Шоу Сноба на Youtube Шоу Сноба на Youtube Шоу Сноба на Youtube Шоу Сноба на Youtube
Шоу Сноба на Youtube Шоу Сноба на Youtube
Все новости
Редакционный материал

Как сожжение ведьм помогло улучшить климат

Во второй заметке нашего климатического цикла (первую читайте здесь) речь пойдет о том, почему люди боятся климатических перемен, как они пугают ими друг друга и каких глупостей готовы наделать от страха
9 апреля 2019 11:35
Фото: Alex Knickerbocker

Перемены климата Земли погубили множество живых существ — собственно, все великие массовые вымирания в истории планеты происходили в периоды изменений климата, потеплений или похолоданий. Нам, как одному из биологических видов, очень разумно бояться подобных перемен. Однако бояться изменений климата не так уж просто: сначала надо научиться их замечать, а, как отметил в нашей предыдущей заметке океанолог Сергей Писарев, научные наблюдения за климатом охватывают всего 300 лет: маловато для того, чтобы понять, к чему все идет, и прийти в ужас.

А вот чего мы можем по-настоящему испугаться, так это плохой погоды. Сегодня-то уже известно, что такая погода — выражаясь по-научному, «экстремальные метеорологические явления» — учащается в период быстрых климатических изменений. Однако раньше, когда ужасная погода наступала, казалось бы, ни с того ни с сего, — это было, вероятно, даже еще страшнее. И наши предки реагировали на такие сюрпризы неожиданно и не всегда рационально.

Трудно быть ведьмой

На исходе Средневековья погода в Европе стала особенно несносной. Сейчас мы называем это «малым ледниковым периодом», вспоминая о том, как замерзла венецианская лагуна, Гренландия перестала быть «зеленой землей», а голландцы выучились кататься на коньках. Однако средневековые голландцы с итальянцами  о «малом ледниковом периоде» ничего не слышали: у них просто не было слов, чтобы описать то, что происходило вокруг. И хотя в те дни ожидание конца света было неотъемлемой частью массовой культуры, одно дело — допускать это в теории, и совсем другое — видеть вокруг реальные признаки приближающейся развязки.

О том, что, несмотря на коньки и санки, европейцам было совсем не весело, повествует прекрасная статья историка Кристиана Пфистера из Берна. Из нее следует, что европейское общество пришло в глубокую растерянность. Если бы в те поры жили климатологи, они могли бы сказать, что в глобальном аспекте бояться нечего: среднегодовые температуры в течение «малого ледникового периода» понизились не более чем на один градус (для сравнения: ожидается, что в течение нынешнего столетия они вырастут на два). Однако климатологов не было, и европейцам пришлось самим искать объяснения и принимать меры.

Представьте себе, что среди лета страшный град побил посевы, а потом ударили морозы, а соседний город вымирает от чумы. Старики говорят, что раньше такого не было. Представьте также, что на краю деревни живет пожилая бездетная женщина, которой нравится собирать и сушить на зиму разные травки. Логика выстраивается? Ну конечно же: она ведьма, и если ее сжечь, погода непременно исправится. По мнению доктора Промода Канта, директора «Института зеленой экономики», что в Нью-Дели, именно так и рассудили европейцы на излете своих Средних веков.

К середине XV века отдельные случаи сожжения ведьм слились в общее движение, поддержанное даже папским престолом: понтифик Иннокентий VIII в 1484 году признал, что плохая погода может быть вызвана ведьмами, так что инициатива снизу получила поддержку власти. Только в небольшом западно-швейцарском регионе Водуа с 1580 по 1620 год была сожжена почти тысяча человек (то есть кого-нибудь заживо жгли на костре в среднем каждые две недели).

На этой картинке показано число сожженных в Центральной Европе, а также усредненное число погодных аномалий в течение летних месяцев. Видно, что средневековые европейцы в целом реагировали на плохую погоду нервно и очень оперативно.

