Все новости
Редакционный материал

Чем заняться перед смертью

Любому человеку суждено покинуть этот мир. Но как сделать так, чтобы этот уход был наполнен смыслом для самого себя?
8 февраля 2021 10:25
Иллюстрация: Veronchikchik

Мужчина лет сорока-пятидесяти с лицом старшего научного сотрудника. Пришел один, назвался Михаилом, сел в кресло, похрустел пальцами.

— Не хрустите, пожалуйста, — попросила я. — На меня это как-то негативно действует, на уровне физиологии. Вот знаете, как когда вилкой по стеклу скребут. Хотите дам что-нибудь в руках покрутить, для снятия психомоторного напряжения? У меня есть.

— Простите, больше не буду. Мама тоже говорила, что ее раздражает.

— Так дать? Вот у меня колечки есть. Или тряпочный шарик…

— Нет, не надо, спасибо. 

Мы еще помолчали. Я прикинула, какие у него должны быть дети. Вероятно, подростки, учатся в какой-нибудь математической гимназии. Может быть, проблемы с социализацией? Или перенапряглись от математики и кружков по английскому и китайскому, стали резать себе руки или еще что-нибудь такое? А может быть, он поздно женился (не случайно же маму вспомнил)? И теперь ребенок маленький, а он не знает как с ним вообще? Или он в разводе и хочет наладить отношения с подросшими детьми, но не понимает, как к этому подступиться?

— У меня недавно умерла мама, — сказал Михаил.

— Мои соболезнования.

— Спасибо. Я хочу вам рассказать.

Прикинула, что его матери должно было быть от семидесяти до восьмидесяти лет. Почтенный возраст. А ему что же, и рассказать о ее смерти некому, кроме как психологу в детской поликлинике? Если так, то мне его и вправду искренне жаль. И, разумеется, я его выслушаю. Сын, потерявший мать. Какая разница, сколько ему лет.

— Вы, наверное, сейчас думаете: чего он пришел, спятил, что ли? — грустно усмехнулся Михаил.

— Нет, так радикально я не думаю. Слишком много всякого видела и слышала. Мир очень прихотлив в комбинаторике.

— Да, конечно. Я понимаю. Я слушал ваши лекции по онтогенезу.

В Питере я читала цикл «Онтогенез» всего один раз и для совсем узкого круга. Попыталась вспомнить там Михаила. Не получилось.

— Я подумал, что вы как раз тот человек, который поймет. И может быть, расскажет другим. Мне кажется, в наше время это важно. И еще мне кажется, что мама тоже этого хотела бы.

Тут я совсем успокоилась и настроилась слушать. Была интеллигентная старушка. Прожила большую жизнь и скончалась. Теперь ее интеллигентный сын выполняет то, что он сам назначил ее последним желанием. Все очень лирично, традиционно и респектабельно. 

— Я вас внимательно слушаю.

— Вы когда-нибудь думали о том, чем современным людям заняться перед смертью? 

— Гм. Ну, наверное, составить завещание? Пройти какой-нибудь религиозный обряд, если человек принадлежит к какой-то конфессии? — подумав, предположила я. 

— Да. Но все это не занимает много времени. Пара часов первое, и от силы пара часов второе. А остальное время? Ведь сейчас медицина развилась настолько, что, во-первых, человек достаточно хорошо осведомлен о своем состоянии, и если когнитивные функции сохранны, то он прекрасно понимает, что умирает, а во-вторых — современное обезболивание часто дает какое-то время простого ожидания смерти…

— Ну, я считаю, что обезболивание в конце жизни — это хорошо, — твердо сказала я. — Умрем мы, конечно, все, но чего же страдать-то попусту?

— Конечно, это большое благо. Я тоже так считаю. Но это не снимает проблемы. Это еще жизнь. И это — время. И это время надо чем-то занять. Вы согласны?

Я осторожно согласилась, догадываясь уже, что у него есть какое-то предложение относительно программы предсмертных развлечений. Может быть, скорбящий по матери Михаил не так стабилен, как мне показалось?

