Все новости
Партнерский материал

Зачем туристам ехать к железорудному месторождению в Железногорске

Промышленное освоение Михайловского железорудного месторождения началось в 1957 году. Спустя 60 с лишним лет у гостей и жителей Курской области появилась возможность увидеть, как изнутри устроена работа карьера и фабрик, которые выпускают сырье для крупнейших металлургических заводов страны — на местном горно-обогатительном комбинате запустили программу промышленного туризма. Корреспондент «Сноба» Никита Павлюк-Павлюченко побывал в самом центре Курской магнитной аномалии, погрузил несколько сотен тонн руды в кузов виртуального БелАЗа, узнал, что такое «окатыши» и как от них зависит российская экономика
30 ноября 2021 14:40
Фото: Маша Берлинер

В США и Европе промышленный туризм развивается с XX века: в Великобритании желающие могут попасть на завод Bentley, в Германии — увидеть, как собирают самолеты Airbus или готовят шоколадки Ritter Sport. Таких программ — десятки. В России же сегмент промтуризма только начинает развиваться. Этим летом туристов начали принимать на одном из предприятий «Металлоинвеста» — Михайловском горно-обогатительном комбинате имени А. В. Варичева.

До Железногорска из Москвы можно добраться на машине или поезде Москва — Курск (шесть и семь часов пути соответственно). Одна беда — на станцию Михайловский рудник состав приходит в 5:19 утра. Для экскурсии рановато — значит, нужен отель. Один из вариантов — гостиница «Железногорск». Это самый удобный вариант, поскольку сейчас экскурсия начинается с Дворца горняков, который находится буквально в 100 метрах от отеля. Скоро в гостинице будет оборудован информационно-туристский центр, который станет новой стартовой точкой всех экскурсий.

Фото: Маша Берлинер

Все экскурсионные маршруты, разработанные на МГОКе, начинаются с посещения музея Михайловского месторождения. Тут гостям рассказывают о Курской магнитной аномалии, открытой в 1773 году российским астрономом Петром Иноходцевым, и о начале промышленного освоения Михайловского железорудного месторождения.

Здесь же, в здании Дворца горняков, недавно появился симулятор работы на экскаваторе — с помощью VR-очков и двух джойстиков, которые идентичны настоящим органам управления, можно «погрузить» в самосвал необходимое количество руды. Время, как и в реальной рабочей смене, ограничено, реалистичность — максимальная. С первого раза получается не у всех.

Дальше гостей МГОКа ждет инструктаж, после которого каждый участник экскурсии расписывается в журнале посещений и получает спецодежду. Тут все серьезно: каска, куртка, штаны, ботинки с металлическим носом, очки, беруши и респиратор. Внутри фабричных помещений опасно, очень шумно, на последнем этапе производства дышать без специальной маски нельзя, а туристов с астмой туда не пускают. О диагнозе нужно заранее рассказать экскурсоводу и учитывать наличие заболевания при выборе программы.

Переодевшись, едем на вторую точку маршрута — карьер Михайловского ГОКа.

Гранд-карьер

Смотровую площадку на краю карьера открыли совсем недавно, установив здесь оформленную в фирменном стиле «Металлоинвеста» арка. 

Фото: Маша Берлинер

С этой точки большие шагающие экскаваторы и 240-тонные БелАЗы кажутся крошечными, их размер — не больше ногтя. Конечно, это оптическая иллюзия — техника находится очень далеко и глубоко: длина Михайловского карьера — 5,9 километра, ширина — 2,6, а самая глубокая его точка — 383 метра. Для сравнения: высота башни «Федерация» в столичном Сити — 374 метра.

Фото: Маша Берлинер

Кстати, про БелАЗы. Одну из таких машин, проработавшую в карьере почти 14 лет, установили прямо на смотровой. Теперь 130-тонный БелАЗ, как замечают сотрудники МГОКа, — любимый арт-объект гостей предприятия, фото, сделанное рядом с ним и опубликованное в инстаграме, — must have для промышленного туриста. Действительно, как не сфотографироваться с машиной, высота колеса которой 3,6 метра и в чей кузов может поместиться однокомнатная квартира? Один такой БелАЗ за год перевозит количество руды, которого хватило бы на изготовление всех металлических конструкций Крымского моста или сразу девяти Эйфелевых башен.

