Внимание!
18+
Этот материал предназначен лишь для тех, кто старше 18 лет.
Нет, спасибо Да, мне уже есть 18
Все новости
Редакционный материал

Специалист по смерти

Если ваш ребенок основательно погружен в тему смерти, это вовсе не значит, что нужно опасаться суицида. Может быть, перед вами будущий ученый с мировым именем?
15 марта 2021 10:50
Иллюстрация: Veronchikchik

Материал предназначен для лиц старше 18 лет

— Помогите мне, пожалуйста, разобраться. Мой сын зациклен на смерти.

— Ой! — сказала я вслух. И подумала ровно то же самое.

Я слышала и читала, что психологически работать с суицидниками (а раз «зациклен», так наверное попытки неоднократные?) надо каким-то особым образом, и этому, по всей видимости, надо как-то отдельно учиться, а я никогда не училась. И ведь главное-то во всем этом деле — вечное гиппократовское «не навреди», а в такой истории чем-нибудь случайно навредить, конечно же, легче легкого…

— Вы уверены, что пришли куда надо? — осторожно спросила я у сидящей передо мной женщины. — Может, вам лучше все-таки поискать психиатра?

— Ой! — в точности как я воскликнула женщина и махнула рукой. — Да сколько их уже было! И так, и сяк, и наперекосяк. Не говоря уж о том, что он сейчас сам там работает.

— Работает?

— Ну да.

— Где?

— Да в психушке.

У меня немного отлегло от сердца. Во-первых, сын пришедшей ко мне дамы — не ребенок, а взрослый человек. Во-вторых, у него официально диагностированное психиатрическое заболевание. А в-третьих, сама схема была мне хорошо известна — многократные, с детства, пациенты психиатрических клиник вполне могут в ремиссии там же и подрабатывать — разнорабочими или еще как, это знакомый им мир, и они в нем вполне ориентируются. Я с таким встречалась неоднократно и все в этом понимала.

То есть получалось, что мужчина сейчас в устойчивой ремиссии, а женщина, разумеется, все эти годы переживающая за сына, пришла к новому специалисту просто «за поговорить». Это мы можем, конечно.

— Ага, теперь понятно, — я бодро подвела итог своим размышлениям и снова переключилась на посетительницу. — Давайте конкретно. В чем выражается «зацикленность» на смерти вашего сына? Попытки суицида? Как? Когда? Сколько?

— Да ни одной. Никогда, — женщина сделала рукой странный жест, напоминающий не случившуюся попытку перекреститься.

— Гм. А тогда — что же? И какой у него официальный диагноз?

— Да никакого, в том-то и дело! — воскликнула она с досадой. — Ну то есть что-то нам такое с детства, конечно, писали — МКБ (Международная классификация болезней. — Прим. авт.) то, МКБ се, один психиатр одно напишет, другой невролог другое, а по сути — пшик. И главное — что с этим делать, так никто никогда и не сказал…

— А давайте вы мне расскажете подробнее и желательно с самого начала, — предложила я. Мне показалось, что на данный момент мы обе заинтересованы именно в таком развитии событий: ей хочется рассказать, а мне уже хочется услышать.

История и вправду оказалась необычной.

Женщину звали Полиной. Ее сына — Семеном. Семен родился самым обычным, здоровым ребенком, который в раннем детстве никому никаких хлопот не доставлял. Ел, играл, ходил в садик. С детьми и взрослыми не конфликтовал, особого внимания не требовал, всегда умел занять себя сам.

— Я уж сейчас и не помню, когда все началось, — вздыхает Полина. — Но очень, очень рано, это точно. Либо в подготовительной группе, либо уже в школе, в первом классе. Он стал спрашивать про смерть.

— Для этого возраста это как раз нормально, — уточнила я. — Этап развития. Первый экзистенциальный кризис, формирование первого мировоззрения. «Мама, а ты умрешь?»

— Да-да, точно, вот это самое! — закивала Полина. — И мы тогда удивились, конечно, но ровно так и решили: все нормально, со всеми бывает, пройдет. Но у него-то оно так и не прошло, вот в чем дело!

— Может быть, вы тогда отказались говорить на эту тему, что-то объяснять? И он испугался?

— Если бы. Да мы просто изошли на объяснения. В этот год и во все последующие. А боялся вовсе не он. Боялись окружающие.

Первоклассник Семен смерти, по всей видимости, действительно не боялся. Он ею дружелюбно интересовался, как другие маленькие дети интересуются, предположим, динозаврами. Он говорил только о ней. Он рисовал гробы, кресты, скелеты и могилы. Если его спрашивали, куда он хочет сходить погулять в воскресенье, он говорил: а давай на кладбище к прабабушке съездим? Если семья проезжала мимо любого кладбища, он просил остановиться и мог долго и с явным интересом бродить среди могил. Похороны погибших птенцов и кротов и обихаживание их могилок были его любимыми развлечениями на даче.

