Все новости

Поэты бессеребряного века. О новых книгах Евгения и Василия Поповых

Недавно увидели свет две книги отца и сына Поповых. Одна из них, «В поисках утраченной духовности» — сборник бесед Евгения Попова с его старшими современниками, коллегами, друзьями. А фотоальбом его сына Василия — это взгляд на тех самых шестидесятников через объектив фотокамеры. Получился своего рода семейный диптих, пронзительный, трогательный и печальный, рассказывающий о времени и о знаковых людях, без которых невозможно представить себе историю отечественной культуры ХХ века. Об этих книгах и их авторах размышляет Василий Товстоногов
21 мая 2021 12:06

Шестидесятники. Что-то пугающее чудилось мне всегда в этом термине. Может быть, потому что он тоже был родом из СССР, сверхчеловеческой эпохи, когда почти каждый что-то преодолевал, превозмогал и достигал невероятных высот? И эти стахановцы от искусства — шестидесятники, эти титаны словно бросали мне вызов. Мне, крошечному человечку наших дней, когда звезды — это блогеры и модели, пришло время встретиться лицом к лицу с этими мощными старцами, этими хтоническими «детьми ХХ съезда», чье жизнеописание упоительно отразил на страницах своей книги златоуст Евгений Попов. Эпоха уходит, эпоха ушла, король умер, да здравствует король. На то нам и дана память, чтобы прошедшее не исчезло. А лучшим из нас отличная память выдана в комплекте с литературным талантом. Эта крайне выигрышная комбинация всегда была предметом моего восхищения. И зависти тоже. Но обо всем по порядку.

Мы встретились со всегда элегантным и полным энергии Сергеем Николаевичем в редакции «Сноба». Там, вместе с творческим брифом и напутствиями, я получил две книги: одну с говорящим названием «В поисках утраченной духовности» и за авторством Евгения Попова, и вторую, уже совсем неслучайно, с именем Василия Попова на обложке. Она была понятно озаглавлена «Мои “шестидесятники”. Фотокнига». Вернувшись домой, я первым делом открыл ее на странице, которую выбрала судьба. Взглянув на фото, я поспешно захлопнул книгу. С шестьдесят шестой страницы на меня смотрел Фазиль Искандер. Это было похоже на тревожное школьное воспоминание, когда со стены класса алгебры и геометрии на меня так же строго глядел Карл Гаусс (кстати, немного на Искандера похожий) и жег мою совесть двоечника своей цитатой «Математика — царица наук». Вот и Фазиль Абдулович словно молча вопрошал: а что я читал из его работ? В голове завертелись, смешавшись, «Петух», «Дедушка», «Сандро», но ни в какой вразумительный ответ не сложились. 

Евгений Евтушенко Фото: Василий Попов

Я почувствовал себя запертым в лабиринте уходящей эпохи. Лабиринт напоминал мне узкие коридоры почти исчезнувших московских коммуналок. Они, от пола до потолка, освещенного церковного воска желтизны тусклыми лампочками, забиты, заполнены, загромождены. Книги, журналы, газеты, полезные вырезки из других изданий, собрания сочинений и папки с тряпичными завязками. Что в этих папках? Остается только гадать. Возможно, личные дела тех самых шестидесятников, именитых и не очень. Широко известных и популярных исключительно в кругу семьи и близких друзей. Все эти факты, свидетельства, надежды и воспоминания эпохи, которая все стремительнее отдаляется от нас. Уходит от меня. Как мало я о них знаю, как тщетно ищу героев в нынешнем дне, опустив взгляд, обхожу стороной.

Алешковский, Булатов, Войнович, Евтушенко, Жутовский, Мессерер, Искандер, Иоселиани, Любимов, Страда, Чудакова.

Одни их имена внушают трепет, и эхом в голове начинают звучать чьи-то голоса, осуждающе шепчущие, громко и строго, как библиотекари в читальном зале: «Стыдно не знать! Без памяти о прошлом нет будущего!»

И когда, совершенно растерявшись, я был готов уже трусливо повернуть назад, когда я был уже побежден страхом скатиться камнем в пропасть, слетев с первого же крутого поворота, тогда и возник из тьмы писатель Гдов, который первым встречается на страницах книги. По-дружески взял меня за локоть и повел. Представил и показал обитателей этой все еще коммунальной и безбрежной квартиры. Он исполнил роль Вергилия, заботливо ведя меня по лабиринтам уходящей эпохи. Можно ли измерить значение книги современными «зашло» и «годно»? Уверен, автор бы себе такой вольности по отношению к языку не допустил. Но я скажу: годно, зашло. Приятно, что у нас, отчаянно стремящихся хоть к какому-то мирному единению, единению во имя, а не против, есть вот такой Евгений Попов. Как его мастерски определил в послесловии Александр Кабаков — «наш общий писатель». 

