Все новости
Редакционный материал

Чешское образование. Речь Филипа Рота на вручении американской литературной премии

«Зачем писать? Авторская коллекция избранных эссе и бесед» — последняя книга американского писателя и лауреата Пулитцеровской премии Филипа Рота. В нее вошли эссе, интервью с писателями, выступления и письма Рота за более чем полвека — с 1960 по 2014 год. Перевод сборника выходит в издательстве «Книжники». Сноб публикует главу, в которой автор рассказывает о преследовании пражской полицией
21 февраля 2021 7:30
Филип Рот Фото: Orjan F. Ellingvag/Dagbladet/Corbis via Getty Images
 

Речь на литературном вечере ПЕНа при вручении награды ПЕНа за заслуги в области литературы 30 апреля 2013. Публикуется впервые 

С 1972 по 1977 год я каждую весну на неделю — десять дней ездил в Прагу, где встречался с группой писателей, журналистов, историков и профессоров, которые подвергались преследованиям тоталитарного чешского режима, существовавшего благодаря советской поддержке. 

За мной почти все время, что я там находился, следили переодетые в гражданское агенты, мой номер в гостинице прослушивался, как и телефон в номере отеля. Однако лишь в 1977 году на выходе из художественного музея, куда я ходил на уморительную выставку советской живописи социалистического реализма, меня арестовала полиция. Инцидент был неприятный, и на следующий же день, вняв их предостережению, я покинул страну.

Хотя я продолжал поддерживать связь по почте — иногда мы обменивались зашифрованными письмами — кое с кем из писателей-диссидентов, с которыми я познакомился и подружился в Праге, только через двенадцать лет, в 1989 году, я смог снова получить въездную визу в Чехословакию. В тот год с коммунистами было покончено, и к власти пришло демократическое правительство во главе с Вацлавом Гавелом — совершенно легитимно, примерно так же, как генерал Вашингтон и его правительство в 1788 году, по результатам единодушного голосования на выборах в Федеральное собрание, при подавляющей поддержке чешского народа.

Я много часов провел в беседах с писателем Иваном Климой и его женой Геленой, психотерапевтом. Иван и Гелена оба говорили по-английски, и они, как и многие другие — среди которых были прозаики Людвик Вацулик и Милан Кундера, поэт Мирослав Голуб, профессор литературы Зденек Стрибирны, переводчица Рита Будинова-Млынарова, кого Гавел впоследствии назначил своим первым послом в США, и писатель Кароль Сидон, ставший после бархатной революции главным раввином Праги, а затем и Чешской республики, — дали мне глубокое образование, позволившее разобраться в природе нещадных государственных репрессий в Чехословакии.

Это образование включало в себя наши с Иваном посещения мест, где его коллеги, подобно Ивану лишенные властями всех прав, трудились простыми рабочими, на что их мстительно обрек вездесущий режим. Как только их выкинули из Союза писателей, им запретили публиковаться, преподавать, выезжать за границу, водить машину и достойно зарабатывать, занимаясь тем, чем они хотели согласно своему призванию.

Вдобавок к этому их детям, детям мыслящей части населения, было запрещено посещать высшие учебные заведения точно так же, как их родители были официально изгнаны из литературы.

Кто-то из тех отверженных, с кем я встречался и беседовал в Праге, был вынужден торговать сигаретами в табачных киосках, кто-то — орудовать гаечным ключом, чиня водопровод, кто-то целыми днями развозил на велосипеде свежую выпечку по булочным, кто-то занимался мытьем окон или мыл пол в захудалых пражских музеях. Эти люди, как я уже сказал, были цветом чешской интеллигенции.

Так было, так происходит в странах, оказавшихся в объятиях тоталитаризма. Каждый день приносит новое душевное страдание, новый страх, усугубляя ощущение беспомощности и безнадежности, и все это сопровождается невообразимым подавлением свободы и свободной мысли в подцензурном обществе, которое и так уже связано по рукам и ногам и живет с кляпом во рту.

Повседневно совершались ритуалы деградации: нескончаемое истребление независимой личности, подавление ее авторитета, постоянное нарушение личного пространства, уничтожение безопасности, естественной потребности в спокойствии и стабильности перед лицом постоянной неопределенности и кажущейся нереальности происходящего. Непредсказуемость — вот новая норма, чей уродующий результат — неотступное чувство тревоги.

И усугубляет эту позорную ситуацию нарастающий гнев, который монотонно подтачивает тебя изнутри. Человек становится жертвой пытки гневом. Маниакальным бредом узника. Вспышками бесплодной ярости, опустошающей не только тебя — а еще твою жену или мужа, твоих детей, глотающих яд тирании с утренним кофе. Не знающая пощады травмирующая машина тоталитаризма выжимает из всего самое худшее и со временем, после многих дней, месяцев и лет отчаяния и ожидания финала всего этого ужаса, жизнь становится бременем слишком тяжким, чтобы его вынести. 

Чтобы подсластить горькую пилюлю, расскажу вам одну историю из мрачной и далеко не веселой эпохи — и на этом закончу. 

Вечером на следующий день после моей встречи с пражской полицией, когда я спешно улетал из Праги домой, Ивана арестовали прямо у него дома, замечу, не в первый раз, увезли и допрашивали ночью несколько часов. Но только на сей раз полицию интересовала не тайная подрывная деятельность его и его жены Гелены, их друзей-диссидентов и прочих баламутов, нарушающих беззаконный мир в стране. Нет, к облегчению Ивана, они расспрашивали его о целях моих ежегодных приездов в Прагу.

Позднее Иван поведал мне в письме, что на протяжении всех многочасовых ночных допросов у него был наготове один-единственный ответ, зачем я каждую весну шатаюсь по Праге.

— Вы разве не читали его книг? — спросил у них Иван.

Как и следовало ожидать, его вопрос привел их в замешательство. Но Иван их быстро просветил: — Он бегает тут по девочкам.

Перевод: Олег Алякринский

Вам может быть интересно:

Больше текстов о политике и обществе — в нашем телеграм-канале «Проект "Сноб" — Общество». Присоединяйтесь

Поддержать лого сноб
0 комментариев
Зарегистрироваться или Войти, чтобы оставить комментарий
Читайте также
Лев Симкин
Книга историка и дипломата Артема Рудницкого «Верхом на тигре», вышедшая в ИД «Книжники», посвящена одному из самых темных и засекреченных эпизодов в истории ХХ века — заключению советско-германского договора о ненападении от 23 августа 1939 года.  Основываясь на новейших изысканиях в архивах российского МИДа, автор убедительно показывает, какая ситуация предшествовала подписанию документа и что за этим последовало. О том, почему новое исследование событий советской эпохи не должно пройти мимо внимания общества, размышляет доктор исторических наук и участник проекта «Сноб» Лев Симкин
В сборнике «За фасадом: 25 писем о Петербурге и его жителях», который вышел в издательстве «Бомбора», петербургские краеведы Алексей Шишкин и Эля Новопашенная рассказывают, где располагалась местная анархистская усадьба и почему 100 лет назад покупка квартиры в городе на Неве казалась странностью. «Сноб» публикует историю одного из жителей города XX века
В книге «Разведка. "Иван" наоборот: взаимодействие спецслужб Москвы и Лондона в 1942–1944 гг.», которую написали исследователь и телеведущий Сергей Брилев и его британский коллега Бернард О’Коннор, показаны взаимоотношения советских и британских спецслужб во время Второй мировой войны. С разрешения издательства «АСТ» «Сноб» публикует одну из глав