Часть европейских интеллектуалов, разумеется, возражали против такого непродуманного подхода к климатической инженерии. Так, знаменитый голландский врач Йохан Вайер пытался логически убедить собеседников, что ведьма никак не может вызвать град, даже если очень постарается. Другая линия аргументов исходила от юристов: даже если ведьмы и портят погоду, говорили они, смертная казнь за такое ни в каких законах не прописана. Неизвестно, к чему привела бы эта дискуссия, но, к счастью, в XVIII веке погода пошла на поправку.

Можем повторить?

Ведьм, конечно, жалко до слез: никакие они были не ведьмы, а просто люди, которым как-то жутко не повезло. Но научилось ли чему-то человечество на примере этой печальной истории? Стали ли мы настолько умнее и добрее, что никакая засуха, цунами или извержение не заставит нас искать виноватого и тащить его на костер?

Английский публицист Клайв С. Льюис предложил все же разделить здесь категории «умнее» и «добрее». Сейчас наука полностью опровергла гипотезу, будто колдовством можно испортить погоду. Но что если бы эта гипотеза подтвердилась? В XXI веке за такое, возможно, не стали бы жечь живьем, но пожизненное заключение по статье «Терроризм» виновным бы точно светило. Наука совершила огромный скачок, а вот прогресс в области этики оказался весьма умеренным. Впрочем, в некоторые регионы мира достижения науки тоже проникают не слишком быстро. В результате, к примеру, в Африке в период засух или затяжных дождей число выявленных ведьм стремительно растет. Не так давно мэрия Нью-Йорка выдвинула иск против пяти крупных нефтедобывающих компаний: изменение климата, вызванное деятельностью упомянутых компаний, якобы нанесло городу серьезный урон. В основе лежит гипотеза о том, что, во-первых, добыча нефти влечет изменение климата, и во-вторых, это изменение лежит в основе многих проблем городского хозяйства. Если по первому пункту можно спорить, то второй уж точно из области фантазий. Надо признать, что городские власти Нью-Йорка на костер никого не поволокли, а чинно обратились в суд, который в надлежащем порядке отклонил смехотворный иск. Впрочем, в XVI веке аутодафе происходили по приговору суда, причем значительная доля процессов заканчивалась оправданиями.

Однако основная проблема с человеческой тягой к аутодафе даже не в нехватке ума или доброты, а в глубочайших социальных механизмах. Объясняет профессор Евгений Моргунов, декан факультета практической психологии Московской высшей школы социальных и экономических наук:

— Почему люди так склонны к простым решениям? Несомненно, часть ответа в особенностях массового сознания и коммуникаций. Что такое стереотип? Это простая, но ускоренная реакция на событие. Она полезна, когда нет времени на обдумывание ситуации. Или пан, или пропал. Увидел опасность — убежал. Ничего, если ошибся и зря бежал. Хуже, если не оценил опасность, не убежал и погиб. Поэтому наша жизнь наполнена простыми решениями. Мы склонны действовать по примеру других, не углубляясь в суть ситуации: все побежали, и я побежал. Как правило, общий интеллектуальный уровень толпы ниже, чем каждого из попавших в нее. Действовать начинают совсем не интеллектуальные процессы, а процессы подражания и заражения, о которых первым начал писать француз Гюстав Ле Бон еще в конце XIX века.

Особенно действенны массовидные явления в ситуации эмоциональной напряженности, когда социальные страхи подталкивают к отключению интеллекта и включению панических настроени­й.

— К счастью, прогресс сделал нас более устойчивыми к подобным неприятностям. Или нет?

—  Да, технологии меняются: теперь слухи можно распространять с помощью других технических средств. Но суть остается прежней. Более того, информационные технологии берут на себя некоторые когнитивные функции, — например, память, — и уровень самостоятельного независимого мышления может даже снижаться. В результате массовидные явления могут стать даже более заразными.

Отдельный вопрос — кому выгодно распространение массовых слухов и страхов. Во-первых, тем, у кого растут целевые аудитории в прямой зависимости от масштабов тиражируемых страшилок. Во-вторых, тем, кто хотел бы оседлать процесс борьбы с мнимыми угрозами. В итоге мы получаем массовидные явления, которые даже в случае затухания будут стимулироваться вновь и вновь группами интересов.

