Генеральный директор «Эксмо» Евгений Капьев: «Надеюсь, все чёрные лебеди уже прилетели»
В этом году «Эксмо» отмечает тридцатипятилетие. Что было особенно важным за эти годы?
В девяностые на рынке царил колоссальный дефицит литературы: всё, что выпускалось, раскупалось моментально. «Эксмо» начинало с художественной прозы, которая выступала главным драйвером нашего роста. Именно наше издательство фактически сформировало жанр современного русского детектива: произведения Александры Марининой, Татьяны Устиновой и Дарьи Донцовой появились именно тогда, и у них до сих пор миллионы благодарных читателей. Впоследствии мы начали активно развивать детский сегмент и закономерно вышли в лидеры: каждый третий ребёнок в России учился читать по букварю Надежды Жуковой. Кроме того, совместно с Юлией Школьник мы создали знаковые энциклопедии — «Космос», «Земля», «История России», — которые по-прежнему издаются грандиозными тиражами. Ещё одна важная веха — масштабный проект с Disney: мы стали эксклюзивным представителем компании в России. Таким образом, детская литература заняла весьма существенную долю в портфеле издательства.
В 2008 году была образована редакция нехудожественной литературы — как раз тогда её возглавил я. Сегодня это самое объёмное направление нашего бизнеса: книги о здоровье, искусстве и культуре, медицине, кулинарии, путеводители, психология, деловая литература, научно-популярные издания.
В 2025 году мы сформировали редакцию учебной и развивающей литературы. Она демонстрирует двузначные темпы роста, и наша ключевая цель — предложить аудитории лучшие российские и зарубежные методики развития интеллекта и навыков ребёнка.
Последние пять лет мы активно осваиваем цифровой сегмент: направление аудиокниг начинали буквально с нуля, а сейчас выпускаем самое большое число аудиопроектов в стране — от одноголосных озвучек до масштабных аудиоспектаклей с топовыми актёрами. Примечательный факт: в этом году объёмы электронного и аудиорынка в сумме впервые сравнялись с продажами бумажных книг.
Как вы попали в издательство и не хотелось ли сойти с этого корабля, учитывая, сколько кризисов пришлось преодолеть за эти годы?
Я пришёл из сферы бизнес-консалтинга: мы разрабатывали для «Эксмо» стратегию развития розничной сети. Тогда «Читай-город» был совсем камерным, представленным только в Москве, а в итоге превратился в федеральную сеть, насчитывающую сотни магазинов. Олегу Евгеньевичу Новикову результаты нашей работы понравились, и он пригласил меня заниматься развитием новых проектов: сначала это была детская и зарубежная литература, затем — направление нон-фикшен, которое я выстраивал с нуля. Так мы создали «Бомбору» — сегодня это крупнейший специализированный импринт в России.
Но стоит сказать, что с книгами я был связан всегда: в детстве считался лучшим читателем, моя фотография висела на доске почёта в городской юношеской библиотеке Белгорода. Есть и история, о которой я прежде никому не рассказывал: после института, в период пенсионной реформы, мы с друзьями самостоятельно подготовили полный справочник об этих нововведениях. Я выступил одним из соавторов. Мы решили, что людям критически важно обладать этой информацией на тот момент, поэтому сами сверстали книгу, сами наладили дистрибуцию. Возможно, это был не самый удачный коммерческий опыт, но мне за него не стыдно до сих пор.
За эти десятилетия мы прошли путь от обычного издательства до абсолютного лидера книжного рынка и ядра крупнейшей в стране издательской группы «Эксмо-АСТ». На сегодняшний день «Эксмо» выпускает около 10% всех наименований книг в стране, а вся группа охватывает более 25% рынка. Безусловно, это колоссальная ответственность за формирование культурного кода нации. Мы не просто следуем за конъюнктурой спроса, мы активно формируем его: открываем новые жанры, издаем первоклассную интеллектуальную прозу — например, Виктора Пелевина или Дину Рубину. Грамотный баланс коммерческого успеха и высокой литературы — залог нашей устойчивости.
Что касается кризисов, они нас не пугают. Любая турбулентность открывает окно возможностей для кристаллизации новых культурных смыслов. Вообще, я убеждён, что издатель и редактор — одни из лучших профессий в мире. Мы делаем по-настоящему созидательное дело: развиваем, вдохновляем и дарим людям эмоции. Книга сохраняется на века, и это, пожалуй, единственная сфера творчества, оставляющая столь долгий и масштабный след.
Какие важные тренды можно выделить сегодня?
