Untitled-1.jpg

«Мы все разрушим».

Эксперт WWF Павел Фоменко о том, зачем нужна зоозащита

Редакционный материал

По оценкам экспертов Всемирного фонда дикой природы (WWF), с 1970 года глобальные популяции различных видов млекопитающих, птиц, рыб и рептилий сократились в среднем на 60 процентов, многие виды исчезли полностью. Биосфера сокращается и пустеет. Впрочем, скептики считают, что исчезновение видов — естественный процесс природы, и человек не имеет права в него вмешиваться. Так ли это, и зачем нам нужна зоозащита, рассказывает Павел Фоменко, руководитель отдела по редким видам Амурского филиала WWF России, эксперт проекта Discovery Channel «Спасти тигра»

29 Март 2019 9:30

Забрать себе

Современная статистика исчезновения видов некоторым кажется удручающей, но не пугающей и не фантастической. В 2017 году доцент кафедры биологии в Университете Джорджа Вашингтона Р. Александр Пайрон высказал мнение, что вымирание — это двигатель эволюции, механизм, с помощью которого естественный отбор избавляется от плохо приспособленных и позволяет процветать самым способным к адаптации существам. Мир не становится лучше или хуже из-за отсутствия шерстистых носорогов, птиц до-до или гигантских лемуров, которые исчезли уже после того, как появились Homo Sapiens.

Пайрон не одинок в своих рассуждениях: я занимаюсь изучением и спасением тигров уже больше 25 лет, и за это время я много раз слышал, что раз вымирание — древнейший естественный процесс и 98% всех когда-либо живших на Земле видов навсегда исчезли еще до того, как появился человек, то нам нет необходимости противостоять законам окружающего мира, а уж тем более идти против них. Зачем лезть в гармонию природы вместо того, чтобы позволить ей заниматься саморегулированием?

Конечно, вымирание — логичный и имманентный природный процесс: одни исчезают, другие появляются, — и человек, как часть экосистемы, тоже имеет право оставлять след в биосфере — это абсолютно нормально. Но, для сравнения, люди современного анатомического вида существуют на Земле каких-то 200 тысяч лет: это ничтожный отблеск 4,5 миллиардов лет истории планеты. И за это время мы оказали на наш мир такое влияние, с которым не может сравниться ни один вид: недавние анализы показали, что человечество — 0,01% всей биомассы на планете! — уничтожило 83% всех млекопитающих и половину растений с момента зарождения цивилизации. Кроме того, за пять предыдущих волн массовых вымираний видов в истории Земли действительно ответственны не мы — но хотим ли мы стать первым биологическим видом, истребившим практически всё живое?

Так что же, не слишком ли много мы берем на себя — спасая то, что прекрасно существовало за много миллионов лет до нас и без нас?

Павел Фоменко Фото: пресс-служба

Если рассуждать не как ученый, а как обычный человек, то я понятия не имею, если честно: сам себе задаю этот вопрос вот уже лет пятьдесят. Всё зависит, наверное, от того, что каждый из нас вкладывает в понятие «гармония». В молодости у меня был «грех»: я работал на огромном шагающем экскаваторе, добывал уголь. Чтобы добраться до пласта, нужно было срыть огромное количество породы — и мы рыли, взрывали, снова рыли. В один прекрасный момент, снеся пятнадцатикубовым ковшом очередную гору, я увидел дальнюю даль первозданной тайги и понял одну вещь: раз уж я был рожден, я не хочу жить среди терриконов и смотреть на язву Земли. Я срочно поменял профессию, став биологом-охотоведом.

Разумеется, я прекрасно понимал, что со временем эта «язва» затянется: появится трава и кустарники, снова вырастет лес, куда вернутся ушедшие звери, но… Вот в этом «но» и суть вопроса: а будет ли кому возвращаться на заросшую лесом землю, и сколько понадобится времени — сто, двести, тысяча лет, — чтобы хоть немного приблизиться к оригиналу, который я разрушил? Я прихожу к одному неутешительному для меня выводу: я этого не увижу! Я — всего лишь мимолетная песчинка в огромной реке времени, которая несет человечество в малюсенькой весельной лодочке.

Да, конечно, на пути этой реки возникают барьеры, перекаты, пороги: это время, когда происходят грандиозные вселенские катастрофы. И природа что-то теряет, потом долго-долго, миллионами лет приобретая заново. Это процесс бесконечный, и моя фантазия может улетать в далекие геологические эпохи, где я путешествую на мамонтах или летаю на птеродактилях, но мне нужна дикая природа здесь и сейчас, потому что мой век слишком короток.

