От «Вечернего Урганта» до «Битвы экстрасенсов»: 12 историй о том, как устроены главные российские телешоу

На этой неделе завершаются многие популярные телепроекты, а начиная со следующей кресло перед телевизором станет основным местом досуга подавляющего большинства наших соотечественников. «Сноб» поговорил с профессионалами, усилиями которых мы приклеиваемся к телевизору, даже когда нам не нравится то, что там показывают

Иллюстрация: Sarah Jayne Bird
Иллюстрация: Sarah Jayne Bird
+T -
Поделиться:

Борис Крюк, ведущий и генеральный продюсер телеигры «Что? Где? Когда?» на «Первом канале»:

Я начал работать в дикторской «Что? Где? Когда?» в 1989 году, после института, мне было 24 года. Обычно с ведущим в дикторской сидят два человека: один следит за таймером и счетом — это работа на подхвате — а второй общается с ведущим, если тот захочет, например, проконсультироваться, засчитывать выигрыш или нет; может подсказывать что-то во время игры. Сначала я лет пять просидел на счете, а потом Наталия Ивановна Стеценко (генеральный директор Телекомпании «Игра-ТВ» — прим. ред.) поругалась с Ворошиловым на каком-то эфире, и он сказал, что теперь я буду его редактором.

Ворошилова я очень хорошо чувствовал как ведущего. У него с Наталией Ивановной сложилась традиция общаться записками. Пока идет минута мозгового штурма знатоков, разговаривать нельзя — микрофоны включены, поэтому — только записки. Позже я придумал ставить перед монитором карточки с фамилиями знатоков, и если я на одну из карточек показывал, это означало, что будет озвучена версия данного знатока. В записках я по ходу программы передавал свои наблюдения: допустим, «Друзь заснул», «где Друзь». Это значит, пол-игры прошло, а знаток версий не предлагает, мало себя проявляет, и ведущий, если хочет, может с ним разобраться. Бывало, сам ведущий общался с одним капитаном всю игру — тогда я писал ему, мол, отстаньте, займитесь кем-нибудь другим.

Редактор Валентина Алексеевна Андреева, которая отвечает за коммуникацию со знатоками, работает на программе лет 25, а то и 30. Ее по голосу узнают папы, мамы, жены, дети знатоков. Она помнит все: кто из знатоков играет, кто уже не играет, кто не играет только в этом году, кто куда ездил в отпуск. Все это она мне передает.

В месяц поступает примерно 6 тысяч вопросов от телезрителей, то есть 72 тысячи в год. Вопросами занимаются четверо разборщиков. Мы ведем базу озвученных вопросов, потому что бывало пару раз, что знатоки говорили нам: «Ребят, мы вообще-то в это уже играли!». Последние пять лет такого не случалось. В базе уже около 5 с половиной тысяч вопросов. Был такой случай: правильный ответ на один вопрос был «судьба», а знаток ответил «успех» — я тогда очко не засчитал, но спустя шесть лет, когда снова задали этот вопрос и знатоки ответили «успех», я признал ответ правильным.

Есть особая группа любителей «Что? Где? Когда?», которая демонстрирует невероятную активость на сайте. Один человек, Женя Галкин, оказался уникальным. У него был ник Почтальон Печкин — его до сих пор Печкиным зовут. Он был влюблен в старые декорации, и после смерти Ворошилова он со мной все время воевал, требовал то старую люстру вернуть, то еще что-то. Я ему периодически отвечал. Потом он заявил: «Я к вам привык!» — и устроился к нам на работу. Сейчас Женя ведет трансляции в Интернете до эфира и после — общается со знатоками, показывает закулисье. Раньше мы с Наталией Ивановной считали, что мы истина в последней инстанции, только мы знаем, что когда было на съемках программы. После появления этого двадцатилетнего парня (сейчас ему 28) мы сдались. Спросите, когда звучал тот или иной вопрос — он вам назовет год, серию, команду. Правда, может забыть дату. Самое удивительное в истории Жени Галкина — он с 12 лет говорил родителям, что будет работать на «Что? Где? Когда?», а ему отвечали: «Женя, ты что! Там же блат один!»

Сергей Шанович, креативный директор проекта «ТАНЦЫ» на ТНТ:

Каждый танцевальный номер — а их в выпуске не менее 11 — придумывается и делается в течение четырех дней. Это очень быстро, потому что в индустрии аналогичные номера делаются несколько месяцев. Так мы работаем каждую неделю вплоть до Нового года. Поэтому уже мечтаем о завершении проекта и съемке гранд-финала 29 декабря.

