Все новости
Редакционный материал

Людмила Улицкая: Самое важное предназначение человека — превращать свою жизнь в текст

В 2020 году «АСТ» исполняется 30 лет. В честь круглой даты российское издательство выпустило видеокнигу «30 глав» — 30 интервью со своими главными авторами. Среди них: Евгений Водолазкин, Денис Драгунский, Алексей Иванов, Ася Казанцева, Любовь Казарновская, Сергей Лукьяненко, Владимир Познер, Людмила Улицкая, Александр Цыпкин, Гузель Яхина, а также хедлайнер проекта — Дэн Браун. «Сноб» публикует избранные интервью с писателями и публицистами. Писательница Людмила Улицкая рассказала о том, почему произведение «Чума» было опубликовано спустя 42 года после его создания, о ее новой книге и о своем отношении к прозе
23 ноября 2020 14:27
Фото: Пресс-служба издательства «ACT»


Ɔ. Людмила Евгеньевна, как правильно к вам обращаться: писатель или писательница?

Знаете, мне абсолютно все равно. Это одна из проблем, которую я даже не пытаюсь решить. Ни тот, ни другой вариант меня не унижает, не оскорбляет. Я помню, что первые годы предпочитала говорить: «Я — литератор, так, что-то пишу». Так что оставим этот вопрос решать читателям.


Ɔ. В 1978 году вы написали киносценарий «Чума», который опубликовали только в 2020 году. Почему так долго пришлось ждать?

Я совершенно точно помню, когда я этот сценарий написала. Это был 1978 год. Это был год, когда мне исполнилось 35 лет. Дело в том, что я тогда совершала переход из одной профессии в другую и решила, что пойду учиться. Тогда открывались курсы киносценаристов при Доме кино, вел их Валерий Фрид, замечательный автор. И я ему отправила этот сценарий, который уже был написан. Он мне позвонил через пару дней и сказал: «Я вас не возьму».

Я особо и не рассчитывала попасть на эти курсы, поэтому не очень расстроилась, говорю: «­Ну, что ж делать». — «Вы уже все умеете, мне вас нечему учить». Таким образом, моя карьера, которая могла случиться, если бы я пошла туда учиться, не состоялась. И этот сценарий лежал невостребованным, а я никому его и не предлагала. Но сейчас, когда запахло эпидемией, я поняла, что сегодня он очень интересен. 

Это подлинная история, которая произошла в 1939 году. Ученый, который занимался чумой, из Саратова приехал в Москву, заразившись у себя в лаборатории в день отъезда, разбив пробирку. С этого момента могла начаться большая эпидемия, но она не началась. В результате умерли тогда только три человека, и она была остановлена усилиями НКВД. Я думаю, это был единственный и случайный поступок, за который им можно сказать спасибо. Потому что все остальные действия были смертоубийственными и наложили чудовищный отпечаток на историю страны и на сам характер человека советского, который десятилетиями жил в диком страхе. 


Ɔ. И чем все закончилось?

Эта история имела, в общем, замечательный финал. Люди, которых арестовывали, и их семьи были абсолютно уверены, что они прощаются на всю жизнь. Собственно говоря, в этом сценарии и разыгрывается эта ситуация страха и неопределенности. И это то, что сегодня мы почти не ощущаем вот в этой истории с коронавирусом, но, может быть, почувствуем через какое-то время: всякий раз, когда возникает такая тревожная ситуация, человек теряет личную свободу. Она уменьшается, уменьшается, и мы ее отдаем добровольно. Потому что опасность заболевания оказывается страшнее, чем угроза потерять свободу. Поэтому мы с вами охотно надеваем маски и выполняем все требования, которые нам предъявляет сегодняшняя эпидемиологическая обстановка. Но мы знаем, что может быть и следующий шаг, который будет ограничивать наше право на свободу, на свободное слово, волеизъявление. Все это и описано в этом сценарии. Может быть, я сегодня написала бы иначе, но когда я сценарий вновь прочитала в этом году, поняла, что пора его опубликовать. 


Ɔ. Как думаете, почему не смогли предотвратить эту пандемию?

Жизнь всегда предлагает какие-то абсолютно новые ходы, которые очень трудно предвидеть. Человечество знает о холере, чуме и множестве заболеваний, которые эпидемически поражают мир. Но то, что происходит сейчас — это глобальная история. И мы оказались в ситуации, где одни страны более развиты, другие — менее. В одних странах прививка будет сделана быстро, а до других она никогда не дойдет. Вообще наше время тем и интересно: возникают вещи, которых раньше никогда не было.