Главный тренд — это фокус на России. Читателю глубоко интересен собственный исторический и культурный контекст. Второй вектор — тяга к эскапизму и поиску опоры через романтику: колоссальный спрос демонстрирует сентиментальная литература, особенно в молодёжном сегменте, и ромфант. Третий, весьма неожиданный тренд — литература ужасов. Жанр стал отлично продаваться, поскольку оказывает на аудиторию почти психотерапевтическое воздействие.
Кроме того, формируется направление, которое на Западе называют healing fiction, — «исцеляющая» литература, синтезирующая психологию и художественный нарратив. В таких книгах сложные экзистенциальные вопросы раскрываются через сюжет, и читатель получает возможность иначе взглянуть на личные переживания. Роман Гэнки Кавамуры «Если все кошки в мире исчезнут» — прекрасный пример: он поднимает фундаментальные вопросы о том, что по-настоящему ценно в жизни, а от чего пора отказаться. Эта книга стала моральным «обезболивающим» и экологичным убежищем для психики: читателю сейчас крайне необходимо чувство опоры и сопричастности.
И наконец, феноменальный ренессанс переживает классика. В частности, продолжается устойчивый рост продаж произведений Достоевского, и неизвестно, где предел этой тенденции. Будем надеяться, что его нет.
В части форматов выделяются мощные тенденции на аудиокниги и восприятие печатного издания как подлинного арт-объекта — с эксклюзивными обрезами, дизайнерскими вставками, нестандартной архитектурой издания. Сегодня книга обязана генерировать эмоцию не только текстом, но и эстетикой. Сейчас мы, к примеру, реализуем масштабный проект совместно со студией MinaLima — одной из лучших дизайнерских команд мира, известной визуальным оформлением вселенной «Гарри Поттера». Такие проекты моментально становятся хитами.
Вы несколько лет активно внедряете нейросети. Где они вам реально помогают — и где вы проводите границу?
Мы используем искусственный интеллект исключительно во вспомогательных процессах. Прежде всего, это аналитика зарубежных проектов: в несколько кликов редактор получает подробное саммари, данные о продажах, отзывы и оценку релевантности для российского рынка. Во-вторых, комплаенс: инструменты автоматической проверки текстов на соответствие законодательству существенно снизили объём рутинного труда, хотя финальное решение неизменно остаётся за человеком. Сейчас мы пилотно запускаем автоматизацию части процессов корректуры — это тяжёлая и скрупулёзная профессия с дефицитом кадров, поэтому ИИ-инструменты здесь приходятся кстати. Значительно помогает алгоритмика маркетингу и подразделениям отчётности: срезы, которые аналитики раньше готовили месяцами, теперь формируются практически мгновенно.
Однако в работе с художественным словом важно знать меру. Когда нейросеть берётся за написание текста, это всегда считывается. Если возникает подозрение, что авторская рукопись сгенерирована, мы проводим глубокую проверку. В случае подтверждения отправляем материал автору на кардинальную переработку, поскольку искусственность текста заметим не только мы, но и читатель.
Главный же вызов, связанный с экспансией ИИ, кроется в риске когнитивной лени. Когда человек осознаёт, что текст может быть написан машиной, слабеют нейронные связи, снижается интенсивность мыслительной работы. Мы серьёзно рискуем утратить сам навык самостоятельного письма и анализа. Неслучайно во всём мире сейчас наблюдается взрывной спрос на головоломки: люди приобретают их, чтобы поддерживать интеллектуальный тонус. Недавно мы выпустили популярнейший западный проект этого направления — «Murdoku. 80 убийственных головоломок на логику» Мануэля Гаранда. Первый тираж в пятнадцать тысяч экземпляров разлетелся за три дня, пришлось экстренно допечатывать ещё двадцать тысяч.
Не могу не спросить про «Книжный рейв» в Российской государственной библиотеке. Как вы сами оцениваете и мероприятие, и резонанс?
Скажу, возможно, парадоксальную вещь: абсолютно всем присутствующим мероприятие невероятно понравилось. Первый канал снял отличный, содержательный сюжет. Важно подчеркнуть, что рейв прошёл совершенно безупречно: был организован строгий фейс-контроль, алкоголь полностью исключался — в барах продавалась только вода. И это был отнюдь не только музыкальный формат. Параллельно функционировали поэтический зал, выставка книжных новинок, а в саму канву рейва были аккуратно интегрированы литературные отсылки — например, среди гостей «появлялся» Печорин. Никакой пошлости, строгий статус культового места соблюдён, ни одна книга не пострадала. Люди уходили счастливыми.