Фото: Маша Берлинер

«Место для смотровой площадки и БелАЗа выбрали так, чтобы можно было увидеть все виды карьерных работ: справа работают шарошечные буровые станки (предназначены для бурения скважин, в которые закладывают взрывчатку. — Прим. ред.), прямо под нами руду грузят в вагоны-самосвалы, а вдалеке находится дробильно-конвейерный комплекс, где породу дробят, а затем поднимают наверх», — говорит Ольга Харланова, начальник управления корпоративных коммуникаций МГОК.

Карьер на первый взгляд похож на американский Гранд-каньон. Но Ольга Харланова дает понять, что это не совсем правильное сравнение: каньон в штате Аризона — хоть и огромное, но все-таки природное образование, а карьер в Железногорске — результат усилий тысяч людей, которые приходят сюда на работу уже больше 60 лет. Каждый день.

«Михайловское месторождение появилось в 50-х благодаря богатой руде, однако быстро стало понятно, что ее очень мало, она покрывает месторождение тонким слоем, — рассказывает Игорь Исайко, который долгое время работал на комбинате геофизиком. — Но работу по разработке карьера останавливать не стали, потому что главное достоинство нашего месторождения не в богатой руде, а объемах других руд с содержанием железистых кварцитов и магнетитов». Эти минералы окрашивают месторождение в разные цвета: там, где больше магнетитов, карьер темно-серый, а оранжевый оттенок его стенкам придают окисленные железистые кварциты.

После осмотра карьера выезжаем на следующий этап производства — фабрики обогащения и окомкования.

Фото: Маша Берлинер

«Жареные» окатыши

На этих фабриках в огромных цехах, пройдя через десятки сложнейших агрегатов, руда превращается в концентрат.

«Сначала продробленная (измельченная. — Прим. ред.) руда попадает в так называемые “мельницы” — барабаны, в которых специальные шары размалывают ее в порошок, — рассказывает начальник цеха обогащения Евгений Хатюхин. —  Затем руду смешивают с водой и прогоняют получившуюся массу через магнитные барабаны. Этот процесс называется обогащением. После еще одного этапа измельчения мы получаем так называемый железорудный концентрат — средний диаметр одной частицы — 44 микрона (сопоставимо с толщиной человеческого волоса. — Прим. ред.)».

Породу, которая не пригодна для использования, отправляют в так называемое «хвостохранилище», которое находится в нескольких километрах от карьера. «Хвостами» на МГОКе называют породу, из которой пока нельзя получить концентрат. «Но технологии не стоят на месте, и в будущем и из этих отходов можно будет “достать” железо», — поясняет Хатюхин.

После обогащения концентрат попадает на фабрику окомкования. Здесь «рождается» один из основных видов продукции, которую выпускает Михайловский ГОК, — окатыши — небольшие шарики диаметром от 8 до 12 мм. Процесс их производства напоминает приготовление клецок из муки. Но если клецки варят, то окатыши — «жарят»:

«На фабрике концентрат смешивают с различными добавками, например, флюсом и бентонитовой глиной, — говорит Юрий Сорокин, заместитель главного инженера фабрики окомкования. — Дальше эта масса идет в барабаны-окомкователи. Так мы получаем те самые “окатыши”. И наконец, окатыши проходят через óбжиговую машину».

Фабрика окомкования, где установлены обжиговые машины, появилась на МГОКе в 1976 году. Первые две машины выпускали по 3,2 миллиона тонн окатышей в год каждая, после модернизации их суммарная мощность выросла до 10 миллионов. В 2015 году на фабрике открыли обжиговую машину №3. В результате Михайловский ГОК теперь занимает первое место в России по выпуску железорудных окатышей.

3-я обжиговая машина Фото: Михайловский ГОК

Почему МГОК не может продавать концентрат без дополнительной обработки? Тогда не пришлось бы строить дополнительные огромные цеха для производства окатышей. Понять это поможет еще одна кулинарная аналогия: если в небольшую сковороду разбить много яиц, яичница, скорее всего, снизу подгорит, а сверху останется слишком жидкой. Здесь то же самое: окатыши лучше, чем концентрат, плавятся в доменной печи, так как жар равномерно распределяется в пространстве между «шариками». К тому же такой продукт проще перевозить на большие расстояния — он не разлетится и не впитает слишком много влаги.