Ɔ. В одном из интервью вы сказали: «У меня писательская судьба необычайно удачная, я совершенно на такое не рассчитывала». А на что изначально рассчитывали?

Вы знаете, я графоман. И дело в том, что нет ни одного на свете писателя, который не был бы графоманом. Потому что человек, который не любит этот процесс, он делается кем угодно, но не писателем. Вот надо любить писать. Я с раннего детства писала дневнички, записочки, письма — мне это было естественно и приятно. Во мне всегда сидело это желание записать. Сейчас, когда я уж точно стала писателем, более того, уже почти перестаю им быть, потому что выхожу из этого пространства, я должна вам сказать: это самое важное предназначение человека — превращать свою жизнь в текст. Это то, что Вернадский называл «ноосфера», мир текста. Поэтому я всем говорю: не важно, хорошо ли у вас получается, красив ли ваш текст. Писать — исключительно важное занятие для человека. Когда творец создавал этот мир, он создал первоначальный текст — ДНК, которым обладает каждая живая клетка. А то, что производит человек, — это текст второго порядка, и мы, как Творец, тоже умеем производить текст. Эта мысль меня ужасно волнует, занимает. И поэтому я всем говорю: «Пишите-пишите — это богополезное и душеспасительное занятие». А писала я всегда, просто никогда не думала, что это станет профессией, но жизнь меня потихонечку туда вывела. Идеи такой изначально у меня не было.


Ɔ. Помните день, когда впервые пришли с рукописью в издательство?

Прекрасно помню. Во-первых, сначала у меня вышли детские книги в издательстве «Детгиз». А роман свой я принесла в другое издательство. Пришла с романом. Человек разговаривает по телефону, я стою в дверях и слышу половину разговора. Он говорит: «Нет-нет-нет, нет-нет, это нас не интересует, нет. Только роман. Только любовный роман». Я стою. Наконец он вешает трубку, говорит: «Что у вас?» Я говорю: «Любовный роман» Это был роман «Медея и ее дети», вот так он туда и попал. И действительно он вышел, и это было чудесно. А до этого был сборник рассказов. 


Ɔ. И еще была повесть.

Да, вышла в «Новом мире». В конце 1980-х годов были какие-то публикации журнальные, их было немного. Первая моя книжка вышла в 1993 году, в издательстве «Галлимар», на французском языке. Потому что, пока моя рукопись здесь шла долгими путями, французское издательство получило ее через мою подругу и быстренько перевело. Для «Галлимара» я — уникальный автор, потому что я единственный писатель, который опубликовался в этом знаменитом издательстве, не имея ни одной книжки на родном языке. Так вот получилось. Почему я говорю, что мне дико повезло? Потому что это не знакомства, не какие-то специальные обстоятельства, помощь чья-то — нет. Просто вот так карта легла, что называется. 


Ɔ. Ваша первая повесть была опубликована, когда вам было почти 50 лет. Не жалеете, что ваши произведения не выходили раньше?

Дело в том, что, когда я ушла из Института общей генетики, я лет десять не работала. Это были годы, когда у меня родился один ребенок, потом другой. Я с ними ходила, варила кашу и вела жизнь домашней хозяйки — нормально. Потом, когда они немного подросли, мне надо было снова идти работать. А профессия моя — генетика — это сфера, которая каждый год по объему увеличивается в тысячи раз. Поэтому я поняла, что уже в генетику не вернусь и, наверное, буду работать в лаборатории, делать анализы крови. Но тут какое-то чудо подвернулось, меня взяли в театр, причем в качестве заведующей литературной частью. И вот эти три года, которые я провела в театре, они меня и перевернули. Потому что, когда ты читаешь чужие пьесы, хорошие и плохие, ты учишься. И вот, когда я уже прошла эту некоторую школу, я поняла, что, в общем-то, тоже могу попробовать.


Ɔ. И написали первую пьесу?

И надо сказать, что пьеса «Мой внук Вениамин», которую я тогда написала, до сих пор идет в некоторых российских театрах. Очень локальная, очень прямолинейная, очень элементарно написанная, но грамотно. С точки зрения драматургии она была сделана совершенно правильно. Потом я еще написала какое-то количество пьес. И сейчас, кстати говоря, вот именно в последние месяцы, я тоже пишу пьесу, которая никак у меня не получается.