— Но и мнение умных, компетентных людей технологии позволяют распространять гораздо эффективнее, чем это делали средневековые переписчики.

— А для кого умные компетентные люди являются авторитетом? Возможно, те слои, где это далеко не так, с XVI века стали даже шире.

— Вы хотите сказать, что содержание таких процессов за полтысячелетия не изменилось?

— Конечно, содержание изменилось. Но глубинные процессы общественной психологии развиваются не столетиями, а десятками тысяч лет, они заложены в нас очень глубоко. Промежуток в пять веков ничто по сравнению с предыдущим периодом эволюции человека.

Чего боялись в ХХ веке

К счастью, малый ледниковый период (как перед этим и большой) человеческую цивилизацию не сгубил. Благодаря этому факту голландцев, катающихся на коньках, мы видим на многих десятках живописных полотен, представленных в лучших музеях мира. Под шумок «малого ледникового» в Европе закончилось Средневековье, наступил Ренессанс, а вскоре и промышленная революция. Европейская цивилизация вовсе не убилась, а напротив, стала сильнее.

Кстати, Россию те холода тоже затронули. Правда, русские, к их большой чести, до сожжения ведьм не додумались, зато отреагировали на происходящее серией кровавых смут. О том, как изменили Россию холода конца XVI — начала XVII вв., интересно рассуждает профессиональный русский националист и мракобес Егор Холмогоров. Из его рассуждений следует, что, если бы не череда холодных, голодных и неурожайных лет, возможно, не было бы восстания Хлопка, не рухнул бы режим Годунова и не праздновали бы мы в итоге День народного единства в воспоминание событий 1612 года, с которых начался новый этап истории страны.

Тем не менее, скверная погода как потенциальный источник общественной нестабильности беспокоила элиту страны и в последующие годы. В 1741 году (во времена М. В. Ломоносова) петербургский академик Г. В. Крафт писал: «Без сомнения то несказанную пользу учинило бы, ежели бы такие жестокие зимы, каковы были в 1709 и недавно в 1740 году, заранее предвидеть (…) Хотя сие трудно и почти учинить невозможно, однакоже могло бы оно служить к некоторым догадкам, ежели бы все зимы, в которые случалась жестокая стужа, в историях записанные, замечать и смотреть, не по порядку ли какому (…) одна за другою следуют». С этого разумного пожелания можно, если угодно, отсчитывать историю науки климатологии — понимания того факта, что в чередовании хорошей и плохой, теплой и холодной погоды можно выявить закономерности.

О том, что не только погода может портиться, но способен меняться и сам климат Земли, ученые догадались сравнительно поздно. Рубеж XVIII–XIX веков ознаменовался накоплением данных о геологии, всевозможных пластах и отложениях, из которых следовало, что эпохи в истории планеты изрядно отличались друг от друга. Практически первым надежным знанием из истории климата стала концепция ледниковых периодов. В 1837 году швейцарский естествоиспытатель Жан Луи Агассис написал статью «Теория ледников». В течение следующих столетий его идеи стали органичным элементом общественного сознания: когда в 2002 году вышел мультфильм «Ледниковый период», даже малым детям не надо было объяснять, что он основан на вполне реальных событиях в истории мироздания (хотя ленивец Сид и белка Скрат — персонажи все же вымышленные).

Со времен статьи Агассиса в Европе и США было принято бояться, что в один прекрасный день ледники вернутся. И когда в 1930-х британский изобретатель Гай Стюарт Каллендар догадался, что температура атмосферы может зависеть от содержания в ней углекислого газа, выделяемого человеческими технологиями (эту связь так и назвали — «эффект Каллендара»), он не собирался никого пугать. Наоборот, он радовался, что новый ледниковый период не так уж неизбежен: если что, мы просто сожжем побольше угля, увеличим концентрацию СО2 и согреемся. До статьи Уоллеса Брокера 1975 года, от которой принято исчислять историю термина «глобальное потепление» и связанных с ним страхов, оставалось еще 40 лет.