— И еще — это проблема для окружающих, — продолжил между тем свою мысль мужчина. — Близких, родственников, друзей, персонала какого-нибудь хосписа, если человек умирает не дома. Что в такой ситуации будет правильным? Просто оставить его лежать и умирать, осуществляя потребный уход? Или разговаривать с ним? О чем? Отвлекать от мыслей о смерти? Но как? Или просто сидеть рядом, смягчая и разделяя одиночество. Но можно ли на самом деле разделить такое, последнее одиночество человека?

— И что же вы предлагаете? — не выдержала я. 

— Я сам не предлагал и не предполагал ничего. Но, к нашему огромному удивлению и, конечно, облегчению, выяснилось, что моя мама заранее подумала об этом вопросе и исключительно собственными усилиями полностью сняла для нас, для семьи, эту проблему.

Его мама покончила с собой? — мысленно удивилась я. — Или перед смертью ушла в горы, как старушка в «Легенде о Нараяне»? Но при чем же тут «облегчение»? Нет, не вяжется.

— Что же она сделала? 

— Моя мама была образованным человеком. Когда появились компьютеры и интернет, она их уже в зрелом возрасте неплохо освоила. И все возможности сопутствующих гаджетов тоже осваивала по мере того, как они появлялись в нашей семье. Внуки с удовольствием ее учили — мой старший сын всегда говорил, что «бабуля очень хорошо схватывает, ее учить приятно». И именно тогда, как мама мне объяснила, ей пришла в голову мысль о составлении некоей летописи своей собственной жизни. Но вначале ее несколько расхолаживала бессмысленность данного деяния: я сама и так все неплохо помню, а кроме меня, не следует обольщаться, это никому не нужно. А потом у нее начали умирать старшие друзья и подруги, она носила кому-то из них в больницу старые альбомы и фотографии… Тогда она внезапно увидела цель и алгоритм.

И вот, нам она тогда, конечно, ничего не сказала, но практически сразу же начала действовать. Для начала она оцифровала все семейные фотографии. Попросила прислать что-то ее младшего брата, который живет в Новосибирске, и еще живую на тот момент старшую двоюродную сестру, которая живет в Лос-Анджелесе. Кстати, как мы потом узнали, с сестрой она поделилась своим ноу-хау, та сначала загорелась, но потом оказалась слишком больной, ленивой и еще, наверное, слишком сильно оторванной от корней. Но в результате там есть даже фотография моего купца-прапрадеда с огромной бородой и фото дома и могил кого-то еще более древнего из маминого рода. 

Потом мама собрала все, что смогла найти про город времен своего детства (она родилась и до 12 лет жила в Пскове), и составила очень сильный альбом про предвоенный, военный и послевоенный Псков. Потом сделала то же самое про Ленинград — город, в котором она взрослела и прожила всю жизнь. Каким она его впервые увидела, как он менялся, каким стал теперь — мама всегда была чувствительна к архитектурной среде, я помню это по детству, как она меня таскала за собой и обращала внимание на всякие архитектурные завитушки, линии и тени. Тогда у меня сводило скулы от скуки, но сейчас я с каждым годом все больше понимаю, что она сформировала у меня взгляд, и мне чем дальше, тем больше становится самому интересно. 

Потом настал черед путешествий: мама использовала и свои оставшиеся, и чужие фотографии тех мест, где ей довелось побывать — одной или с друзьями, в турпоходах, в командировках. Мама была энергетиком, она ездила и на Саяно-Шушенскую ГЭС, и на Асуанской плотине бывала. Очень красиво получилось, изумительные места, профессиональная съемка, а потом молодая смеющаяся мама с такими же молодыми друзьями на фоне Байкала или Кавказских гор.

Потом фотографии близких и не очень друзей и, вероятно, коллег. Может быть, даже врагов, я бы не удивился. Тех, кто был рядом в разные этапы ее жизни. Такие странные лица, не похожие на нынешние. Некоторые, что удивительно, взяты из тогдашних газет, похоже, мама искала их в библиотеке. Мама была не очень открытым человеком, и я так и не узнал, что ее с этими людьми связывало. Жена говорит, что на одного из тех газетных персонажей я похож намного больше, чем на своего родного отца, каким она его помнит. 

