Цифровая тревога и усталость: как мозг теряется в современном инфополе
Представьте: несколько десятков тысяч лет назад ваш далёкий предок отправляется на сбор ягод в новом месте. Ситуация неопределённая — незнакомая местность, непонятно, где заросли гуще, где вода, где опасность и где, в конце концов, ягоды. Предок начинает собирать сигналы: запах, звуки, следы, почва, растительность. Каждый новый — снижает неопределённость, добавляет деталь в модель того, что здесь происходит. Час спустя местность уже читается: он знает, куда идти и чего избегать.
Мозг современного человека — это тот же самый мозг. В анатомически современном виде он существует примерно сорок тысяч лет, и с тех пор его устройство принципиально не менялось. Мы также заинтересованы в сборе информации об окружающей среде, как и наш предок на поляне, потому что эволюционно это обещает снижение неопределённости, а значит, способность действовать точнее. Больше информации — точнее модель, ниже неопределённость, выше шанс справиться. Этот механизм встроен в нас независимо от нашего желания, он исправно работал всю историю человечества и помогал нам лучше адаптироваться к окружающей среде. Сегодня мы собираем информацию в другой среде — в медиа. И это колоссальное изменение как минимум по двум причинам.
Первое. Сигналы поступают к нам не из наблюдаемой реальности напрямую, а из её переработанной версии. Философ Жан Бодрийяр называл это гиперреальностью — состоянием, когда медийные образы не отражают реальность, а замещают её и начинают восприниматься как более реальные, чем сама реальность. При этом мы по-прежнему обрабатываем медиа как будто это прямой доступ к миру: мозг активирует сходные зрительные зоны, когда вы видите дождь за окном и когда смотрите на него на экране, — хоть и с разной глубиной телесного включения.
Второе. Естественная среда, под которую подстраивался мозг в процессе эволюции, устроена предсказуемо — в ней есть устойчивые цепочки сигналов. Журчание ручья означает, что вскоре покажется водоём. Потемневшее небо — что скоро пойдёт дождь. Одна единица восприятия тянет за собой следующую, и мозг успешно предсказывает, что будет дальше. Этот процесс — стабилизирующий; возможно, именно поэтому созерцание природы даёт такое характерное чувство настройки. То, из чего мы собираем представление о мире сегодня, — заголовок новости, пуш-уведомление, комментарий под постом, сторис знакомого, голосовое от мамы, очередной виток чужого скандала, — всё это приходит из сотен несвязанных источников, каждый из которых конкурирует за ваше внимание, а не работает на вашу модель мира. Сигналы больше не складываются в одну «поляну», а дробят её.
Вы открываете ленту с тем же импульсом, с каким ваш предок прислушивался к звукам. Только теперь попытка дособрать модель через дополнительную информацию даёт противоположный эффект. Модель не уточняется, а фрагментируется, и возникает набор характерных состояний: фоновая тревога без источника, ощущение «я в курсе, но ничего не понимаю», когнитивная усталость к середине дня, снижение способности принимать даже бытовые решения.
Таким образом, хотим мы этого или нет, но на штурм медиаполя мы бросаем довольно-таки архаичный механизм, разработанный для ориентации в природе. Другого у нас нет — в этом главная загвоздка. Что же с этим делать? Останавливать инфопоток усилием и без того перегруженной силы воли — способ проиграть.
Один из возможных путей — сдвиг в том, как мы воспринимаем инфополе. Если вы хотя бы на несколько минут в день перестанете относиться к нему как к источнику картины мира — это запустит каскад изменений. Это не отказ от информации, а смена способа её чтения. Работающий микронавык здесь — задать себе один вопрос перед тем, как открыть ленту или новостной сайт: «Я иду за информацией, которая мне нужна для конкретного решения, или за сигналом, что всё под контролем?» Первое имеет смысл, тогда как второе почти всегда ловушка. Итак, мы читаем не чтобы узнать, а чтобы снять тревогу, но поток её, как правило, увеличивает, а не снижает.