Британо-израильский физик Дэвид Дойч в своей книге «Начало бесконечности»* вспоминает, как в 1971 году посетил лекцию Пола Эрлиха, американского биолога и демографа. Эрлих говорил о том, какие беды грозят человечеству в ближайшем будущем и сколь малы наши шансы дожить до 1991 года**. Одной из самых страшных язв Эрлих называл грядущие изменения климата, связанные с деятельностью человека — «антропогенные», как сейчас их принято называть. Он полагал, однако, что эта деятельность неизбежно вызовет похолодание. Причина — промышленный смог и выбросы самолетов, экранирующие солнечное излучение. Впрочем, в будущем, по мнению Эрлиха, похолодание может смениться потеплением, если конечно человечество как-то выживет, и причина потепления — «тепловое загрязнение», то есть тепловыделение промышленных предприятий и городов.

По современным оценкам, эффект «теплового загрязнения» вносит в климат Земли ничтожный вклад (менее 1% от парникового эффекта). Что касается «антропогенного похолодания» из-за выброса аэрозолей, это реальный процесс, конкурирующий с потеплением вследствие выброса парниковых газов. Как мы увидим далее, точно описывать взаимодействие этих двух процессов климатологи еще толком не научились.

Тепло или холод?

В следующей статье нашего цикла мы наконец-то перейдем к теме «глобального потепления», то есть тех изменений климата, которых принято бояться в наши дни, когда страх перед ледниками слегка отступил. Каковы были причины ледниковых периодов — малого, из-за которого заживо сожгли много невинных людей, и большого, изображенного в одноименном мультфильме?

Климатологи охотно дадут вам ответ, но проблема в том, что у разных климатологов и ответы будут разными. Консенсуса не существует даже в том, на какой фазе большого ледникового цикла мы с вами находимся: то ли вот-вот начнется новый ледниковый период, то ли старый еще толком не закончился. Вот, к примеру, мнение палеонтолога Андрея Журавлева, профессора МГУ:

«Современный ледниковый период еще не кончился. Когда растают Гренландия и Антарктида, тогда только он и закончится. Мы немного ускорили этот процесс, но не сделали ничего такого, что природа не сделала бы и без нас: к этому шло. Конец будет один — потеплеет до конца… А может, и похолодает: этого никто не знает, на самом деле».

Таков будет открытый финал этой статьи. В следующей мы попробуем понять, что же ученым удалось узнать совершенно точно.

_____________

* Если кто-то из читателей не хочет продираться через все статьи нашего цикла, но хотел бы сразу выяснить, будет ли все хорошо у человечества, рекомендуем ему прочесть эту книгу — она посвящена именно этому вопросу.

** Не только человечество в целом, но и сам Эрлих благополучно пережил указанный рубеж и здравствует поныне. Он продолжает пугать публику, однако репертуар ожидаемых катастроф изменился в соответствии с требованиями времени.

Поддержать лого сноб
1 комментарий
Елена Гуськова

Ничего себе. Поняла, что реагирую на многочисленную фразу "сожжение ведьм" эмоционально намного выше нормы. Пойти, что ли, на эту тему к реинкарнационисту обратиться?...

Зарегистрироваться или Войти, чтобы оставить комментарий
Читайте также
Алексей Алексенко
Эта заметка открывает цикл публикаций, призванный наконец-то прояснить важный вопрос: может ли изменение климата погубить цивилизацию на планете Земля
С 1970 года глобальные популяции различных видов животных сократились в среднем на 60 процентов, многие исчезли полностью. Скептики считают, что это естественный процесс, и человек не имеет права в него вмешиваться. Так ли это, и зачем нам нужна зоозащита, рассказывает руководитель отдела по редким видам Амурского филиала WWF России Павел Фоменко
Станислав Кувалдин
За что йелльский экономист получил Нобелевскую премию