Я спроектирован Богом для того, чтобы мои потомки выжили, поэтому я не должен позволить вымирать другим — это и есть пресловутая гармония

Наверное, я слишком близок к природе и действительно очень болезненно воспринимаю эти естественные процессы вымирания видов. «Умирают — ну и ладно, пусть умирают, ведь мы-то пока не умираем. Лично я ведь не умру в ближайшее время. А потом? Потом — хоть трава не расти». Конечно, такие рассуждения иногда мучают и меня. Но я снова возвращаюсь к себе, своей сути, которая хранится в моей странной генетической памяти: я — часть этой природы. Особенно остро я это чувствую потому, что живу в дикой природе и, к счастью, безнадежно не оторван от реальности каменными джунглями и асфальтовыми реками.  Я чувствую, что могу стать одним из этих 98% вымерших видов. Ну, может, не я, но мои потомки и потомки потомков.

Я спроектирован Богом для того, чтобы мои потомки выжили, поэтому я не должен позволить вымирать другим — это и есть пресловутая гармония: гармония жизни ради будущего человечества. Человечества, которое, я в этом уверен, не исчезнет бесследно в пламени галактических катастроф, а выживет и будет покорять глубины космоса. Наша миссия — жить в мире огромного биоразнообразия, дарованного свыше, ощущая себя его частью, и нести свою запрограммированную функцию в сложнейшем живом организме под названием Земля. Но для этого просто надо уметь это чувствовать.

Если у человека, например, выпадут зубы, то медленно, но верно начнет страдать и разрушаться весь организм. Именно поэтому мне нужен тигр, именно поэтому мне нужна морская черепаха, именно поэтому мне нужна самая неприметная травинка или насекомое — чтобы не разрушить весь организм.

Фото: пресс-служба

Конечно, можно сказать: ничего не знаю, не волнуют меня травинки, нас и в городе неплохо кормят! Поля поставляют растительную пищу, пастбища обеспечивают животную, ветер, солнце, приливы — неиссякаемую энергию. Будем качать нефть, пить и веселиться!  А исчезают тигры — так что с того? Исчезли ведь мамонты, тасманские волки, черные носороги и еще масса разных видов в разные исторические эпохи — и ничего, природа как-то справилась с этими потерями. Зачем нам вообще хищники, если мы можем взять на себя их роль и функцию, можем искусственно контролировать популяцию травоядных, например. Мы ведь сами хищники! Да еще какие! Стрелять умеем! Крови не боимся!..

Как бы не так. Мы не сможем — ни технически, ни интеллектуально. Механизмы природы настолько тонкие и неуловимые, связь биоценозов настолько уязвима, а мы пока такие грубые и неотесанные, что обязательно напортачим, разрушив то хрупкое, что у нас есть. Примеров тому огромное количество — и переброска рек, и сведение к нулю лесов, и неуемный промысел отдельных видов. Мы, люди, даже внутри своего вида не можем договориться — не то что со своим уставом лезть в храм дикой природы. Не надо! Мы не готовы, мы всё разрушим, и наши дети тогда не выживут в том далеком мире, разрушение которого начали именно мы с вами.

Чтобы понять, что мы теряем, надо стать деревом. Надо представить себя тигром, маленькой мышкой, мокрым лягушонком, рыбой в морских глубинах. Надо задействовать совсем недавно кем-то выключенный механизм самосохранения. Надо раскинуть руки и представить себя птицей, которая летит над просторами дикой природы и вдыхает кристально чистый воздух. А потом, неожиданно, пересечь невидимую черту, за которой только поля с монокультурами, отравленные закованные в бетон реки, дымящиеся свалки и наши несуразные жилища, далекие от совершенных природных мегаполисов. И вам обязательно захочется развернуться в полете и вернуться туда, обратно, где есть чистота, истинная гармония, безопасность для вашего потомства — и обязательно дикая природа, которую я пытаюсь сохранить для вас.

Павел Фоменко стал одним из героев проекта «Спасти тигра», посвященного тому, как всего за сто лет люди уничтожили 96% популяции тигров: с 1900 года до наших дней из ста тысяч хищников осталось четыре тысячи. Документальный фильм о том, как сегодня активисты пытаются исправить это катастрофическое положение, выйдет на Discovery Channel 31 марта в 20:00.

Лого Телеграма Читайте лучшие тексты проекта «Сноб» в Телеграме
0 комментариев

Хотите это обсудить?

Войти Зарегистрироваться

Читайте также

За что йелльский экономист получил Нобелевскую премию
Почему изобретение голландского вундеркинда не решает мусорную проблему

Новости партнеров

То, что мы едим, всегда влияло на нас, а значит, и на человеческую цивилизацию. Меняло повседневные привычки, представления о допустимом и неприличном, а иногда двигало через полмира армии великих держав

«Мнения» на «Снобе»

Ежемесячно «Сноб» читают три миллиона человек. Мы убеждены: многие из наших читателей обладают уникальными знаниями и готовы поделиться необычным взглядом на мир. Поэтому мы открыли раздел «Мнения». В нем мы публикуем не только материалы наших постоянных авторов и участников проекта, но и тексты наших читателей.
Присылайте их на opinion@snob.ru.