Я внимательно читал отзывы в социальных сетях, и самыми частыми комментариями были: «Как я мог это пропустить?», «Когда будет в следующий раз?» и «Организуйте подобное в Петербурге». Кто-то написал прямо: «Это лучшее мероприятие в моей жизни». Если мы смогли подарить человеку лучшее культурное событие в его жизни, значит, мы на верном пути.
Сегодня книге приходится конкурировать с глобальными корпорациями медиавлияния: социальными сетями, видеоплатформами, алгоритмами. Если мы хотим, чтобы культура чтения жила, книга должна становиться источником мощных позитивных эмоций. Яркие, интеллектуальные ивенты привлекают внимание, которое никакой TikTok не сможет перебить. К слову, более двух тысяч новых оформленных читательских абонементов в РГБ — тоже результат нашего рейва.
А что вы читаете сами, для себя?
Три направления. Первое — классика: «Исповедь» Толстого, «Мастер и Маргарита», великие произведения. Второе — все бестселлеры, чтобы понимать, почему они бестселлеры. Третье — деловая литература, я веду несколько бизнес-клубов: из последнего читали «Антихрупкость» Талеба и «Экономику всего» Аузана — очень хорошие книги для текущего времени.
При этом я сознательно стараюсь ограничивать экранное время. Современные медиаплатформы феноменально научились удерживать наше внимание, поэтому конкурировать со смартфоном мы можем только посредством чего-то выдающегося, будь то сильная проза или тот же литературный рейв. Если вы хотите, чтобы человек оторвался от скроллинга и отправился за новым интеллектуальным опытом, требуются сильные, нетривиальные форматы.
С чем вы входите в следующий год? Какие планы и есть ли опасения?
В последнее время я ловил себя на том, что говорю команде «будет только хуже», и решил: пора с этим заканчивать, надо говорить «будет лучше». На следующий год мы надеемся на рост — больший, чем в этом. Надеемся, что все чёрные лебеди уже прилетели и пора начинать работать с белыми.
Мы намерены уделять максимум внимания именно творческой работе. У нас в запасе масштабные концепции и прекрасные идеи, ожидающие своей реализации.
Из ближайшего — запуск проекта «Фатум. Гаер» авторов Алисы Джукич и Каролины Харит. Это великолепная подростковая франшиза, права на которую уже выкупили в семи странах. За проект буквально боролись крупнейшие издательские дома Западной Европы и Бразилии. Суммарно мы реализовали международных прав на 250 тысяч долларов — на нашем рынке в последнее время подобных прецедентов не было.
Если говорить о продаже международных прав в целом, то в Азии мы сейчас сотрудничаем практически со всеми странами. В Европе картина неравномерна: с итальянскими партнёрами бизнес сохраняется на 100%, с французскими — примерно на 90%, англичане, американцы и немцы откликаются в соотношении 50 на 50. Категоричную позицию заняли лишь скандинавские рынки. Но даже в этих условиях мы фиксировали рост: у «Эксмо» исторически была высочайшая доля отечественных авторов, и после ухода ряда иностранных писателей мы невероятно быстро нарастили объёмы русскоязычной и азиатской литературы. Отдельно хочу подчеркнуть успехи глобальной дистрибуции печатных версий. Усилиями партнёров наши книги сегодня распространяются более чем в семидесяти странах, и мир по-прежнему охотно читает современную русскую литературу.
Что касается рисков, назову их откровенно. Первый фактор турбулентности — маркетплейсы. В этом году на рынок ощутимо повлияла ситуация с Wildberries, и дальнейший ландшафт во многом будет зависеть от стратегии Ozon. Второй риск — активно обсуждаемая законодательная инициатива, согласно которой любые результаты творческого труда можно будет обучать в нейросетях без ведома правообладателей. Как издатель я в корне не согласен с таким подходом. Третий момент — стагнация прикладного нон-фикшена: люди всё чаще задают бытовые вопросы нейросетям, а не ищут их в книгах. И это заметно по динамике продаж в нашем самом большом сегменте. У нас разработана стратегия реагирования, однако технологическое давление на рынок остаётся серьёзным.
Для меня же 35-летие компании — это прежде всего повод выразить глубокую признательность нашим читателям и авторам за эти годы сотрудничества. Я абсолютно уверен, что нас ждёт замечательное будущее. Главное — мы сохранили преданность авторам и несгибаемую веру в то, что книга действительно способна менять мир к лучшему.
