Все новости

Редакционный материал

Гийом Мюссо: Тайная жизнь писателей. Отрывок из книги

Молодой писатель Рафаэль Батай получает отказы от издательств в публикации своего романа «Застенчивые вершины». Единственная надежда Батая — писатель-кумир Натан Фаулз, автор трех популярных романов. Однако тот сторонится людей, не дает интервью, ведет скрытный образ жизни на острове Бомон и больше не пишет. Одновременно с Батаем писателя ищет журналистка, желающая показать ему фотографии девушки, которую вскоре найдут убитой. Какие тайны скрывает Фаулз? «Сноб» публикует первую главу

23 Ноябрь 2019 11:27

Фото: Viktor Talashuk/Unsplash

Наклонив голову и вцепившись в руль, я из последних сил крутил педали, штурмуя возвышенность на восточной оконечности острова.

С меня крупными каплями катил пот. Прокатный велосипед стал весить добрую тонну, лямки рюкзака врезались мне в плечи.

Я тоже очень быстро влюбился в Бомон. Я жил здесь уже неделю и использовал любую возможность, чтобы изучить его вдоль и поперек.

Северный берег я успел исследовать на совесть. Это там находится порт, главный «город» и самые красивые пляжи. Скалистый южный берег не так доступен, более дик, но не менее красив. Я побывал там, на полуострове Сен-Софи, всего один раз и восхитился одноименным монастырем, где все еще живут два десятка монахинь ордена бенедиктинок.

До противоположной оконечности острова, мыса Сафранье, куда я сейчас направлялся, не доходила кольцевая сорокакилометровая дорога. Чтобы туда попасть, нужно было миновать последний северный пляж, Серебряную бухту, и проехать еще пару километров по узкой дорожке через сосновую рощу. 

Согласно сведениям, которые мне удалось собрать за неделю, этот путь, носивший симпатичное название «тропа Ботаников», вел к берлоге Натана Фаулза. Наконец я уткнулся в алюминиевые ворота в высоком каменном заборе. Ни почтового ящика, ни фамилии владельца. Теоретически дом назывался «Южный Крест», но это ничем не подтверждалось. Таблички на воротах неласково сообщали нечто иное: «Частная собственность», «Вход воспрещен», «Злая собака», «Видеонаблюдение»…

Ни звонка, никакого-либо еще способа о себе сообщить я не нашел. Смысл был ясен: «Кто бы ты ни был, тебя здесь не ждут».

Я приставил велосипед к забору и побрел дальше. Вскоре сосны сменились густым кустарником: вереск, мирта, дикая лаванда. Через полкилометра я вышел на скалу, круто обрывавшуюся в море.

Рискуя переломать ноги, я нащупал шаткую опору и продолжил спуск. Наконец склон утратил крутизну, а еще через полсотни метров, обогнув внушительный валун, я узрел-таки жилище Натана Фаулза.

Вилла прижималась к скале. Это было сооружение в современном стиле — трехуровневый параллелепипед из железобетона, обвитый, как гирляндами, балконами, со спускающейся к морю каменной лестницей.

В растущем прямо из камня цокольном этаже зияли корабельные иллюминаторы. За его широкими воротами находился, судя по всему, лодочный ангар. У деревянных сходней покачивался на воде сверкающий лаком деревянный моторный катер Riva Aquarama.

Осторожно прокравшись по камням, я заметил на балконе второго этажа движущуюся тень. Неужели это сам Фаулз? Я приставил ладонь козырьком ко лбу, чтобы рассмотреть силуэт. Мужчина на веранде… пристраивал к плечу приклад ружья.

Я едва успел нырнуть за камень, как прогремел выстрел. Пуля со звоном отскочила от камня в четырех-пяти метрах позади меня, и я чуть не оглох. Целую минуту я простоял, боясь пошевелиться, с бешено бьющимся сердцем, дрожа всем тело, обливаясь потом.