«В поисках утраченной духовности» — это такой домашний праздничный стол. Подмигивающий — где стеклом, где хрусталем, сытный, вкусный, желанный. К которому до определенного момента нельзя прикоснуться. И только когда главные люди семьи, патриархи, усаживаются за него, все остальные тоже получают доступ. А где-то под столом непременно мелькнут всегда жадные до вкусного глаза домашней собаки, или черным угрем между ног сидящих за столом людей изогнется кошачий хвост. 

Это стол, где все вкусно в любых сочетаниях. И даже если станет немного тяжеловато потом, все усвоится и пойдет на пользу. И будет тепло, радостно и хорошо. От общения, от понятных шуток, от доброжелательности, от любви.  

И уже после, когда мужчины пойдут курить, а женщины сядут кучнее, потихоньку обсуждая свои какие-то темы, эта цепь близких людей, опоясывающая объединивший всех стол, распадется. И еще час назад неприступный, стол станет доступен, уже можно будет подойти и, не садясь, выпить рюмочку-другую, закусить, ловко подцепив вилкой что-нибудь вкусное. Нарушится строгая геометрия посуды и приборов, да и на крахмальной скатерти где-то застывшей каплей янтаря ляжет сорвавшаяся с ложки красная икринка, а на другом конце крошечным зимним пейзажем на белоснежной поверхности зазеленеет веточка укропа. 

Но от этого стол не растеряет своей красоты, он, наоборот, станет как-то дружелюбнее, даже щедрее. Аналогия с застольем неслучайна: прекрасный сборник «В поисках утраченной духовности» не возбраняется начать читать с любого места. Выбирай на вкус: эссе, очерк, искрометное воспоминание или звенящий словом рассказ, в котором наша, по-настоящему русская действительность будет куда фантастичнее и правдивее иных фантазий. А после закусок, салатов и горячего с гарниром наступит время чая со сладким. 

И на сладкое подадут «Шестидесятников», которых с любовью и всем возможным талантом запечатлел Василий Попов. Здесь и Мариэтта Чудакова, и Юз Алешковский, и Мессерер, и Жутовский, и Иоселиани… И другие — великие, мощные, не подвластные ничему. Каждая страница имеет вес, будь то фотография, цитата героя снимка или авторское описание. И когда перелистываешь ее, кажется, что легкое дуновение доносит запахи тех времен: мокрой осенней листвы, табака, горячего чая, коньяка и серо-коричневого шоколада. 

Вот и подошло к концу мое путешествие по извилистому коридору. Провел меня мой Вергилий, доставил в целости и сохранности, со всеми познакомил, всем представил. И смешно так стало от самого себя — чего боялся, почему так мало знакомился с этими прекрасными и сложными людьми раньше? Но, благодаря «нашему общему писателю», не все потеряно. Духовность если и утрачена, то поиски ее продолжаются. А, как известно, кто ищет, тот всегда найдет. 

Отар Иоселиани Фото: Василий Попов

И когда вкус той самой «Лимонной» в двух снарядах по поллитра, что прятались в карманах коммуниста, с рассветом оставит после себя гарь и горечь, будет точно как в последних строках этой книги: «А наутро уж и этих небольших денег при нем не оказалось. Не было, не было, не было ничего». 

Может, это она и есть, та самая духовность, в поисках которой проходят дни, годы, целые жизни? Хорошо, если в поисках, а то ведь и без нее жить тоже можно. Вот только как?

26 мая в Библиотеке им. А. П. Боголюбова (Сущевская ул., 14) пройдет презентация фотокниги Василия Попова «Мои “шестидесятники”» и фотовыставка. 
Начало в 18.30

Больше текстов о культуре и обществе — в нашем телеграм-канале «Проект «Сноб» — Общество». Присоединяйтесь

Вам может быть интересно: 

Вступайте в клуб «Сноб»!
Ведите блог, рассказывайте о себе, знакомьтесь с интересными людьми на сайте и мероприятиях клуба.
Читайте также
Виктор Ерофеев
В канун векового юбилея академика Андрея Сахарова важно понять, почему его идеи потерпели крах в новой России, оказавшись чуждыми большинству народа
Асхад Бзегежев
В России за последний год резко увеличился спрос на электросамокаты. Вместе с популярностью возросло и количество происшествий на улицах с их участием. Ситуацию уже активно комментируют власти — например, московский вице-мэр Максим Ликсутов на днях рассказал, что в стране пока не сформировалась культура вождения «‎мощных электросамокатов». Примерно о том же написали тысячи пользователей Twitter, где самокаты назвали «‎травматом» в мире транспорта
Столичная ресторанная карта отличается завидной однородностью — большинство гастрономических «мест силы» расположены в самом центре города, порой раздражая плотной посадкой и необходимостью обязательной предварительной брони. Специально для «Сноба» ресторанный критик Лиза Вайс выбрала три места, которые, несмотря на удаленность от центра, заслуживают внимания и визита