После того как креативная команда проекта определила состав пар на следующую программу, а наставники Егор Дружинин и Мигель с хореографами придумали номера для своих команд, выбрали и согласовали музыку для каждого номера с музыкальными редакторами, в работу вступает сразу несколько цехов: художники, декораторы, пиротехники, стилисты, графики. Мы получаем промежуточный результат за 2-3 дня до эфира, а конечный результат — полноценный поставленный и оформленный номер, как правило, складывается только в день эфира, когда уже режиссерская и операторские группы снимают все действие на сцене. Решающее слово, вердикт «в эфир!» дает главный творец и продюсер проекта Вячеслав Дусмухаметов. Он принимает готовый продукт у всего творческого коллектива, и именно он собрал и вдохновил всю команду на этот танцевальный марафон. Вместе с креативными продюсерами Константином Обуховыми и Арменом Оганяном они выстраивают драматургический сюжет программы, который включает в себя не только танцевальные номера участников, но и их истории, которые они рассказывают до выступления.

У съемки хореографических номеров есть специфика: не все театральные эффекты, приемы из мюзиклов или музыкальных концертов хорошо работают в формате телепрограммы. То, что нас захватывает и поражает, когда мы это видим живьем, не всегда можно снять в столь короткие сроки в этом хронометраже и монтаже. Чтобы снять музыкальный номер, его надо раскадровать, как музыкальный клип или сцену из кино, и снимать потом покадрово, как постановочную съемку. Не всегда в телепрограмме это возможно. Мы снимаем множеством камер и все равно не все успеваем снять, потому что танцоры двигаются по сцене, кувыркаются, летают.

Мы создаем телепродукт, и наше шоу должно быть интересно своей полифоничностью, тем, что все номера разные по атмосфере, и каждый раз у танцоров новая хореография, отличная от той, что была в прошлом выпуске. Творческие руководители команд Егор и Мигель могут поставить пять «темных» номеров подряд — то есть, таких, когда на сцене кромешная темнота, и танцор двигается в луче софита. Это нарушает полифоничность, поэтому, как бы Мигелю и Егору не хотелось думать в своей работе только о танце, они участвуют в телепроекте и как режиссеры-постановщики. Музыка, свет, звук, декорация, графика — все это равнозначные участники шоу, создающие образ каждого танцора. Ты можешь ставить какую угодно хореографию, но если ее не так сняли, смонтировали, подали неправильно, ты не будешь услышан. Когда программа выходит и ее смотрят зрители, ты можешь что угодно рассказывать о своей концепции, но результат твоего труда — то, что увидит зритель. Объяснить зрителю, что ты имел в виду не то, что он увидел, невозможно. Это как печатное слово, которое не вырубишь топором.

«Танцы» — это соревнование, и участники получают голоса телезрителей. Если тот или иной номер их раскрыл, показал зрителям, насколько они ярки, эти ребята получают больше голосов. А поражение складывается из десятка случайных факторов — например, танцор не раскрылся эмоционально, или сам номер его не раскрыл, или постановочная группа не там расставила акценты.

За прошедшие эфиры было сделано уже 84 танцевальных номера. Некоторые из них попадают в копилку наших особых достижений. Например, в первом концерте был потрясающий номер «Кровать — окно» Алисы Доценко и Антона Пануфника. У них были отношения в жизни, и теперь они встретились на проекте, попав в один номер. Им поставили такую хореографию, что на сцене они как будто заново пережили разрыв, а зрители стали свидетелями их личной истории. Получилась потрясающая, почти документальная драма.

Бывают номера с непростым сюжетом, который зритель, скорее всего, не поймет. В тринадцатом выпуске танец строился вокруг темы раздвоения личности. В паре из двух ребят один был депрессивный персонаж, другой позитивный, и у них шел внутренний диалог. Декорации изображали искривленное пространство — дверь висела над сценой, из нее сначала падал один танцор, затем, после внутренних перипетий, по лестнице к двери взбирался и падал оттуда уже другой. Номер был невероятно артовый, очень театральный, отличающийся от всего шоу. И зрителям он понравился — все понимали, что это мегакруто, хоть и не до конца вникали в смысл. Это уже было похоже не на танец, а на перформанс, понять суть действия которого без аннотации трудно.

Главное украшение проекта — так называемые «открывашки», для которых хореографы ставят не конкурсные номера, а делают особенные групповые постановки. Мои любимые на сегодня две: «Витрувианский человек» Егора Дружинина и ставший хитом в YouTube и Instagram номер «Команда Мигеля».

