Дамы с собачками. Форумчанкам посвящается

Удивительное дело: как докладывают наши люди с мест, в этом году на светских раутах недавно завершившегося Каннского кинофестиваля не обнаружилось ни одной дамы в сопровождении карманной собачонки. Казалось бы, четвероногий товарищ в муфте или сумочке от Hermès стал непременной принадлежностью собраний для избранных, а вот поди ж ты! И не только в Каннах дело. Американские зоозащитники бьют тревогу: число мини-песиков, сданных хозяевами в приюты, за последние пару лет выросло более чем в четыре раза. Серьезная британская The Guardian открыто говорит о смене модного тренда — с мелких пород на собак покрупнее. Да что говорить, даже Виктория Бэкхем подарила мужу кокер-спаниеля! Меняется мир. Уходит эпоха.

Впрочем, наших родных осин новый тренд пока не коснулся: в светских оазисах столицы дамы с собачками столь же многочисленны, как и ранее. Так что российские чихуахуа и ши-тцу могут не заходиться в ужасе визгливым лаем. Впрочем, нет, не могут; особенность малых собачек в том, что голосят они каждый раз, как в последний. Но, судя по всему, девушки любят их не только за это.

А за что, интересно?

За ответами по традиции обратимся к истории.

Первыми моду на декоративных собачек завели китайские императоры примерно в VIII веке. Их любимцы пекинесы, миниатюрные пародии на львов, были забавны и достаточно малы, чтобы поместиться в рукаве ханьфу — широкого китайского халата. Так что называть мелких любимцев «карманными собачками» с исторической точки зрения неправильно — исходя из происхождения, правильнее назвать их «рукавными». Впрочем, несмотря на потешную внешность, пекинесы — бойцы по характеру. Некоторые исследователи утверждают, что миниатюрные песики китайского императора не только услаждали взгляды правителя, но и были его последней линией обороны: если вдруг убийца прорвется к трону, они его остановят. В принципе, шанс у собачат и вправду был: при императоре единовременно состояло до 500 пекинесов, которые, дай им шанс, сожрали бы супостата, как стая пираний. Ну, оглушили бы точно.

Европейцы с хобби опоздали почти на тысячу лет, но на границе современной эры все же пошли стопами владык Поднебесной, увлекшись миниатюрными собачками. В Древнем Риме эпохи упадка знатные дамы массово обзаводились мальтийскими болонками. Знай они о существовании Китая и его обычаях, наверняка гордились бы тем, что их любимцы посимпатичнее будут, да еще и не линяют — в кои-то веки обошла Европа Китай со всех сторон.

Варвары со временем перехватили самые бессмысленные из римских практик, включая пристрастие к карманным песикам. Стоило карте Европы прийти в более или менее современный вид — и мода на миниатюрные собак вновь восторжествовала, причем на века.

Тут уже об обороне речь не шла — важнее было стремление приобщиться к высокому. Выше короля было не прыгнуть — а мини-собачки, как и в древнем Китае, от Средних веков до Нового времени повсеместно считались принадлежностью именно что королевской. София Августа Фредерика Ангальт-Цербстская, будущая Екатерина Великая, явилась к подножию своего будущего трона в сопровождении семейства английских левреток. Ее супруг Петр Федорович к тому времени уже был владельцем французского пуделя Шарло и к любимцам жены так и не проникся; нет, все же этот брак изначально был обречен. А вот бедняжке Марии Антуанетте, по легенде, перед прибытием в Париж пришлось расстаться с любимым мопсом: по условиям брачного договора, она не имела права брать с собой хоть что-то из прежней жизни в Австрии. 

Впрочем, был ли мопс, нет ли, историки точно не знают, а вот что она быстро утешилась новым песиком, той-спаниелем по кличке Помпон, известно доподлинно. Да и странно было бы предположить иное: французский двор привечал карманных собачек с XVI века, и при Людовике XVI эта любовь достигла пика. Служители Версаля годами жаловались на то, что многочисленные собачонки, принадлежащие королеве и придворным дамам, грызут мебель, дерут дорогие кушетки и повсюду оставляют следы лап. К XVIII веку страдания королевских слуг успели войти в историю: неудивительно, что Марию-Антуанетту невзлюбили в народе. Если ваша собака порвала диван, то просто купите новый.

Англичане от вечных соперников не отставали. С приходом к власти в XVII веке Ганноверской династии короли прикипели к кавалер-кинг-чарльз-спаниелям: современники жаловались, что от собачонок нет покоя даже в парламенте, а парламентарии, да и сам монарх частенько отвлекаются на их потешные ужимки вместо того, чтобы обсуждать законы. В 1761-м Шарлотта Мекленбург-Стрелицкая, приехав вступить в брак с Георгом III, привезла с собой нескольких померанских шпицев, чем здорово разнообразила собачье поголовье. Англичане поначалу звали собачонок королевы «деформированными кроликами», но потом привыкли, присмотрелись, ничего.

Впрочем, выбора у английской знати не было. Близость к трону показать хотели все, так что мини-собачек дамы заводили наперебой и, за отсутствием соцсетей, фиксировали это достижение для истории с помощью приглашенных художников. На одну «Даму с горностаем», написанную Леонардо, приходится целый батальон дам с собачками авторства весьма маститых живописцев. Тициан увековечил маленькую Клариссу Строцци с той-спаниелем, да и постель с Венерой Урбинской на известной картине мастера делит песик той же породы. Аньоло Бронзино, Франсуа Буше, десятки других, менее знаменитых писали рядом с дамами их любимцев. До девятнадцатого века дом аристократки не стоял без собачонки.

Впрочем, помимо демонстрации статуса и следования моде, у собачек той эпохи были чисто прикладные задачи — и важнейшие. Температура тела у собак мелких пород на пару градусов выше человеческой, и хозяйки песиков старались поплотнее прижать к себе своих любимцев, дабы на животное перебирались теплолюбивые вши — неизменные спутники хоть простолюдина, хоть аристократа в те времена, когда понятия о личной гигиене еще не существовало. Вытереть руки после застолья в отсутствие водопровода — что может быть приятнее мягкой шелковистой шерстки? А уж если кто, о ужас, испустил газы, то нет ничего естественнее, чем пожаловаться на то, что глупый песик опять съел что-то вредное для организма. 

В холодной России, где после Екатерины Великой мода на карманных собак расцвела настолько, что Пушкин увековечил ее в «энциклопедии русской жизни», была от песиков и еще одна выгода: собаки в холодное время — то есть девять месяцев в году — служили дамам высшего света безотказными грелками в постели, не вызывая, в отличие от смазливых пажей и дюжих конюхов, протеста у напыщенных мужей и ханжеского светского общества.

Да-да, и здесь собачки оказались при делах! По крайней мере, именно так полагал галантный и чувственный Жан-Оноре Фрагонар, любимейший и знаменитейший ученик придворного художника Версаля Франсуа Буше, весьма откровенно живописавший богатую чувственную жизнь французской аристократии XVIII века. По мнению художника-либертена, миниатюрные собачки воплощали собой женский эротизм, чувственность и тягу к запретным удовольствиям. На его картинах, где полуобнаженные женщины нежатся в постели в обнимку с ласковым песиком, домашний любимец предстает истинным фаллическим символом. Самые известные полотна Фрагонара, включая «Качели» и «Ла Гимблетт», представляют собачонок символами раскрепощения, естественности и пробуждения природных желаний, заставляющих дам, презрев социальные условности, бросаться в объятия лукавых юношей. Обманутым супругам, которых художник с фальшивым сочувствием помещает где-то на заднем плане, остается последнее утешение — почесывать песика за ушами, пока хозяйка занята делами куда более важными.

Лишь в XIX веке, когда в мир пришла демократия и классовые различия перестали быть неодолимой пропастью, к аристократическому хобби сумел приобщиться средний класс. Тут бы оно, скорее всего, понемногу и заглохло: при наличии водопровода и отсутствии необходимости подражать монарху уход за лающими варежками оказывается для работающего большинства делом бессмысленным и неблагодарным — служители Лувра жаловались не зря. Но тут в игру вступила Америка. И, как обычно, сразу оказалась впереди планеты всей, выставив в защиту карманных песиков сразу два неубиваемых аргумента — Голливуд и чихуахуа.

Карманные собачки с мордами ацтекских идолов — исконно американский продукт. Говорят, их одомашнили еще тольтеки. Индейцы считали чихуахуа священными животными и верили, что в загробном мире они окажутся ценными помощниками. Так что питомцев приносили в жертву в ходе погребального обряда и хоронили вместе с хозяином. К концу XIX столетия, когда человечество обрело привычку путешествовать ради удовольствия, мексиканские собачонки стали популярным живым сувениром, завоевав сначала Штаты, а потом и Европу. Чихуахуа дарили важным персонам и продавали туристам. Новая экзотика поддержала древнюю моду.

Однако решающий удар нанес Голливуд. Масштабную моду на карманных собак перезапустила Одри Хепбёрн. В фильме «Забавная мордашка», завоевавшем в итоге четыре «Оскара», вместе с актрисой сыграл ее собственный йоркширский терьер по кличке Мистер Знаменитость. Кличка не обманула: после выхода картины песик стал звездой не хуже хозяйки. Позднее Мистер Знаменитость вел программу «Детский час» на ТВ, другие популярные передачи — и очень скоро йорки стали новыми пекинесами эпохи развитой демократии. Каждая светская дама мечтала вслед за героиней Хепбёрн попасть на обложку самого популярного женского журнала, и приобретение собачки становилось первым шагом на этом пути.

К началу 2000-х мода достигла апогея: главная светская девушка Америки, Пэрис Хилтон, без своего чихуа по кличке Фея Динь-Динь не выходила, кажется, даже в ванную, не говоря уж о соцсетях. Стразики и песики стали символом эпохи. Даже розовый мир Барби не устоял, пополнившись, наряду с Кеном, чем-то мелким и мохнатым — кажется, пластиковой мальтийской болонкой. В общем, как писала американская пресса в те годы, в светском Нью-Йорке не осталось ни одной девушки с претензией на успех, не имевшей карманной собачки. Впрочем, в английском они именовались иначе — «собачонка из сумочки». И даже не из дамской: специальные сумки-переноски для любимцев шили Гуччи, Hermès и Louis Vuitton, и стоимость их определялась пятизначными цифрами. Ошейник со стразами Swarovski зашкаливал за $2000, но кто тут считает.

В Россию карманные собачки пришли с опозданием — в 1971-м, зато их престиж мгновенно взлетел до небес. Первого в СССР йорка поклонники подарили балерине Ольге Лепешинской, и песик, сам того не зная, тут же обрел статус недоступной роскоши — наряду с японскими магнитофонами и французскими вечерними платьями. Немногочисленных — по пальцам пересчитать — советских йорков доставляли из-за рубежа особо полномочные дипломаты, их дарили к важным датам женам партийной элиты и директорам торговых предприятий: истинно культовое потребление. При этом, однако, в СССР до самого его развала питомников йорков не открылось ни одного: похоже, владельцы статусных собачек вовсе не горели желанием делиться самым ценным с широкими народными массами.

С наступлением свободного рынка йорки и прочие мелкие породы в России появились во множестве, но моды на них пришлось ждать еще десять лет: бунтарскому духу лихих девяностых больше соответствовали крокодилоподобные питбули и амстаффы. К 2000-м стало полегче — и бомонд тут же устремился вперед, в Средневековье. В современной России, как когда-то в абсолютистской Франции, карманные собачонки указывают на то, что жизнь удалась, и на протяжении вот уже четверти века неизменно выглядывают из дамских сумочек и из-под локотков на каждом светском мероприятии, из-за чего иные вечеринки и премьеры напоминают элитные собачьи выставки. Карманные песики, как и три-четыре столетия назад при королевских дворах, стали животными статусными, символами принадлежности к высшему свету — в том числе для тех, кто лишь стремится туда попасть, используя все природой данные способности. 

Ну как тут не вспомнить чувственных красоток Фрагонара! Вот и вспоминают, правда, выводы иногда делают весьма, гм, нестандартные. Так, согласно популярной городской легенде, мини-песики давно уже превратились в элегантные и ненавязчивые ценники на рынке эскорт-услуг: прикинув сравнительную стоимость собачки на руках у красавицы, участники рынка могут оценить, насколько дорого им встанет ее общество (ее — это, разумеется, хозяйки, не пугайтесь).

Художники-либертены идею бы наверняка подхватили, однако, при всем своем изяществе и остроумии, она, увы, весьма непрактична. Не так уж много вокруг знатоков собачьего рынка, да и ценник на одну и ту же породу может разниться в несколько раз в зависимости от размера (чем меньше, тем дороже), окраса (некоторые расцветки не соответствуют стандартам пород и упираются в закрытые двери солидных выставок) и еще пары десятков признаков, заметных лишь профессионалам. Коли б эскорт работал лишь для заводчиков, такой подход имел бы право на жизнь; а так забавную конспирологическую версию лучше оставить по ведомству исторических анекдотов.

Интереснее другое: скоро ли в России мода на карманных собачек пойдет на убыль? Станет ли Запад для нас указом, или на век российских мини-собачек всеобщей любви и светской славы еще достанет?

Будем надеяться на лучшее.

В конце концов, возможно, щедрые на чувства россиянки любят маленьких песиков просто за красивые глаза.