Металл, полученный из руды Михайловского месторождения, использовали для строительства несколькb[ объектов, знаковых для российской экономики последних лет, говорит Ольга Харланова: «Мост на остров Русский, вокзальный комплекс Олимпийского парка в Сочи и мобильная башня обслуживания на космодроме Восточный. Кроме того, мы поставляем окатыши на Магнитогорский металлургический комбинат, а это предприятие отгружает стальные листы на Челябинский трубопрокатный завод. Там производилитрубы для проекта ”Северный поток — 2”».

Касатики и счастье

Маршрут «В сердце карьера» заканчивается в центре современного искусства «Цикорий». Если в Москве с десяток подобных мест, то для Железногорска это уникальное культурное пространство и, как пишут коллеги из «Афиши», «единственное место в городе, где можно выпитьфлэт-уайт».

«Цикорий» находится в здании бывшей пекарни, которая когда-то принадлежала дедушке основательницы центра Александры Дорофеевой. Идея проекта у выпускницы МГУ и Эстонской академии художеств родилась из урбанистической концепции «третьего места» — городского пространства, не связанного с домом и работой. Таких площадок, тем более имеющих отношение к современной культуре, в Железногорске раньше не было. Концерты, мастер-классы и выставки, которые устраивали местные власти во Дворце культуры и техники, были рассчитаны на дошкольников или тех, кому больше 30, а не на молодежь.

Александра Дорофеева и Валерия Солодникова Фото: Маша Берлинер

Сначала «Цикорий» был местом, где собирались единомышленники создательницы, которые хотели менять пространство вокруг себя, а не ехать за призрачным успехом в столицу.

В 2020 году «Цикорий» получил звание «Институции года — 2020» на международной ярмарке современного искусства Cosmoscow. После этой победы на проект обратили внимание московский центр «Гараж» и фонд Алишера Усманова «Искусство, наука и спорт» — в здании пекарни сделали перепланировку и ремонт, починили крышу. Теперь здесь регулярно проходят биеннале и кинопоказы.

Сегодня в «Цикории» проходит организованная совместно с Михайловским ГОКом выставка «Где найти касатиков?». Касатики, как объясняют кураторы, — это выдуманные существа, которые рождаются из железной руды в Михайловском карьере, и одновременно — «нематериальные единицы счастья».

«Эволюция касатиков», художница Юлия Матвиенко Фото: Маша Берлинер

По мнению Александры Дорофеевой, программа промышленного туризма на МГОКе может привлечь в Железногорск новые рабочие и творческие силы: «Недавно я побывала на Северском трубном заводе (один из старейших уральских металлургических заводов, расположенный в городе Полевскóй. — Прим. ред.), там у меня возникло сильное желание остаться в городе и служить этой “силе”. Будет круто, если у кого-то такое желание возникнет во время визита в Железногорск, и этот “кто-то” с этим желанием справиться не сможет».

 

0 комментариев
Зарегистрироваться или Войти, чтобы оставить комментарий
Читайте также
Никита Павлюк-Павлюченко
Гендиректор «Сноба» Марина Геворкян и корреспондент Никита Павлюк-Павлюченко побывали в агрохолдинге «Сад-Гигант» и узнали, что такое интенсивное садоводство, как правильно срывать яблоки и почему в крупных сетевых магазинах не продают «антоновку»
Никита Павлюк-Павлюченко
Минивэны — не самый популярный класс автомобилей в России. Но это не значит, что российскому покупателю не из чего выбирать — на рынке есть сразу несколько моделей от самых разных производителей. Одна из таких машин Toyota Alphard. О главной особенности этого автомобиля — в тест-драйве «Сноба»
Марина Геворкян и Никита Павлюк-Павлюченко съездили в Кореновск, чтобы узнать, почему местная продукция нравится Владимиру Путину, зачем Кореновский молочно-консервный комбинат продолжает сотрудничать с маленькими фермерскими хозяйствами и чем вкус крем-брюле, только что выпущенного с конвейера, отличается от купленного в магазине