Не знаю. Истории знакомства и женитьбы мамы и отца был посвящен отдельный раздел. Там же — все их совместные фотографии до последней — она у его гроба, без слез, с серьезным лицом и откинутой для фотографии черной вуалью.

Фотографии самой мамы в разные периоды жизни. Их не очень много сохранилось. Зато в последние годы мама много и с удовольствием фотографировалась и с нами, и на фоне разных памятников и пейзажей. Мы посмеивались над ней, ничего не зная о ее замысле. Уже почти в самом конце мама, улыбаясь, сказала моей жене: «Вот, нынешние делают эти сотни селфи чуть не каждый день. Вроде бы — зачем? А видишь, если подойти с умом, потом самому и пригодится».

Пошел черед подписей на картинках — для этого мама освоила еще десяток разных программ. Потом — музыка, причем она старалась подбирать для разных эпох своей жизни те мелодии, которые ей нравились в данный период. Все это перемежается какими-то медитативными длинными роликами про африканские саванны, вулканы, тропики, жизнь в океане, блуждание по улочкам в Индонезии — все это она выбирала из интернета на свой вкус. Много роликов с идущим дождем и падающим снегом. Еще — плывущие облака, мама всегда любила на них смотреть… В общем, вы, наверное, уже поняли? 

— Однажды, когда все было уже ясно, ваша мама вручила вам… что? Флешки? 

— Берите выше — два накопительных диска. Синий и красный. Они были помечены цифрами — один и два. Там было записей на пять суток.

— А сколько она умирала?

— Мы ставили записи две недели, сразу как мама слегла. Как раз хватило, учитывая, что она много спала. Последний день она была без сознания, но я все равно не выключал…

— Абсолютно правильное решение!

— Мне казалось, что мама была очень горда своей придумкой. Как-то сказала: ну вот видите, вам не надо напрягаться, думать, меня развлекать и отвлекать, вы можете спокойно заняться своими делами. И в общем-то это была правда. И еще так говорила: вот, захотите меня вспомнить, не надо придумывать ничего и на кладбище тащиться — включили, посидели немного и дальше пошли. 

И еще: мои сыновья… Вы знаете, они часто приходили и просто сидели рядом с ней и смотрели. Старший у меня такой же закрытый, как мама, и в общем-то я сам, а младший в породу жены — он потом раз на кухне заплакал и говорит: а я, оказывается, бабушку-то совсем не знал.

Возможность рассказать о себе так, как ты хочешь. Что-то подправить. Что-то еще раз пережить. Обобщить. Увидеть. Вот таким я был и жил. Вот это видел, это любил. Это важно. Во всех смыслах. Вы понимаете? 

— Конечно понимаю, — кивнула я.

— Спасибо, что выслушали.

— Вам спасибо. Я думаю, ноу-хау вашей матери теперь многим пригодится.

Больше текстов о психологии, отношениях, детях и образовании — в нашем телеграм-канале «Проект "Сноб” — Личное». Присоединяйтесь

Поддержать лого сноб
6 комментариев
Светлана  Горченко
Оставить жизнь

Моя мама умерла в 2009 году. До этого - 14 лет онкологии (рак крови). Оставила мемуары в трёх томах. Компьютером овладеть не успела, все три тома написаны от руки, в толстых  тетрадях, с вклеенными ксерокопиями фотографий, суперважных телеграмм, открыток, газетных вырезок. Младший брат, в семье которого она жила, все оцифровал и размножил в трёх экземплярах (нас трое: я, сестра и брат).

Мама говорила, что само погружение в прошлое продлевает жизнь и улучшает самочувствие. Медитировать на детство, на юность, на молодость, на счастливую зрелость...