Стараюсь ли я как креативный директор подстраиваться под вкусы массового зрителя? Думаю, что нет. Дизайнер Массимо Веньели сказал: «Вы, конечно, можете выйти на площадь и митинговать за то, какими таблетками лучше лечить ангину, но когда заболеете по-настоящему, нужные таблетки пропишет врач». Когда мы занимаемся творчеством, самая большая в ошибка — отдавать его на откуп толпы. Создать что-либо по настоящему стоящее могут только профессионалы, которые всю жизнь занимались своим делом и что-то хотят донести своим творчеством до всех остальных. Но если то, что ты пытаешься донести до аудитории, само по себе неинтересно, то каким бы ты ни был умным и тонким, тебе нет места в медийном пространстве.

Юлия Шамаль, продюсер программы «Анна Чапман и ее мужчины» на Рен-ТВ:

Героями программы становятся богатые и популярные мужчины, у которых есть белые пятна в биографии, и задача Анны — по этим пятнам пройтись. Ведь показывать в прайм-тайм каких-то идеально гладких, как яйцо, людей — только золотое время тратить. Каверзные вопросы гостям не мы Ане придумываем — она сама. Но у нее, разумеется, есть редактор в ухе, указания которого она обычно не слушает. Аня терпеть не может, когда на нее давят. О чем мы там жужжим ей в ухо? Ну, допустим, на съемках самого первого выпуска Чапман была настроена кокетничать и улыбаться своему первому собеседнику, Иосифу Пригожину, но конкретно в его случае облучение очарованием — не тот способ, который помог бы Ане раскрыть его секреты. Поэтому я говорила: «Будь конкретнее! Будь жестче!»

Среди гостей программы у нас в приоритете представители крупного бизнеса. Но с ними всегда есть одна проблема: они стараются держаться в кадре чересчур достойно и респектабельно, а выглядят в итоге уныло. Например, Феликс Комаров, единственный гражданин России, являющийся членом Рокфеллеровского клуба, который считают частью тайного мирового правительства, ни слова не сказал Ане о политике. Слушать о том, что он думает о погоде за окном, было совсем не интересно. В итоге разговор лежит на полке, ждет второй попытки — мы на таких героях крест не ставим, а откладываем записи с ними на будущее, рассчитывая, что когда-нибудь эти гости все же согласятся ответить на все вопросы с подковыркой.

Фото предоставлено пресс-службой
Фото предоставлено пресс-службой

Зато если гость — актер, выпуски получаются намного интереснее. Пришел к нам Алексей Панин. О, как он рассказывал про свои ошибки, которые допустил в отношениях с женой и дочерью, как обещал исправиться! Рассказал, что остался без денег, настолько, что не хватает даже на билет до Питера и на подарок дочке. Кто-то из команды даже решил его выручить и подарил ему пять тысяч рублей.

Когда Чапман вела «Тайны мира», мы хотели, чтобы она была похожа на агента Скалли — женщину, сексуальность которой обрамляет предельно строгий, деловой образ. Запуская «Анну Чапман и ее мужчин», мы решили, что в этот раз она будет просто чистый секс. Я работаю на телевидении уже много лет и, по моему опыту, всем женщинам-ведущим надо «делать» лица. Но Аня — это отличный материал от природы: она может быть уставшей, ненакрашенной и с грязной головой, однако это вообще не будет ее портить, поскольку, говоря языком театральных режиссеров, в ней есть манкость.

Такие люди, как Познер и Ларри Кинг, берут естественностью — это и есть ключевой фактор успешности шоумена. Вот Ольга Бузова, например, искр не мечет, но она такая, какая есть, и людям это нравится. Зато когда ведущий, будучи непрофессиональным актером, пытается играть, получается у него очень плохо. Мы тоже стараемся, чтобы все видели настоящие эмоции ведущей, а не манерничанье на камеру. И даже когда Ане скучно с собеседником, пусть все видят эту скуку. Все должны нам верить. В начало >>

Анна Куликова, стейдж-менеджер шоу «Вечерний Ургант»

Елена Новикова, художник по костюмам шоу «Ледниковый период»

Марина Баденкова, художник по реквизиту шоу «Ледниковый период»

Анна Чичерина, кастинг-директор шоу «Битва экстрасенсов»

Александр Салоид, бродкаст-композитор

Екатерина Муравицкая, продюсер шоу «Давай поженимся!»

Татьяна Сашина, шеф-редактор программы «Школа ремонта»

Ольга Муханова, продюсер программы «Язь против еды»

К., ассистент реквизитора шоу «Голубой огонек»

Борис Крюк, ведущий и генеральный продюсер телеигры «Что? Где? Когда?»

Сергей Шанович, креативный директор проекта «Танцы»

Юлия Шамаль, продюсер программы «Анна Чапман и ее мужчины»

Назад

Перейти странице