Все новости
Редакционный материал

«Добраться до вершины и выпить черной воды». Создатели «ГЭС-2 Оперы» о новой постановке в Лабораторном корпусе МЭИ

В рамках фестиваля «Золотая Маска» 28 и 29 марта в Лабораторном корпусе Московского энергетического института будет показана «ГЭС-2 Опера», номинированная на премию в категории «Эксперимент». Премьера оперы, первого театрального проекта фонда V–A–C, состоялась в мае прошлого года. В преддверии мартовских показов «Сноб» поговорил с Анной Ильдатовой, куратором театральной программы фонда, и Андреем Паршиковым, куратором перформативной программы
11 марта 2020 11:15
Фото: V-A-С Foundation


Ɔ. Расскажите о замысле постановки. Как он родился?

Анна: «ГЭС-2 Опера» — часть большого проекта, посвященного истории московской электростанции, которая теперь выведена из строя. Проект начинали наши коллеги Мария Крамар и Ольга Стеблева, они собирали архив и приглашали разных художников для изучения наследия предприятия. Всеволод Лисовский тогда начал брать интервью у работников только что закрывшейся станции и поговорил в том числе с обходчиком Ильей Власовым. Поэт Андрей Родионов написал на основе этого интервью поэтический текст, а Митя Власик придумал композицию. Этот проект должен стать частью звуковой инсталляции в ГЭС-2. Опера же — сценическая версия инсталляции, доработанная Лисовским и художником Ириной Кориной. В либретто, помимо текста обходчика, есть еще и техническая документация, которую пропевают артисты.

«ГЭС-2 Опера» создана для программы «Расширение пространства. Из центра» — этим проектом мы занимались весь прошлый год. Перед нами была задача задействовать новые для нас локации и московские районы, удаленные от Бульварного и Садового кольца. Мы вместе с командой нашли это потрясающее место — Лабораторный корпус института, который студенты называют «Бастилия», пришли туда как культурные варвары, как лирики к физикам, и сказали: «Сейчас мы будем вас прославлять. Берегитесь».


Ɔ. На странице оперы в интернете написано, что часть предметов, составляющих декорации, «карнавально и нарядно изображает ритуальную утварь будущей цивилизации гуманитариев, воздающих хвалу представителям точных наук». Что это значит?

Андрей: Актеры у нас одеты в плюшевые костюмы, на ногах у них — мягкие тапочки. Представьте себе, что умерла некая цивилизация, и мы уподобили ее жителей богам и воздаем им молитвы, по сути не зная, как это делать, поэтому и напяливаем на себя такие нелепые одежды. Еще мы «помним», что есть некий рисунок линии электропередач, и вот в процессе спектакля составляем эту ЛЭП из палок и везем ее куда-то наверх, не зная, что с ней делать. Мы просто поклоняемся ей. Наша утварь — квазирелигиозная, представьте, что мы сами построили ее по осколкам уничтоженной цивилизации.

Анна: Мы, как новые христиане, придумываем новый культ.


Ɔ. Зрители в течение спектакля поднимаются на восемь этажей по длинному крутому пандусу. Но в здании есть еще лифт — постоянно движущийся, без дверей, куда люди запрыгивают на ходу. Как он используется?

Анна: Лифтом непрерывного действия пользуются только артисты. Он уже 40 лет как не работал, его специально запустили под нашу оперу. Мы подружились с лифтером Владимиром Ильичом Ульяновым, который нам очень помогает. В Москве всего три таких лифта.


Ɔ. Пока зритель поднимается, где находятся музыканты?

Анна: На предпоследнем этаже. Актриса-мелодекламатор, читающая текст от имени обходчика, стоит в самом низу. Артисты, которые пропевают технические инструкции, находятся среди зрителей. А сами гости «совершают восхождение» на последний этаж, где находится автомат газированной воды — объект, который исторически принадлежал ГЭС-2. Добравшись до вершины, зритель может «причаститься» и выпить черной газированной воды.

Андрей: Вода похожа на нефть. Это отсылка к энергетике. На самом деле это вода с активированным углем, она не только безвредна — она полезна.


Ɔ. Артисты возглавляют шествие зрителей с хоругвями, с портретами людей. Кто эти люди?

Анна: Ирина Корина (художник «ГЭС-2 Оперы». — Прим. ред.) нашла фотографии этих людей в сети. Они работали в МЭИ, всю жизнь посвятили точным наукам, и мы им поклоняемся. Мы этих людей возводим в ранг святых.


Ɔ. Как бы вы определили жанр этой постановки? Как променад-оперу, как иммерсивную оперу?

Андрей: Это литургическая процессия.

Анна: По форме это больше напоминает променад, к иммерсивному жанру тут мало что относится: артисты почти не взаимодействуют со зрителями, только приглашают их пройти на следующий этаж пандуса. Эксперимент здесь только в том, что мы отказались от классической сцены-коробки и помещаем зрителя в специфичное пространство.


