Все новости
Редакционный материал

Он еще маленький. Понимают ли что-то дети во взрослых разговорах?

Маленькие дети понимают в разговорах старших гораздо больше, чем кажется самим взрослым. И эмоциональное послевкусие этих разговоров часто проносят через всю свою жизнь
12 июля 2021 10:50
Иллюстрация: Veronchikchik

Как практикующий специалист, я не могу не отметить, что современные родители гораздо внимательнее к своим маленьким детям, чем родители даже недавнего (30–40 лет назад) прошлого.

Им интересно и важно не только чтобы ребенок был чисто одет, накормлен, обеспечен какими-то игрушками и компанией, с которой можно поиграть (еще недавно это считалось абсолютно необходимым). Современным родителям, помимо всего вышеперечисленного, интересно и то, что думают, как рассуждают и что чувствуют их маленькие дети. Взрослые склонны проводить с детьми больше времени, играть с ними, разговаривать, что-то обсуждать. В связи с этим у них чаще, чем прежде, возникает вопрос: а что дети вообще понимают? У большинства родителей прошлого на это был универсальный и сугубо отрицательный ответ: «Да он еще маленький и ничего не понимает. Вот вырастет и тогда поймет». Это же мнение без малейших изменений регулярно вслух транслировалось и самим детям: ты еще маленький, тебе этого не понять.

В связи с этим тезисом у меня есть забавное воспоминание из моего собственного детства. Мне, вероятно, около пяти лет. Я сижу на полу, а наверху между взрослыми членами семьи происходит некий достаточно серьезный разговор. Я сижу и думаю буквально следующее: «Они думают, что я маленькая и еще ничего не понимаю, поэтому и не выгнали меня из комнаты, а я тут сижу и понимаю абсолютно все из того, о чем они говорят, и даже то, на что они в своем разговоре только намекают. Вот вырасту и скажу им, как я еще тогда все понимала — то-то они удивятся, как ошибались относительно меня!»

Забавность эпизода заключается в том, что я, отчетливо помня саму ситуацию и свои мысли, начисто забыла содержание разговора взрослых — то, что я, по своей тогдашней задумке, должна была помнить годами, чтобы потом им предъявить и тем самым уличить в недооценке моих детских умственных способностей.

На самом деле мы, вероятно, просто не знаем, что именно и как понимают совсем маленькие дети. Ошибкой будет считать и то, что они понимают все, как и взрослые, и то, что ребенок не понимает ничего. Уверенно можно предположить, что дети эволюционно чутки к эмоциональной наполненности сцены, потому что это всегда было важно для выживания и комфорта детеныша, и многое в ней улавливают (причем абсолютно верно) за пределами еще не очень развитой у них рациональности.

Еще одна сцена-история вспоминается мне в подтверждение.

Много лет назад, когда моя старшая дочь была еще совсем маленькой девочкой, я вместе с ней отдыхала в Крыму, в поселке Новый Свет. Дочери было около трех лет, она прекрасно разговаривала, но в целом была молчаливым и спокойным ребенком. Это был очень типичный отдых — я, дочь и моя мама; съемная комната, пляж, фрукты, неспешные прогулки по аллеям, усаженным розами и кипарисами. Но в то время считалось, что ленинградских детей летом обязательно нужно вывозить на юг, на теплое море. Я не спорила с традициями и делала «как все». В розах и кипарисах мне было одуряюще скучно, и я даже пробовала с половины пятого утра ходить в море на рыбацких баркасах — в поселке тогда существовал рыболовецкий совхоз с романтическим названием «Волна революции». С рыбаками я расплачивалась выдуманными или реальными историями, которые рассказывала почти непрерывно, пока находилась на борту. Но потом рыбаки с других баркасов, которым историй не доставалось, «настучали» совхозному начальству, и «моим» рыбакам категорически запретили брать меня в море, ссылаясь не то на официальную технику безопасности, не то на древнее поверье о том, что женщина на корабле — к несчастью.

И вот однажды, ближе к вечеру, я гуляла с маленькой дочкой все по тому же осточертевшему мне новосветскому пляжу. Я шла понизу, по гальке, ближе к воде, а дочка двигалась параллельно мне, но значительно выше, по аллее с розами, где стояли скамейки. Выглядела дочка, надо признать, очаровательно: розовый сарафанчик с воланами, розовая панамка, белые носочки, мягкие золотые кудри из-под панамки и огромные голубые глаза. А если еще учесть розы вокруг — мечта современной мамы, картинка так и просится в инстаграм.