Но дальше - придётся писать о раннем вдовстве, о других потерях - нужны силы, которых осталось мало. Разве что "в назидание потомкам"?

Хотя идея настолько хороша, что в каких-то случаях к этому можно и профессиональных помощников подключать, если со своими близкими не сложится.

Предсмертные шедевры...

Катерина Мурашова

В том то мне кажется и дело, что можно самому выбирать - это возьму, это оставлю, а это не буду...

И не обязательно предсмертные, можно хоть с 15 лет начинать делать эту летопись, потом не придется вспоминать, какую музыку я в то время любил, какие книги, что с какими людьми делал. Интересно же. И фотки "на фоне" сразу ложатся...

Вячеслав Потапов

У меня лежит всё практически неоцифрованное. И сейчас практически не фотографирую - только дочерей раз в год.

PS Вилкой по стеклу... Да что там вилкой - вот если правильно подобранным пенопластом! Мои товарищи по студенческой общаге знали, что я этого не люблю, и, когда что-то от меня хотели, начинали возить пенопластом по окну, и я кричал - Прекратите! Я все сделаю!

Катерина Мурашова

Надо оцифровать, мне кажется. Удобнее будет. 
Мне кажется это вообще очень умная практика для современного молодого даже человека - пишешь и иногда смотришь - ну, что я такое?;))
У нас как то обычно не было под рукой пенопласта ;))

Вячеслав Потапов
Катерина Мурашованаверное, время еще не пришло мне все это оцифровывать. Лежит на чердаке. В связи со смертью двоюродного брата начал писать запросы по загсам про родственников - вот были планы продолжить, это квест, в т.ч. и с чисто бюрократической точки зрения - они не дают сведений, если документально не докажешь, что родственник.
Катерина Мурашова

Екатерина Вадимовна, здравствуйте! Пишет Вам Вадим из Питера. По поводу статьи: «Чем заняться перед смертью». Если можно. 

Неплохое занятие на «заслуженном отдыхе». Типа, «посади дерево…». Я начал писать воспоминания в 60 лет, через три года после выхода на пенсию. Меня привлекает сам процесс. Занимаюсь этим уже более 4-х лет, параллельно с хождением на работу. 

Основным побудительным мотивом для написания хроники событий моей заурядной частной жизни послужили записки моего отца, увидевшие свет в 2006-ом году и названные им «Хронографом». Умер он в 2010-ом. На старости лет папа с моей небольшой помощью освоил Word. Ещё я оцифровывал для него на служебном сканере фотографии и слайды. По папиной инициативе пришлось даже «проапгрейдить» домашний матричный принтер до МФУ, позволяющего ему самому сканировать фотографии и слайды и осуществлять цветную печать. Отец распечатал и переплёл (в мастерской) два экземпляра своих мемуаров. 

Интересно, что и мой тесть (он здравствует до сих пор – ему 93 года) в середине 90-ых оформил свои воспоминания в машинописном виде с вклеенными фотографиями и газетными вырезками. Как считает моя супруга, главным его мотивом было чем-то себя занять. 

Я, по мере написания, выкладываю части своих мемуаров в сеть. И кидаю ссылки детям, друзьям, а также некоторым одноклассникам, однокашники по ЛГУ и коллегам – участникам и свидетелям описанных событий. Кто-то читает. 

И ещё маленькое замечание. НМВ, все цифровые носители, (включая и Интернет-ресурсы) имеют один существенный недостаток: они недолговечны. По сравнению с бумажными.

Зарегистрироваться или Войти, чтобы оставить комментарий
Читайте также
Арина Холина
Новая этика — жизнь без лицемерия и кокетства. И все, кто не готов быть самим собой, скоро безнадежно отстанут от жизни
Галина Альтман
Что я могу сказать миру, как женщина? Есть ли женщине вообще, что сказать миру? А главное, что «мешает» женщине…
Алексей Алексенко
Возможно, в физике скоро появится пятое фундаментальное взаимодействие — в дополнение к гравитации, электромагнетизму, сильным и слабым ядерным силам. Кто его заказывал?