Ɔ. «Опера ГЭС-2» — музыкально-поэтический вербатим. Воспоминания бывшего обходчика, переложенные на язык поэзии и сопровождающиеся нежнейшей музыкой. Как технический текст с такими словами, как «трубопровод», «турбина», сочетается с такой музыкой?

Андрей: В музыке самым высоким жанром всегда была опера. А искусство 50–60-х годов решило все перевернуть с ног на голову и отвергнуть. Оно пыталось идти по совершенно другому пути, начиная с дадаистов, движения флюксус и т. д. Сейчас же наступило такое время, когда высокое искусство переосмысляется и становится более демократичным, чему способствует искусство современное. В этом зазоре между высоким и низким существует наша «ГЭС-2 Опера». Высокое здесь — это сама опера, а текст — производственный роман.

Анна: За последние 30 лет опера очень изменилась. С ее демократизацией связано имя Жерара Мортье. Он начал приглашать режиссеров, которые с оперой никогда не работали, и это часто возмущало и обижало ее ценителей: как Михаэль Ханеке или Ромео Кастеллуччи, не знающие основ партитуры, могут ставить оперу? В нашей «ГЭС-2 Опере» тоже существует конфликт между музыкой и текстом, между высоким и более приземленным. Это именно то, что мы хотели бы делать и в пространстве ГЭС — «поженить» разные жанры, соединить перформативное и неперформативное. Мы хотим, чтобы в пространстве музея работали люди других профессий — театральные режиссеры, кинорежиссеры, драматурги.


Ɔ. В спектакле упоминается о некоей аварии, произошедшей на ГЭС. О чем речь?

Анна: Обходчик говорит об одной из аварий, которых на самом деле было очень много. Просто в сценической версии Лисовского и Родионова этот отдельный случай выделен как кульминационный.

На ГЭС-2 работало много людей, но для спектакля выбрали только одного. Почему там не звучат другие голоса?

Андрей: Всеволод выбрал жанр моноспектакля. Если бы мы пытались создать некую объективность и опросили бы несколько человек, пропала бы человечность, объемность потерялась бы в пользу полифонии.

Анна: Судя по всему, у Родионова и Лисовского возникли теплые отношения с Ильей Власовым. Именно он оказался открытым и был готов много часов подряд рассказывать о своей работе.


Ɔ. В марте в рамках фестиваля будет три показа оперы. Какова ее дальнейшая судьба? Когда вы откроете пространство ГЭС для посетителей, она будет там идти как часть репертуара?

Анна: Опера в том виде, в каком она существует сейчас, сделана специально для лабораторного корпуса МЭИ в Лефортово. Вряд ли мы сможем сделать что-то похожее уже в самом здании ГЭС-2. Нам просто нужно будет поставить другой спектакль. А в корпусе МЭИ проводятся занятия, и мы не можем постоянно мешать работе преподавателей. На фестивале мы, скорее всего, покажем оперу в последний раз. Прийти на спектакль можно будет абсолютно бесплатно, по регистрации, каждый показ предполагает примерно 200 зрителей. Если все сложится хорошо, возможно, мы когда-нибудь сыграем спектакль и в пространстве ГЭС.


Ɔ. Когда вы планируете открывать пространство ГЭС-2?

Анна: Осенью этого года. Но об этом мы расскажем попозже.

Беседовала Дарья Андреева

Вся информация о проекте и регистрации на событие по ссылкам:
https://www.goldenmask.ru/spect.php?id=1917
https://expandingspace.ru/currents-opera/

Поддержать лого сноб
0 комментариев
Зарегистрироваться или Войти, чтобы оставить комментарий
Читайте также
С 13 по 15 марта в Москве пройдет юбилейный Международный фестиваль Игоря Бутмана «Триумф джаза», где музыканты со всего мира выступают с сольными концертами и в сопровождении Московского джазового оркестра. «Сноб» выбрал события, которые нельзя пропустить
В Москве вот уже десять лет выступает Персимфанс — Первый симфонический ансамбль без дирижера. Повторяя авангардный эксперимент 20-30-х годов прошлого века, музыканты не перестают расширять свой исполнительский репертуар. 7 марта в столице Персимфанс обещает сыграть амбициозную программу «Океан звука». Мы узнали у основателей ансамбля Петра Айду и Григория Кротенко, как им удается столько лет существовать без диктата дирижерской палочки и как музыканты Персимфанса тренируют осознанность
Что такое пок-та-пок? На каком фестивале можно получить ананасом по голове? Какой мексиканский праздник заканчивается «Черной мессой»? 19 марта в Москве состоится премьера шоу Luzia от Cirque du Soleil. Его авторы создали представление-метафору, вдохновившись обычаями и культурой Мексики. «Сноб» подготовил тест по традициям этой страны. Пройдите его и проверьте, что вы на самом деле о них знаете