Видимо устав, дочка присела на скамейку. Я тоже остановилась — внизу. Вдруг откуда-то появился мужчина лет сорока — наверное, он пришел по аллее, но я его заметила только тогда, когда он присел на скамейку к дочке. Времена тогда были совершенно благодушные, педофилов никто не боялся, заговорить с чужим ребенком, дать ему конфетку или погладить его по голове было абсолютно в пределах общественной нормы, но все же я немного напряглась — вечереет, пляж и аллея пустынны, да и вообще, что может быть нужно взрослому мужчине от трехлетнего ребенка?

Мужчина между тем негромко заговорил с моей дочкой. Она внимательно его слушала, сняв панамку и наклонив голову. Я не слышала из разговора ни слова (расстояние до них было совсем небольшим, но мешал шелест гальки в прибое), но видела, что разговор спокойный и — как бы это точнее сказать? — уважительный. Говорил в основном мужчина, дочка только изредка кивала и вставляла одно или два слова или, может быть, задавала вопрос. Ситуация казалась мне слегка странной, но никаких поводов прервать общение дочки с незнакомцем у меня не было. Мы никуда не спешили, мужчина вел себя абсолютно адекватно, дочка казалась заинтересованной общением, я, мать, была фактически рядом и, если что, могла подняться наверх по клумбам буквально в три прыжка.

Рассмотрев повнимательнее дочкиного собеседника, я пришла к выводу, что он, скорее всего, одинок, образован и не очень счастлив. «Что ж, бывает, что люди от одиночества и с собаками и с кошками разговаривают, — философски подумала я. — А моя дочка явно лучше, она все-таки человек и даже и ответить чего-то может».

На этом классификационном рассуждении я окончательно успокоилась и присела на гальку, обхватив колени руками и не выпуская из поля зрения скамейку с беседующими.

Прошло 40 минут (у меня были с собой часы, мы должны были по времени вернуться к ужину). Мужчина встал, пожал дочке руку, поклонился ей и ушел по аллее. Дочка слезла со скамейки и осталась стоять, задумчиво глядя ему вслед.

Я перелезла через загородку и прямо по клумбам поднялась наверх. Остановилась рядом с дочкой. Она молчала. Я тоже. Спрашивать трехлетнего ребенка: «О чем вы с этим дядей почти час разговаривали?» — казалось глупым. Потом вдруг дочка протянула мне какое-то уже пожухшее растение, зажатое у нее в кулачке.

— Мама, ты знаешь, что это? — спросила она.

По образованию я биолог, но ботаника никогда не была моей сильной стороной. Я покрутила растение (оно выглядело явным сорняком) так и эдак и предположила:

— Лебеда?

— Нет, мама, что ты! — с достаточно сильным для нее эмоциональным наполнением воскликнула моя дочь. — Как ты не знаешь? Это же полынь — трава печали!

Отобрала у меня сорняк и пошла вперед по аллее. Я некоторое время стояла в ошеломлении. Потом двинулась вслед.

Ни тогда, ни потом я так и не узнала, о чем говорили моя трехлетняя дочь и взрослый мужчина тем южным вечером.

Сейчас дочь не помнит этого эпизода, но признается, что, когда видит полынь, часто срывает веточку, растирает ее между пальцами и ее горький запах вызывает у нее какое-то сложное, трудноопределимое и почти неуловимое чувство-воспоминание. 

Больше текстов о психологии, отношениях, детях и образовании — в нашем телеграм-канале «Проект „Сноб” — Личное». Присоединяйтесь

Вам может быть интересно:

Поддержать лого сноб
1 комментарий
Вячеслав Потапов

Дети очень многое понимают из того, о чем мы считаем, что они не могут понимать. Но и многое не понимают из того, о чем мы считаем, что они должны понимать.

Зарегистрироваться или Войти, чтобы оставить комментарий
Читайте также
По данным портала SuperJob, востребованность высшего образования за последние десять лет упала почти вдвое. Как будет меняться высшая школа в содержательном и организационном плане и какие факторы будут влиять на эти изменения, размышляет руководитель онлайн-центра подготовки к ЕГЭ «Репетиторская империя» Виктор Медведев
Софья Березовская
«Сокровище», «Моя любовь» — только так в повседневной жизни итальянские родители обращаются к своим…
Юлия Щербатова
В Европе и США существует развитая культура второго мнения. Там врачи сами прежде, чем поставить диагноз, иногда отправляют…