Алина Фаркаш: Эмиграция как квест. Часть 20. Пережить теракт

Алина Фаркаш вместе с мужем и двумя детьми переехала из Москвы в Израиль. В своей колонке она рассказывает обо всех этапах пути, о том, как увезти любимый скутер, не развестись с мужем, не потерять старых друзей и завести новых. В 20-й части читайте о том, как живет израильский город после теракта

Фото: Goran Tomasevic/REUTERS
Фото: Goran Tomasevic/REUTERS
+T -
Поделиться:

Продолжение. Начало читайте здесь*

Два дня назад моя жизнь сильно изменилась. Утром я шла в ульпан и встретила знакомую — маму девочки из школы моего сына. Мы остановились поболтать. Вообще-то я опаздывала на урок, но что-то заставило меня расспрашивать ее о шахматном кружке, который открывается в нашей школе, о театральной студии и уроках йоги для малышей. Через пятнадцать минут мы попрощались, я зашла в ульпан и не успела разложить учебники, как получила от этой знакомой смс: «Ты спасла мне жизнь!»

В пятистах метрах от нашего ульпана араб напал на людей, стоящих на остановке. Именно там, куда шла моя приятельница. Он успел порезать четырех человек до того, как его скрутили. В ульпане о теракте стало известно мгновенно: всем писали и звонили знакомые, чтобы убедиться, что все в порядке. Самая суровая учительница — дочь военных и жена военного — внезапно выбежала из класса с рыданиями, получив смс от тринадцатилетнего сына: тот написал, что стоял рядом с террористом и чудом спасся. После выяснилось, что мальчик пошутил — и я ему теперь не завидую.

Впрочем, уроки продолжились. Только и учителя, и ученики шутили чуть больше обычного. Через полтора часа у всех снова замигали мобильные. Новый теракт. И опять в Раанане, в трехстах метрах от школы, где учится мой сын. Уборщик больницы прямо во дворе напал на прохожих.

Это были первые теракты за почти столетнюю историю нашего маленького города. На этот раз шутить ни у кого не осталось сил.

Мы, ученики ульпана, новенькие, мы еще не понимаем, что делать после таких новостей. Как жить, что чувствовать. Со стороны могло показаться, что в ульпане какой-то праздник. После уроков никто не расходился, все собрались группками в холле и у входа, оживленно разговаривали. Если не понимать о чем, то казалось, что всем очень весело. Я вздохнула и рванула через толпу.

В тот момент я изменилась. От здания ульпана до стоянки машин — всего ничего, метров сто или чуть больше. Но я шла по улице и впервые в жизни понимала, что сейчас меня могут убить, что это может сделать практически любой встречный и я не смогу определить, кто это будет: на фотографиях у террористов часто милые и открытые лица. Такой зомби-апокалипсис: каждый человек на улице может внезапно обернуться безумным убийцей.

Ощущения дикие. И немножко как в компьютерной игре: ты сканируешь пространство и пытаешься определить, кто из прохожих может сейчас на тебя броситься. Куда ты побежишь, если что, и где спрячешься. Одновременно мониторишь машины — какая-то из них может прямо сейчас врезаться в толпу людей, идущих из ульпана по узкому неудобному тротуару. В этом смысле спасительными кажутся фонарные столбы. Обязательно надо научить сына стоять у дороги только за фонарным столбом! Это многим спасало жизнь.

Около детского садика, мимо которого идет дорога, сидит какой-то рабочий, и его национальность я определить не могу. Те несколько секунд, которые мне требуются, чтобы пройти мимо, кажутся мне вечностью. Зачем он там сидит? Почему около детского сада? Где его инструменты? Где другие рабочие?! Все, на что раньше я бы вообще не обратила внимание, кажется страшным и подозрительным.

Дико злюсь на себя за то, что надела длинную, в пол, юбку: когда быстро идешь, она путается в ногах и мешает. А бежать в ней будет совершенно невозможно. Впрочем, через парковку я уже практически бегу и успокаиваюсь только в тот момент, когда запираюсь в своей машине.

Успокаиваюсь и понимаю, что надо было предложить знакомым ребятам довезти их до дома. Вижу, что в другие машины люди набиваются целыми компаниями, и стыжусь того, что не подумала об этом. Впрочем, ехать довольно сложно — в городе запредельное количество полицейских и военных машин, которые блокируют движение. И очень низко, прямо над домами кружат вертолеты. Говорят, что во время первого нападения людей резали сразу два террориста, но схватить смогли лишь одного и сейчас ищут второго. Всем разослали описание: джинсы, зеленая футболка и белая машина. Весь Израиль ходит в джинсах и футболках! И ездит на белых машинах. Мой вотсап взрывается: родители из школьной и детсадовской групп моих детей строчат сообщения с невероятной скоростью. Чувствую даже некоторое облегчение от того, что не понимаю их.

Через огромные пробки продираюсь в школу к сыну. Вообще-то он учится в соседнем с нашим домом здании, метров пятьдесят от подъезда до подъезда. Но, во-первых, мне страшно. А во-вторых, у меня есть оправдание: надо поговорить с администрацией насчет шахматного кружка! Меня очень смешит эта ситуация: в такой момент я думаю о шахматах. Впрочем, я вспоминаю один момент, который меня потряс в детстве: я читала воспоминания людей, детьми попавших в концлагеря; они рассказывали, как их родители чем могли, буквально последними остатками еды платили таким же заключенным учителям за уроки французского. Вот тут — примерно те же мотивы.

Уроки в школе еще не закончены, но учитель выходит из класса и говорит, что я могу забрать сына прямо сейчас — сегодня многие родители пришли за детьми раньше времени. По дороге Саша рассказывает, что сегодня их учили приемам самообороны, в том числе как защищаться от нападающего с ножом и с пистолетом. Я думаю, что шестилетний первоклашка или даже мой высокий четвероклассник мало что сможет сделать против террориста с ножом, но опытные израильские друзья объясняют, что такой подход очень важен для психологического состояния детей. Они перестают чувствовать себя жертвами, уходит часть тревоги и появляется ощущение, что они снова контролируют свою жизнь.

А вечером к нам в гости приезжает моя подруга с семилетней дочкой. И мы все вместе пешком через весь город идем в пиццерию. Я еще прихрамываю из-за недавнего вывиха, поэтому идем мы медленно. В кафе старшая девочка включает Кэти Перри на телефоне и они с моей двухлетней Леей танцуют по всему залу. Каждого приезжающего за пиццей мотокурьера я быстро осматриваю на предмет оружия и намерения нас убить, но это, впрочем, практически не портит нам вечер. И теперь мне более понятен безумный и невероятный израильский характер, прививку которого мы только что получили.

Вечером муж пересылает мне все шутки о теракте, которые придумали за этот день в интернете. Например, вот:

«После сегодняшнего теракта, совершенного работником компании “Безек”1, поступила информация о теракте, запланированном работником “Хот”2, но запаздывающем на привычные полтора-два месяца».

1 «Безек» — израильский интернет-провайдер, чей сотрудник, араб, вчера сбил на автомобиле людей, а потом добивал их кухонным топориком.

2 «Хот» — менее продвинутый конкурент «Безека».

Читать все истории: