Какой получилась итоговая выставка 13-го сезона Открытых студий Винзавода

В проекте «Вы достигли места назначения» перед художниками не стояла задача сформулировать понятие «пути» в онтологическом смысле и затем его визуализировать. Куратору выпуска Полине Могилиной хотелось другого: чтобы участники подумали, какие формы может принимать путь. Из каких небольших маршрутов он складывается? И как мы фиксируем внутренние изменения через память и другие эмоциональные следы?

Если начать рассуждать о пути в самом глобальном смысле, разговор неизбежно уйдёт в довольно патетическую область — к теме жизненного пути человека, считает Полина. «Едва ли он выглядит как выверенная магистраль без поворотов, развилок и кругового движения. Я бы скорее описала его как раскинувшуюся до горизонта сетку мелких капилляров, сложно сплетённых между собой в структуру, которая не поддаётся логической интерпретации. То есть это множество маршрутов и траекторий, по которым мы движемся каждое мгновение».

Из этой логики следует, что каждое наше решение способно проложить новый путь по ещё неизвестной территории. А каждый такой пунктир меняет и наш внутренний ландшафт — оптику, восприятие жизни. «На выставке мы показываем это понятие во всём его многообразии и многомерности, — говорит куратор. — В своих проектах художники работали с широким кругом тем: осмыслением одиночества, палимпсестностью памяти, цифровым эскапизмом, лиминальностью как неизбежным следствием любых глобальных трансформаций».

Внутри выставки есть ясная траектория, которая связывает эти темы между собой. Но это всё-таки не маршрут, нанесённый на пол пространства, добавляет Полина, а структура, которая «потребует от зрителя интеллектуально-эмоционального погружения и умозрительного усилия». Всего в проекте участвуют 10 авторов, и их работы можно разделить на несколько концептуальных блоков.

О своей колокольне и её гармоничном звоне

Логично — и немного тавтологично — предположить, что поиск «я» начинается с самого себя: с собственного восприятия действительности, отличного от чужого. На одну и ту же вещь можно смотреть под разными углами. Художник Артур Кривошеин в работе «Киоск соотношений» играет с этой идеей и обращается к тезису испанского философа Хосе Ортеги-и-Гассета. Мыслитель считал, что человек воспринимает искусство исходя из оптических возможностей зрения. Грубо говоря, если смотреть на окружающую среду через окно, но фокусировать взгляд на стекле, появится другой образ мира. Поэтому и работу Артура нужно смотреть как будто через стекло — незримый фильтр, который даёт новый опыт. А значит, и новый ракурс, с которого можно выстраивать дальнейший путь знакомства с собой через восприятие.

Другая живописная инсталляция принадлежит Гоше Хомичу и называется «Притворись тенью весенней в весенних цветах». Каждый её фрагмент — самостоятельное произведение, которое может существовать отдельно от общей композиции. Но, соединяясь, холсты превращаются в единое полотно, и здесь зритель снова включает оптические возможности глаза. Можно отойти подальше и увидеть один сюжет, а можно подойти ближе и рассмотреть каждую часть в деталях. Метафорически человек, как инсталляция Гоши, тоже собирается из фрагментов и в итоге превращается во что-то большее. Но, становясь цельной личностью, он не теряет отдельные черты. Важно помнить: каждая из них по-прежнему имеет вес.

Принятие собственных черт примерно так же важно, как принятие того, что одиночество в своих взглядах, желаниях и принципах — не обязательно плохо. На каком-то этапе самоанализа оно может быть естественным. Художник Тима Илларионов размышляет об этом в автобиографической серии «Пройдёмся?». В ней одиночество становится буквально встречей с самим собой. В вопросе совпадения и несовпадения с социумом, пожалуй, важнее всего другое: насколько вера в свою правду и желание в ней устоять значимее чужого мнения или чужой парадигмы. Можно ли вообще наверняка знать, кто прав, а кто нет? Кажется, только возможность побыть наедине с собой даёт шанс на ответ — и становится одним из первых кирпичей на пути становления личности.

О тех, кто видит, если честно-честно смотрит

Конечно, траектория на пути к своему «я» формируется лишь частично внутри человека. Частично — а иногда и в большей степени — она приходит извне. На этом тезисе, по сути, вырос почти весь русский культурный код: с метафорой леса как потустороннего мира и Ягой, которая может быть то проводницей к мёртвым, то участницей инициации доброго молодца во взрослого мужчину. Живописная инсталляция Арины Шабановой «Мы смотрим на лес — и лес смотрит на нас в ответ» не несёт в себе энергии русского готического сюжета. Но она тоже о том, что человек и его личность сильно зависят от окружения. Во многом концепция Арины отвечает идеям анимизма, согласно которым природа и есть центр бытия, а человек — лишь дополнительная декорация. С этой точки зрения работа даже выглядит терапевтической: большинство тревог, в том числе связанных с самоидентификацией, на таком фоне просто теряют смысл.

Но мы, конечно, не живём в лесу — по крайней мере, многие из нас. Наша естественная среда сегодня — это не пеньки и лужайки, а город. Художница Ирина Зюськина работает с темой влияния, может быть, менее сакрального, чем лес и единение с природой, но всё же весомого. Это ностальгия, иронично и буквально обёрнутая в автобусные маршруты. Объект «Круговое движение. Когда деревья были большими» во многом становится ответом на детские воспоминания и попыткой понять, насколько тот ребенок ещё жив внутри тебя. Пространственная панорама легла в маленькие автобусные стекла и объединила два важных пейзажа, увиденных с разной высоты: детский вид из родительского дома и взрослый взгляд на деревья, снятые сейчас. Тогда всё казалось больше, где-то трагичнее и «навсегда». Сейчас к этому относишься проще. Но насколько это самопредательство — каждый решает для себя сам.

О моменте, когда всё изменилось

Точка невозврата может быть травматичной — и часто такой бывает. Но этот опыт неизбежен, рассуждает художник Самуил в работе «По следам слепой собаки». Это произведение — метафора взросления, в котором человек сталкивается с тем, как слишком большой объём веры разбивается о реальность. Контакт ребенка с личиной юноши холоден, неприятен и болезненен: как Русалочка Ганса Христиана Андерсена шла по ножам, так герой Самуила идёт по циркулярным пилам.

Художница Анна Лапшинова в работе «Лиминальная фаза» тоже берёт за основу переход как процесс, но концентрируется на другой части эмоций, которые он приносит. Это работа про сомнение, неопределённость, смятение — и про конкретный шаг, после которого одновременно разрушаются старые структуры и рождаются новые. Неизвестное и манит, и пугает. Но, чтобы найти к нему путь, нужно отказаться от других развилок: переосмыслить одно, сепарироваться от другого и так постепенно сменить шкурку.

Иногда этот процесс запускается через бессознательный механизм — побег как попытку психологической защиты. Об этом говорит диптих Александра Крылова «Сам себе остров». В поисках внутренней опоры художник обращается к дорогому и сокровенному — к тому, на чём вырос и где был счастлив, пусть не физически, а эмоционально. Ментальный «остров» безопасности строится на окружающей среде в самом широком смысле, в том числе на массовой культуре. Любопытно, что одним из таких образов стал Мимик из вселенной «Подземелий и драконов» — существо, способное принимать разные формы. И здесь возникает уже философский вопрос: действительно ли человек проходит конкретный путь из точки А в точку Б или лишь адаптируется под сценарии тех, кто этот путь уже прошёл?

О кирпичах, из которых собирается дорога

Сознательный и бессознательный путь к истинному «я» строится примерно так же, как дом на фундаменте. Каждый блок жёлтой кирпичной дороги, ведущей в лучший мир, где мечты сбылись, а человек наконец обрёл себя, состоит из маленьких деталей, когда-то ставших для него уроком. Художница Оксана Афанасьева предлагает собрать материальные отпечатки прошлого в камеру хранения — объект «Реликвариум. Герметизация присутствия». У каждой вещи есть место в отдельной ячейке: они не исчезают совсем, а остаются «собственностью» того, кто о них помнит. Метафорически все эти артефакты продолжают жить в настоящем, просто в другом виде — например, как опыт. Или как кирпич в составе вашей дороги.

Инсталляция Кати Никитиной «Комната не терпит пустоты» по сути становится альтернативной версией упорядоченного «Реликвариума» Оксаны Афанасьевой. Далеко не все стремятся систематизировать произошедшие с ними события и раскладывать их по воспоминаниям-ячейкам. Большинство хранит в голове и сердце хаос из случайного и спланированного, горячо любимого и вызывающего внутренний конфликт. Такая классификация не хуже и не лучше — просто другая. К тому же чертоги разума вовсе не обязаны фиксировать этот творческий беспорядок. Он может символизировать и прошлое, собранное впопыхах в поисках срочного ответа на важный вопрос, и само движение чувства и жизни. Я мыслю — я меняюсь, сколько угодно раз переобуваюсь, что-то беру, а что-то отдаю. Следовательно, существую.

Автор Катерина Алабина