/ Москва

«Стоп-кадр: ностальгия». Открытие выставки

Фотовыставка проекта «Сноб» — «Стоп-кадр: ностальгия» открылась на IX биеннале «Мода и стиль в фотографии» в ЦВЗ «Манеж»

+T -
Поделиться:
Фото предоставлено пресс-службой
Фото предоставлено пресс-службой

Проект «Сноб» принял участие в IX Московской международной биеннале «Мода и стиль в фотографии — 2015», представив экспозицию «Стоп-кадр: ностальгия». Выставка сложилась из групповых снимков, в центре которых — знаковые для современной русской культуры персоны: Алла Демидова, Андрей Тарковский, Гидон Кремер, Иосиф Бакштейн и другие. Они застигнуты фотографом в особенный момент их жизни, в окружении единомышленников и близких друзей — по снимкам можно судить о «могучих кучках» разных десятилетий прошлого века. Каждый снимок сопровождает рассказ от первого лица о том, что происходит в кадре и что значат для героя окружающие его люди.

Фото предоставлено пресс-службой
Фото предоставлено пресс-службой

1982 год. Последний день съемок «Ностальгии» Тарковского. Режиссер с хлопушкой в руках окружен съемочной командой, позади словно растворяются в воздухе развалины старинного собора. Все в грязных резиновых сапогах, но невероятно модные. Все улыбаются. Но только сын режиссера Андрей Тарковский-младший знает, что скрыто за этими улыбками: «Для меня “Ностальгия” — один из мрачных, самых беспросветных фильмов Тарковского. Там ведь просто физически ощущаешь, как сгущается тьма от кадра к кадру, и начинаешь задыхаться. И никакого просвета, кроме огонька свечи, еле теплящегося в ладонях главного героя. Но надежды нет, и тепла нет, и дома, куда можно было бы вернуться, тоже нет. Ничего из того, что так было важно отцу, к чему он стремился всю жизнь, но так и не сумел обрести. Вот о чем я думаю, когда гляжу на эту фотографию, сделанную в последний съемочный день “Ностальгии”. Все пытаются улыбаться и даже изображают веселье, а над ними пустые глазницы старинного полуразрушенного собора, в которых просвечивает зимнее небо Сан-Гальгано».

Фото предоставлено пресс-службой
Фото предоставлено пресс-службой
Сергей Николаевич

Эрик Курмунгалиев на первом плане сидит, обхватив колени, за его левым плечом — Виктюк, весь в белом, а за ними — актеры в знаменитом уже «китайском» гриме. Свидетелем триумфа труппы Виктюка, только что отыгравшей в Москве «М. Баттерфляй», стал главный редактор журнала «Сноб» Сергей Николаевич: «Место действия — сцена театра им. Моссовета. Время — июнь 1992 года. В центре — американский драматург китайского происхождения Дэвид Хван, приехавший на российскую премьеру своей пьесы “М. Баттерфляй”, поставленной Романом Виктюком. Все взбудоражены — овация длилась почти полчаса. Накануне спектакль пришлось отменить. В лучших традициях оперных примадонн Эрик Курмунгалиев сказался больным за час до поднятия занавеса. Ни один человек не сдал в кассу билет. Все понимали, что отмены, срывы, скандалы — лишь часть грандиозного шоу под названием “Театр Романа Виктюка”, самого главного, самого раскрученного и самого модного театра начала девяностых годов. На следующий вечер люди висели на люстре. Зал был переполнен, а потрясенный Хван, теребя меня за рукав, повторял: That’s not theatre! That’s rock concert!»

Фото предоставлено пресс-службой
Фото предоставлено пресс-службой

Солнечный свет прорезается сквозь иллюминаторы, на палубе — раздетые по пояс музыканты, которых из-под локтя снимают на кинокамеру, и среди них — улыбающийся человек в шляпе — почти неузнаваемый Иосиф Бакштейн. «Летом 1987 года я случайно выяснил, что за 600 рублей (а это были довольно большие деньги!) можно арендовать на целый день речной трамвайчик, — рассказывает искусствовед. — В советские времена такое было немыслимо в принципе, но в 1987-м уже появились новые, перестроечные возможности. И вот мы скинулись по 100 рублей — я, Игорь Макаревич, Илья Кабаков и кто-то еще из общих знакомых. Мы начали планировать для этой поездки разные мероприятия, и среди них появилось выступление группы “Среднерусская возвышенность” во главе со Свеном Гундлахом… Та поездка стала знаковым событием, вошедшим в историю московской концептуальной школы как первая большая публичная акция. Мы называли это процессом постепенной институционализации современного искусства».

Фото предоставлено пресс-службой
Фото предоставлено пресс-службой
 

Куратор выставки, главный редактор журнала «Сноб» Сергей Николаевич назвал эти фотографии предтечами селфи и рассказал о том, как создавалась экспозиция: 

Этот фотопроект возник как продолжение литературного номера журнала «Сноб», посвященного ностальгии. Как известно, время от времени «Сноб» задается глобальными вопросами бытия и приглашает своих авторов поразмышлять над ними. Так было с проектами «Все о моем отце», «Все о Еве», а потом и «Все о моем доме». К разговору подключались не только профессиональные литераторы, но и просто те, кому есть что сказать по интересующему вопросу. В этом смысле ностальгия — тема абсолютно необъятная. Для кого-то это счастливые воспоминания детства, для кого-то — сильное любовное переживание юности, а для кого-то — тоска по «дыму Отечества». Как писал в Париже в начале 30-х годов поэт-эмигрант Георгий Иванов:

Туманные проходят годы.
И вперемешку дышим мы
То затхлым воздухом свободы,
То вольным холодом тюрьмы.

Иллюстрацией к этим очень разным текстам стали коллективные фотографии из архивов участников проекта «Сноб». Какие-то из них были сделаны такими признанными мэтрами, как Валерий Плотников, но в большинстве своем это любительские снимки, не отмеченные никакой особой художественностью. Интерес они представляют исключительно по одной причине: в них четко отпечаталось время и то, какими мы были когда-то. К тому же сам жанр коллективной фотографии диктует, как мне кажется, особое состояние для всех, кто оказывается в зоне внимания объектива. Напряженная теснота, вытянутые шеи, неудобные позы — все это с лихвой компенсируется ощущением какого-то веселого заговора и коллективного братства, длящегося в реальном времени не более секунды, но остающегося навсегда. Свидетельские показания участников добавят смешных и трогательных деталей, благодаря которым наша «Ностальгия» обретет формат и дыхание Большой Истории.

Мы вглядываемся в знакомые лица, узнаем забытые подробности. Мы понимаем, что перед нами жизнь, которая была совсем недавно и которой больше уже никогда не будет. И как заклинание от любой ностальгии, повторяем по привычке пушкинские строки:

Сердце в будущем живет;
Настоящее уныло:
Все мгновенно, все пройдет;
Что пройдет, то будет мило.

Фото предоставлено пресс-службой
Фото предоставлено пресс-службой