Есть у этой истории и другой уровень — телесный. Конкуренция за наше внимание идёт не только между соцсетями, новостями и короткими роликами. Она идёт между медиа в целом и нашим телом. Возможно, вы вскользь задумывались о том, как меняется ваша поза, напряжение мышц лица, взгляд при взаимодействии с экраном. Возможно, вы скроллили ленту, даже когда были голодны или хотели в туалет. Причина таких состояний — игнорирование сигналов интероцепции.
Интероцепция — отдельная система восприятия внутреннего состояния тела: дыхания, сердцебиения, мышечного напряжения, наполненности желудка. Именно из интероцептивных сигналов мозг собирает то, что мы называем «самочувствием» и, в значительной степени, то, что мы называем эмоциями. Ответ на вопрос «как я сейчас» приходит во многом не из головы, а из тела.
Внимание — ресурс ограниченный. Когда основная его часть уходит на внешний поток стимулов — быстро сменяющиеся картинки, тексты, лица, реакции, — сигналы от тела не исчезают, но перестают доходить до сознания. Это не метафора: в исследованиях видно, что точность восприятия собственного сердцебиения у людей падает во время задач, требующих концентрации на внешнем. То же самое — с дыханием и другими внутренними сигналами.
Именно поэтому после долгой сессии в ленте человек может обнаружить зажатые плечи, сухость во рту, ощущение неопределённой тревоги разом, а не постепенно, как это было бы при нормальной работе канала. Наше тело сигналит всё время, просто во время скроллинга сигналы проходят хуже. Это значит, что, чтобы атрибутировать своё состояние среде, а не себе, нужна не сила воли, а восстановленная обратная связь с телом. И это отдельный навык, которому пока ещё мало учат.
Работающий протокол здесь — регулярный телесный чек-ин. Поставьте тихое напоминание раз в два часа в течение рабочего дня. Когда оно сработает, на десять секунд переведите внимание с экрана на тело и последовательно отметьте: как я сейчас дышу — глубоко или поверхностно, ровно или с задержками; что с плечами и челюстью; когда я последний раз пил воду; ощущение времени сжато или растянуто. Важно не пытаться оценивать или исправлять сразу — только заметить. Через несколько дней начинает проявляться то, что раньше было невидимым: определённые типы медиапотребления дают определённые состояния. Эта связь и есть та атрибуция, без которой любая «цифровая гигиена» работает недостаточно эффективно.
Третий важный пункт более осмысленной навигации по инфополю — признание того, что оно воздействует на всех по-разному. То, что у одного вызывает перегрузку, у другого проходит фоном. И когда ваш знакомый спрашивает: «А ты видел? Читал?» — а у вас от этого сжимается всё внутри — это нормально. Универсальной цифровой гигиены не существует — есть разные профили уязвимости, и каждому человеку полезно знать свой.
Один из самых проверенных параметров такой уязвимости в когнитивной науке — intolerance to uncertainty, непереносимость неопределённости. Насколько человек способен выдерживать неясность, не пытаясь немедленно её закрыть. При низкой толерантности любая неясность субъективно переживается как угроза и запускает импульс немедленно что-то узнать, проверить, загуглить, обновить ленту. В инфосреде это работает как замкнутый контур: неопределённость вызывает поиск, поиск даёт ещё больше фрагментарной информации, фрагментарная информация увеличивает неопределённость, круг повторяется. Именно люди с низкой толерантностью к неопределённости перегружаются первыми, потому что сама неопределённость для них непереносима.
Ясность в мире избыточной информации достигается не за счёт её количества, а за счёт перенастройки того, как мы с ней обходимся, и знания себя как читателя. В следующий раз, когда лента потянет: «ещё немного, и всё станет понятно», вспомните древнего охотника-собирателя и Бодрийяра. Возможно, этой секунды хватит, чтобы нащупать собственный режим взаимодействия с медиа.