Ɔ. О чем она, если не секрет?

Это совершенно не секрет, но я с ней так завозилась. Она из области футурологии. Она описывает мир, в котором совершенно точно стало ясно, что мужчин в популяции должно быть не больше чем 7%. Потому что, когда их больше, агрессивная природа мужчин меняет общество так, что оно начинает воевать. Поэтому мир в основном женский, а мужчин держат на развод. 


Ɔ. Феминистки будут рады.

Ну нет, там не так прямолинейно. Пока что мне очень забавно и занятно, и смешно этот сюжет всячески прокручивать.


Ɔ. А о чем будет ваша новая книга?

Она называется «Бумажный театр. Непроза». В ней будут не только пьесы, но и эссе, несколько сценариев — все непоставленное. В общем, это будет все то, что я в своей жизни хотела бы, но не напечатала. Вот сейчас я это собрала.


Ɔ. В вашей последней книге «О теле души» есть и стихи. Еще были стихи в «Медее и ее детях», написанные от лица героини. Это разовый опыт или вы стихи пишете давно и они где-то в столе лежат?

Я стихи пишу всю жизнь, с довольно раннего возраста. И никогда их не публиковала. Я вообще читаю в последние годы больше поэзии, чем прозы. Для меня это очень важная высшая часть литературы. Свои стихи я стесняюсь публиковать, считаю, что они недостаточно хороши для того, чтобы выйти на поверхность. Но как раз вот в последнее время подумала: а может, и соберу сборник. Не уверена, просто размышляю на этот счет.


Ɔ. Западные букмекеры каждый год делают ставку на Людмилу Улицкую как кандидата на Нобелевскую премию по литературе. Не стал исключением и этот год. Вы бы хотели получить Нобелевскую премию?

Это очень трудный вопрос. Сказать, какую я премию хотела бы получить действительно? Букеровскую. По той причине, что, с точки зрения собственно литературы, главная премия — это Букеровская. Нобелевская премия — она такая немножко игристая. В ее установочных документах есть формулировка «за гуманитарный вклад». Это почетно, замечательно и прекрасно, но это не вполне литературная премия. Там есть некоторая политическая игра. Но я уже не играю, мне уже слишком много лет. Дали бы — сказала бы «спасибо», не дали — нисколько не расстроилась.


Ɔ. Издательству «АСТ» в этом году исполняется 30 лет. Что для вас «АСТ»?

Это издательство — единственное, с которым я работаю. Моим первым редактором стала Елена Шубина. Она — мой пожизненный редактор. Поэтому для меня издательство «АСТ» — это Лена Шубина. Должна вам сказать, что если бы она перешла в другое издательство, то я бы перешла вместе с ней. Потому что мы хорошо понимаем друг друга, мы хорошо работаем. То, что делает она, очень важно для моих книг. Она достаточно жесткий редактор, и только в редких случаях я не принимаю ее замечаний. Так что для меня «АСТ» — это Шубина.

Беседовал Никита Пименов

Больше текстов о политике и обществе — в нашем телеграм-канале «Проект "Сноб" — Общество». Присоединяйтесь

Поддержать лого сноб
0 комментариев
Зарегистрироваться или Войти, чтобы оставить комментарий
Читайте также
Дмитрий Быков
В 2020 году «АСТ» исполняется 30 лет. В честь круглой даты российское издательство выпустило видеокнигу «30 глав» — 30 интервью со своими главными авторами. «Сноб» публикует избранные интервью с писателями и публицистами. Писатель Дмитрий Быков рассказывает об инках, истребителях и, совсем немного, о литературе
В 2020 году АСТ исполняется 30 лет. В честь круглой даты российское издательство выпустило видеокнигу «30 глав» — 30 интервью со своими главными авторами. Среди них оперная певица Любовь Казарновская. Она рассказала «Снобу» о выходе ее новой книги «Страсти по опере», работе в театре и жизни в селе Вятское
Владимир Познер
В 2020 году АСТ исполняется 30 лет. В честь круглой даты российское издательство выпустило видеокнигу «30 глав» — 30 интервью со своими главными авторами. Журналист Владимир Познер рассказал о своей новой книге, создании фильма о Японии и о том, почему не поедет на съемки передачи в США