Одибер не соврал: Фаулз и впрямь тронулся умом, раз открывает стрельбу по непрошеным гостям. Я никак не мог отдышаться. Предостережение было недвусмысленным, голос разума требовал, чтобы я бежал отсюда без оглядки. Но вопреки ему я решил не отступать, наоборот, дерзко выпрямился и стал приближаться к дому. Фаулз спустился и красовался теперь на помосте, нависшем над скалой. Вторая пуля вонзилась в ствол поваленного ветром дерева, меня обдало древесной трухой. Никогда еще я так не трусил, тем не менее, пересиливая себя, прыгал с камня на камень. Натан Фаулз, чьи романы я обожал, не мог переродиться в заурядного убийцу. Но, словно взявшись меня переубедить, он выпалил и в третий раз. Всего в полуметре от моей ноги взвился столбик пыли.

Издательство: Эксмо

Я сократил расстояние между нами до нескольких шагов.

— Проваливай! Это частная собственность! — крикнул он со своего помоста.

— Это не причина в меня стрелять!

— Для меня — очень даже причина!

Мне в глаза било солнце. Фаулз был для меня просто силуэтом без отличительных черт.

Коренастый человек среднего роста, в панаме, в темных очках с синеватыми стеклами.

Главное, он продолжал в меня целиться, готовый снова открыть огонь.

— Чего тебе здесь надо?

— Я пришел к вам, месье Фаулз.

Я снял со спины рюкзак и полез в него за рукописью «Застенчивых вершин».

— Меня зовут Рафаэль Батай. Я написал роман. Мне бы хотелось, чтобы вы его прочли и высказали свое мнение.

— Плевать мне на твой роман. Ты не имеешь права здесь появляться и меня донимать.

— Я слишком вас уважаю, чтобы донимать.

— Тем не менее ты это делаешь. Если бы уважал, то уважал бы и мое право на приватность.

Присоединившийся к Фаулзу на веранде красивый пес — золотистый ретривер светлой масти — принялся меня облаивать.

— Почему ты не остановился, когда я начал стрелять?

— Я знал, что вы меня не убьете.

— С чего ты это взял?

— Вы же написали «Лорелею Стрендж» и «Сраженных молнией».

Ослепленный солнцем, я услышал, как он усмехается.

— Если ты воображаешь, что писатели обладают теми моральными свойствами, которыми наделяют своих героев, то ты очень наивен, если не попросту глуп.

— Послушайте, мне просто нужны ваши советы. Я хочу писать лучше.

— Советы? Ни один совет еще не сделал ни одного писателя лучше! Будь у тебя голова на плечах, ты сам бы давно об этом догадался.

— Никогда не вредно уделить немного внимания другому.

— Никто не может научить тебя писать. Этому приходится учиться самому.

Фаулз в легкой задумчивости опустил ствол и погладил свою собаку.

— В общем, ты явился за советом и уже его получил. А теперь убирайся.

— Можно оставить вам рукопись? — спросил я, все же доставая пачку страниц из рюкзака.

— Нет, я не стану это читать. Даже не думай.

— Как же с вами непросто!

— Ладно, еще один совет: займись чем-нибудь другим, забудь про писательство.

— То же самое мне все время твердят родители.

— Вот видишь, они умнее тебя.

От внезапного порыва ветра камень, на котором я переминался, захлестнуло волной.

Спасаясь от воды, я перепрыгнул на другой камень и оказался еще ближе к писателю. Тот снова вскинул свое ружье — двуствольный охотничий «ремингтон вингмастер», такие можно увидеть в старых кинофильмах.

— Как тебя зовут? — спросил он, когда волна схлынула.

— Рафаэль, Рафаэль Батай.

— Сколько тебе лет?

— Двадцать четыре года.

— Давно мараешь бумагу?

— Всю жизнь. Меня ничего не интересует, только это.

И, воспользовавшись тем, что завладел его вниманием, я выдал монолог: объяснил, что с самого детства чтение и сочинительство для меня —спасательные круги, избавление от посредственности и абсурдности мира, что я выстроил себе из книг внутреннюю цитадель…

— Ты долго еще будешь утомлять меня своими клише? — не выдержал он.

