жизнь высшее достижение галльского гения, стал основой одного из первых телевизионных шоу — «Французский шеф-повар». Следить на экране за ее работой — редкое удовольствие. Грациозно и неторопливо она творит свои шедевры, раскрывая смысл каждого движения. Поучительность этого балета с комментарием, объясняла Джулия, в том, что тайны хорошей кухни не в ингредиентах, а в приемах. Лишь тому сопутствует удача, кто понимает язык кулинарных па.

Фильм «Джули и Джулия» перемежает истории двух женщин, помешанных на кухне. В сущности, это — редчайший в нашем искусстве жанр идиллии. Здесь нет места конфликту: все начинается неплохо и кончается хорошо. Джулия-старшая умерла — несмотря на огромное количество сливочного масла в ее рецептах — в 92 года. А Джулия-младшая прославилась своим блогом, по которому Нора Эфрон сняла этот бесхитростный фильм, названный критиком «Ньюйоркера» «самым обаятельным за последнее десятилетие».

Проблемы начались лишь тогда, когда, выйдя из зала, я направился в книжный магазин. Джулия была безнадежно распродана. И через сорок лет эта книга — бестселлер, после фильма — тем более. Раздобыв этот наивно раскрашенный под клеенку фолиант, я хочу поделиться одной из тех хитростей, которые объясняют незаменимость Джулии на каждой кухне.

Фото: Getty Images/Fotobank
Фото: Getty Images/Fotobank
Джулия Чайлд

В рядовом американском ресторане нет ничего хуже овощей. Из отвращения их подают на отдельной тарелке, под нажимом санинспекции, и не едят даже бездомные. Обычно это стручки фасоли, которая в прошлой жизни была зеленой и не напоминала неотстиранные тряпки. Чтобы вернуть жизнь и вкус овощам, учит Джулия, их надо окрестить в ведре (или уж совсем большой кастрюле) крутого кипятка. Через две-три минуты (пока хрустят) переложить в ледяную воду, а потом поступить по произволению, ибо теперь овощи испортить трудно. Свои я припустил с чесноком, шалотом и грецкими орехами.

Комментировать Всего 7 комментариев
Спасибо!

После такого - иду смотреть. Беру друзей. А после всех - к себе на ужин!

Борис, запаситесь омарами. К "квадратной Джулии" это было бы, наверное, самой лучшей рифмой.

Замысел обеда - верный, меню - нет. Омаров надо есть в Америке, особенно - тех, что водятся в холодных (без Гольфстрима) водах штата Мэн. А под Джулию лучше всего идет беф-бургуньон (Boeuf Bourguignon), но только по рецепту, подробно разобранному в фильме.

никогда и ничего не делал из омаров

что например можно?

Ничего! Это - как спирт: добавить значит разбавить. Даже соль лучше заменить морской (но не слишком пресной балтийской) водой. Главный ингредиент - будильник, чтобы не переварить.

учту

правда, не представляю, когда я буду готовить омаров. может быть только, когда доберусь до штатов.

Мой первый и последний поединок с омарами произошел в ресторане пару лет назад и закончился убедительной победой омаров - сюртук пришлось отдавать в химчистку, а потом выбросить.

Александр прав, конечно, лучше уж беф-бургиньон. Хотя, если верить фильму, это блюдо тоже может испортить жизнь.