Дальше он открыл для себя описания умирания в литературе и кинематографе и стал составлять каталог. Одно время у него были написанные от руки карточки. Потом он научился использовать электронную форму.

— А как Сема усваивал школьную программу?

— Когда ходил в школу — учился так себе. Когда был на домашнем обучении — лучше, практически без троек. 

— А почему он оказывался на домашнем обучении? Не справлялся с учебой?

— Да нет. Родители требовали убрать из класса «психа». Он же со всем этим приставал к детям.

— С чем конкретно приставал?

— Ну, задавал вопросы. Показывал картинки. Спрашивал их мнения, да еще и записывал его. И все, как вы понимаете, по одной теме. Если у кого-то из одноклассников в семье кто-нибудь умирал — хоть хомячок, хоть собака, хоть дедушка, — он просто как безумный делался, так ему было все в подробностях интересно узнать. Дети кто пугался, кто плакал, кто бил его, а были и такие, кто заинтересовывались, он много уже тогда знал и рассказывал, и тема необычная... Как вы понимаете, родителей никакой из вариантов не устраивал. Они петиции писали: уберите, он социально опасен и наносит нашим детям психологические травмы. А школа — что ж, она должна же была реагировать…

— Вы обращались к…?

— Мы тогда ходили ко всяким врачам как на работу. 

— Семен не скрывал от них своего увлечения?

— Ни разу. Причем он им не столько рассказывал, сколько вопросы задавал: а люди на ваших глазах умирали? А вы помните, как студентом первый раз увидели труп в анатомичке? А вы тогда скорее испугались или заинтересовались феноменом? А что вы думаете о стадиях умирания по Кюблер-Росс? Ваши собственные наблюдения это подтверждают?.. 

— И что говорили врачи?

— Самые опытные из них говорили, что он вроде бы абсолютно нормален. Остальные ставили какие-то диагнозы. Но сойтись на каком-то одном так и не смогли.

— Вы пытались как-то объяснить Семену-школьнику про чувства, которые его расспросы и рассказы вызывают у других людей?

— Ну разумеется.

— И как вам кажется, он эти объяснения понимал?

— Безусловно да. Но его это не убеждало. Он говорил: я могу молчать, но зачем? Ведь это же НА САМОМ ДЕЛЕ интересная для всех тема! Если бы им было неинтересно, так и чувств бы никаких не было.

— Логично, — согласилась я. — Что было дальше?

— После школы он радостно собирался в армию. Говорил, что надеется там сделать много интересных наблюдений и умозаключений — армия подходящее место. Но первая же, в 16 лет, комиссия была просто в ужасе, сразу направили его в психушку. Оттуда выписали как всегда — без диагноза. Но все равно потом дали белый билет. Он расстроился, у него было именно на армию много исследовательских планов.

— Семен совсем не хотел учиться?

— Он, по его словам, не видел смысла, так как тема междисциплинарная. Говорил, что самообразование продуктивнее. Но мы его уговорили и запихали в медучилище. Он отучился почти три курса, потом ушел. Сказал, что это был важный и полезный опыт, но учеба по специальности, которая ему в общем-то не нужна, — это лишняя нагрузка и отвлекает его от главного. С самого начала он работал в разных больницах санитаром. Причем был очень усердным работником, но его все равно увольняли.

— Как аргументировали?

— Говорили, что его интерес и расспросы создают нехороший климат в отделении. Но в психушке он, кажется, себя нашел. Он там не только полы моет и помогает врачам и медбратьям физически, если что понадобится. Они его еще и к суицидникам отправляют, к тем, которые с демонстративным суицидом…

— ?!!

— Вы же сами писали — метод парадоксальной интенции. Он их так задалбывает этой темой (расспрашивает в подробностях, стихи читает, картинки показывает, сцены из фильмов и т. д.), что они потом уже и слышать об этом не хотят, и наступает явное улучшение состояния. Мне главврач сам, лично говорил.

— Сколько лет Семену?

— Двадцать два. Вы знаете, мне сейчас уже, пожалуй, просто по-человечески интересно: что оно вообще такое? Ваше мнение.

— Что ж, давайте я с Семеном поговорю.

***

Семен крупный, полноватый, волосы надо лбом уже редеют. Маленькие, умные глаза, хорошая улыбка.

— Если бы я был женщиной, я бы, наверное, сконцентрировался на рождении, — говорит он.

— Почему?