— Это не клише! — возмутился я и, оскорбленный, запихал свою рукопись обратно в рюкзак.

— Мне бы твои годы! Я бы точно мечтал не о писательстве, а о чем-нибудь другом.

— Почему?

— Потому что писательское существование — наименее гламурное из всех, что только можно себе представить, — сказал Фаулз со вздохом. — Ты хочешь вести жизнь зомби — одинокую, в отрыве от людей? Хочешь проводить целые дни в пижаме, портить глаза перед экраном, давиться холодной пиццей, беседовать с вымышленными персонажами, постепенно сводящими тебя с ума? Ночи напролет истекать кровавым потом, корпя над фразой, которую три четверти твоих паршивых читателей даже не заметят? Вот что значит быть писателем.

— Вообще-то не только это…

Но Фаулз уже меня не слышал, его понесло:

— Хуже всего то, что ты становишься невольником этого дерьмового существования, потому что пребываешь в иллюзии, что ручка и клавиатура превращают тебя в демиурга, мастера подправлять реальность.

— Вам хорошо так говорить, вы всего добились.

— Чего я добился?

— У вас миллионы читателей, слава, деньги, литературные премии, девушки занимают очередь, чтобы лечь в вашу постель…

— Знаешь, если ты пишешь ради денег и девок, то лучше найди себе другое занятие.

— Вы понимаете, что я имею в виду.

— Не понимаю. Не знаю даже, зачем я с тобой болтаю.

— Я оставлю вам рукопись.

Не обращая внимания на его недовольство, я забросил рюкзак к нему на помост. От неожиданности писатель шарахнулся в сторону, поскользнулся, шлепнулся на камни, вскрикнул, попытался подняться.

— Вот чертовщина! Ногу подвернул!

— Простите. Сейчас я вам помогу.

— Лучше не подходи! Хочешь помочь — держись подальше. Глаза бы мои тебя не видели!

Он подобрал ружье и прижал к плечу приклад. Я не сомневался, что в этот раз он не промахнется. Отпрыгнув, я бросился наутек, виляя между валунами и даже, пренебрегая достоинством, перемещаясь на четвереньках, лишь бы меня не догнала пуля разъяренного писателя.

Перевод: Аркадий Кабалкин

Лого Телеграма Читайте лучшие тексты проекта «Сноб» в Телеграме Мы отобрали для вас самое интересное. Присоединяйтесь!
0 комментариев
Хотите это обсудить?
Войти Зарегистрироваться

Читайте также

Каждую неделю Илья Данишевский отбирает для «Сноба» самое интересное из актуальной литературы. Сегодня мы публикуем фрагмент романа финалиста Пулитцеровской премии Натана Ингландера «Ужин в центре Земли». Вдохновившись историей Бена Зайгера, оказавшегося под стражей по обвинению в шпионаже против Израиля и повесившегося в камере наивысшей секретности, Ингландер решает воссоздать цепочку событий и подойти к произошедшему со всех возможных точек зрения, будь то сам узник Z, его безымянный охранник, некий Генерал, израильская шпионка или ее палестинский возлюбленный
Шведский дизайнер и иллюстратор Саймон Столенхаг известен своими постапокалиптическими работами. В издательстве «Эксмо» к выходу готовится переведенный на русский язык графический бестселлер автора — «Байки из петли». В нем собраны истории людей, побывавших в крупнейшем в мире ускорителе частиц. Действие разворачивается в сельской местности Швеции 1980-1990-х годов, где герои не только люди, но и роботы с динозаврами
В книге писателя Рю Мураками «Фатерлянд» (издательство «Рипол Классик») из-за падения доллара рушится экономика Японии. Воспользовавшись трудным для соседской страны временем, Северная Корея решает отправить туда флот повстанцев. Что станет с Японией и кто придет ей на помощь? «Сноб» публикует начало романа