— Две самые ключевые, интересные и важные темы, изучению которых стоит посвятить свою жизнь, — рождение и смерть. За их пределами, снаружи, только спекуляции — неинтересно. У женщины есть возможность личного опыта, практики рождения — это неоценимо. У мужчины — увы. Значит остается смерть — самое интересное. Одной жизни, конечно, мало, но уж что успею.

— Мало — на что?

— На всестороннее изучение смерти.

— Изучение в каком смысле? Биологическом? Психологическом? Философском?

— Во всех! В этом и дело! Вы понимаете, как важна междисциплинарность в этом фундаментальном для человеческого бытия вопросе? А кто этим занимается? Да никто! А каков масштаб? Хорошо, что мне повезло: я рано все понял, и у меня получилось сравнительно много времени. А ведь бывает же, что люди осознают свое призвание только лет в тридцать, правда? И что им тогда остается? Всего лет двадцать более-менее полноценной учебной и аналитической работы мозгов и лет пять в лучшем случае на синтез? Ужасно, ужасно… Но у меня, по счастью, уже значительный задел и еще есть время. Я каждый день работаю за компьютером по теме часов семь, больше просто сил не хватает, мозг выключается. Но рабочий день в больнице — это тоже не пустое, поверьте, там много интересного, вдохновляющего материала. И нужно же как-то зарабатывать на жизнь, правда? Удачное сочетание. Очень трудно не углубляться чрезмерно. Например, Лев Толстой и смерть — это же бездна, там можно изучать и изучать, и так, и эдак, и это ведь лучами буквально повлияло на всю цивилизацию, вы знаете, как отразились взгляды Толстого на смерть на философии позднего Нельсона Манделы, уже после его выхода из тюрьмы, и как это потом существенно сдвинуло политику панафриканского движения?

— Не знаю… — я округлила глаза. — А…?

— Вот, — Семен обаятельно улыбнулся. — Очень трудно не увлечься, правда? У меня есть очень честолюбивая мечта. Вы ее, скорее всего, высмеете…

— Я не склонна высмеивать чужие мечты.

— В таком случае вы — исключение. Сейчас я еще молод и мало знаю. Но я каждый день учусь и надеюсь со временем стать экспертом по феномену смерти. Может быть, самым большим экспертом в стране или даже в мире.

— Это круто, — признала я.

Мы проговорили еще с полчаса, я рассказала, как мы, студенты-биологи, в юности изучали эффект Кирлиана и его изменения при умирании, и Семен даже что-то себе записал. Потом обсудили похоронную обрядность зороастрийцев и детские страшилки с большим количеством убитых мальчиков и девочек. 

На следующего, пришедшего абсолютно вовремя клиента я взглянула с тщательно скрываемым неудовольствием.

***

— Вы слышали о синдроме дефицита внимания? — спросила я у Полины.

— Да, конечно. Но какое отношение…?

Я нарисовала на листке кривую нормального распределения.

— Вот смотрите. Практически все признаки, включая концентрацию внимания, распределяются вот так. Вот здесь (я указала на центральную часть кривой) — большинство людей. У них концентрация внимания обычная — у кого-то больше, у кого-то меньше. Сконцентрировался на чем-то на какое-то время, потом дальше побежал. Вот здесь, ближе к оси «У» те, у кого с концентрацией внимания большие проблемы. Плохая она у них, их иногда даже таблетками лечат или там режимом дня. Но вообще-то наш сегодняшний мир таких, плохо концентрирующихся, любит: они, ни во что не углубляясь, прыгают по верхам и все покупают. А вот здесь-то у нас кто? (Я указала на сектор кривой, расположенный с другой стороны от «нормальной» зоны.) Кто-то же должен быть?

— Гиперконцентрация? 

— Именно! Нормальные, но сверхконцентрированные люди. Их популяционная роль понятна. 

— Фанатики?

— Нет, фанатики лишь небольшая, хотя и громкая частность этого множества. Значительная часть ученых. Те ремесленники, которые делали деревянную резьбу английского Средневековья или каменное кружево в храмах Камбоджи. Создатели петроглифов. Вы поняли?

— Я никогда об этом не думала. Но поняла. Спасибо… Вы думаете, у него может получиться?

— Не знаю. Но тема несомненно важная. И я искренне желаю Семену успеха.

Больше текстов о сексе, детях, психологии, образовании и прочем «личном» — в нашем телеграм-канале «Проект "Сноб" — Личное». Присоединяйтесь

Вам может быть интересно:

Поддержать лого сноб
4 комментария
Вячеслав Потапов

"Господин, бегавший между дверью и нарами, словно

состязаясь   в   марафонском   беге,   наконец,    запыхавшись,
остановился,  сел  на  прежнее  место, положил голову на руки и
вдруг завопил:
     -- Выпустите меня!.. Нет, они меня  не  выпустят,--  через
минуту  сказал  он  как бы про себя,-- не выпустят, нет, нет. Я
здесь с шести часов утра.
     На него вдруг ни с того ни с сего напала  болтливость.  Он
поднялся со своего места и обратился к Швейку:
     -- Нет  ли  у  вас случайно при себе ремня, чтобы я мог со
всем этим покончить?
     -- С большим удовольствием могу  вам  услужить,--  ответил
Швейк,  снимая  свой  ремень.--  Я  еще  ни  разу не видел, как
вешаются в одиночке на ремне... Одно только досадно,--  заметил
он,  оглядев  камеру,-- тут нет ни одного крючка. Оконная ручка
вас не выдержит. Разве что на нарах, опустившись на колени, как
это  сделал  монах  из  Эмаузского  монастыря,  повесившись  на
распятии  из-за молодой еврейки. Мне самоубийцы очень нравятся.
Так извольте...
     Хмурый господин,  которому  Швейк  сунул  ремень  в  руку,
взглянул  на  этот  ремень,  швырнул  его  в  угол  и заплакал,
размазывая грязными руками слезы и выкрикивая:
     -- У  меня  детки,  а   я   здесь   за   пьянство   и   за
безнравственный  образ жизни, Иисус Мария! Бедная моя жена! Что
скажут на службе! У меня деточки, а я здесь за  пьянство  и  за
безнравственный образ жизни!
     И так далее, до бесконечности.
Вячеслав Потапов

Ну и еще сцена из "Флоризеля" (сцену с самоубийцей на мосту в виде эпизода я не нашел, к сожалению)

Катерина Мурашова

Мария, Санкт-Петербург.

Чем-то этот материал мне перекликнулся с темой, где мальчик в ремиссии после онкологии собирал материалы про рак.
И та, и та темы вроде как табуированы в плане подробного обсуждения в обществе...Первобытный страх, страх, что если если называть "имя того, кого нельзя называть" - оно не случится..или людям и так горестей и сложностей хватает, чтобы к таким темам подойти, кхм, исследовательски.
Да и я сама на запевы бабушки, которой около 90 лет было, "погребальное платье вот в том комоде, а сорочку я такую хочу" относилась с несколько лицемерным "ну бабуль, ну о чем ты", а может ей и надо было как раз об этом. И дед 94 лет сейчас - "ну вот меня вынесут, так ты ту иконку обязательно забери, тебе она", и я также голову в песок. А собственно - почему, действительно...потому как поддерживать тему не комильфо, но ведь это не отменяет естественного хода бытия.
За себя скажу, мне в теме смерти (и рождения видимо), что в детстве, что сейчас непонятно и не представить - а вот как вот, вот этот короткий отрезок - это все? То есть мы не могли видеть, что было столетиями до нас, вот даже на этот самом месте,а ведь жизнь была, и вот потом - как оно, жизненный путь закончен и все, как выключатель, ты просто не присутствуешь в том, что происходит в 2300 году условно, ровно как и не присутствовал в 1600.
Но подробное обсуждение таких тем, соглашусь, что может пугать. Как пугает все нестандартное, зацикленное, и еще по такой теме - тут прям "страйк".
 

 

Катерина Мурашова

Екатерина Вадимовна, здравствуйте! Пишет Вам Вадим из Питера. По поводу статьи: «Специалист по смерти». Если можно. 

Мне сразу почему-то вспомнилась чёрная американская кинокомедия 1971 года – «Гарольд и Мод». Фильм, разрывающий шаблоны. Там тоже молодой человек сильно увлечён смертью и всей её внешней атрибутикой. Правда, причина его увлечения другая, нежели чем у героя статьи: богатая мать, обращает на Гарольда слишком мало внимания. На похоронах он встречает Мод, старушку 79 лет, выжившую после концлагеря и очарованную жизнью в той же степени, что Гарольд очарован смертью. Они становятся лучшими друзьями, а затем дружба перерастает в любовь – к большому беспокойству мамаши Гарольда.

Зарегистрироваться или Войти, чтобы оставить комментарий
Читайте также
Катерина Мурашова
Любому человеку суждено покинуть этот мир. Но как сделать так, чтобы этот уход был наполнен смыслом для самого себя?
Катерина Мурашова
Одиночество — главная проблема современного подростка, который все чаще ищет общения в интернете. И находит там подчас совсем не то, что ему нужно. В этой ситуации, как ни банально, ему важна поддержка со стороны родных
Катерина Мурашова
Не надо жаловаться на то, что дети проводят все свое свободное время в виртуальном мире. Лучше сопроводите их туда сами, и это позволит вам лучше понять своего ребенка и его увлечения