Галина Бирчанская

Артем-джан, дорогой мой! Поздравляю!

Кажется, все было так недавно. Мне и сейчас иногда снится, как ты, совсем крошка, ставишь свои химические опыты - что-то горит, взрывается, дымит... Когда в доме не работает лифт, я поднимаюсь пешком и узнаю наш этаж по разноцветному полу, истерзанному когда-то твоими экспериментами. Благо, соседи хорошие, тоже ученые. В нашей московской квартире минералов, привезенных тобой из экспедиций, столько, что хватило бы на музей. Как, впрочем, и во всех домах и странах, где тебе приходилось жить. Многие удивлялись моему терпению - действительно, ты испытывал не только химикаты, но и наш дом, всю нашу семью, меня (экстренные стирки, уборки, медицинская помощь и пр.). Это повергало в ужас всех близких. Молчу о бедных твоих учителях. В дневниках, тетрадях, табелях - только пятерки. Но сколько гневных замечаний! Сколько вызовов в школу! Как они были счастливы, когда тебя в 3 классе приняли вольным слушателем в МХТИ! Как они отдыхали, когда у  тебя была ветрянка или когда я просто оставляла тебя дома, понимая, что в школе тебе скучно - они даже справок от меня не требовали! Благодаря тебе меня мало чем можно удивить. Твоя любознательность касалась всех стихий: мы даже тонули с тобой в проруби. А у кого еще на окнах 8-го этажа решетки? А твои попытки попробовать красивый голубой кристалл на вкус и угостить товарищей... Кажется, во втором классе ты покрасил себе волосы (сам купил в аптеке перекись водорода), хотел стать блондином: кто-то дразнил тебя армяшкой, черно----м. Директриса защищала твоих обидчиков: "Нам, русскому народу, такие вредные примеси не нужны. И вундеркинды тоже. Кто будет на заводах работать?". Пожалуй, тогда впервые я объяснила тебе, что приспосабливаться к толпе недостойно. Кстати, на все олимпиады школа посылала всегда двух черненьких учеников: тебя и твоего брата. И вы всегда побеждали. А на выпускном та же директриса называла тебя "сыном родным", вручая единственную в том году золотую медаль, и плакала. Ты все это помнишь. Теперь каждое 1сентября в твоей школе на линейке рассказывают, каких ученых с мировым именем воспитала наша родная школа.
40

"Сноб" - вполне себе сериал.

Вопрос дня натолкнул меня на эту мысль. Все то же: сюжет рождается и развивается изо дня в день - но можно включиться в любой момент. Есть авторы идеи, сценаристы и режиссеры. Есть главные действующие лица и массовка, которая тоже может стать главной. Есть положительные герои, активные и мудрые, и отрицательные, одиозные, со своим "неправильным" мнением, опытом или даже лексикой. Появляются новые, исчезают и иногда снова материализуются старые. Острые конфликты между персонажами достигают драматизма. Любимые герои вдруг оказываются изгоями, их обижают, преследуют. Им сочувствуют или злорадствуют. Самые страстные дискуссии, казалось бы, раздражающие авторов, создают тот нерв и детективный пульс, которые привлекают внимание еще большей аудитории. Есть смешливые, комичные моменты - к счастью, умные и иронично настроенные герои вовремя намекают на абсурдность происходящего. Всего понемногу, на любой вкус: строгий, пикантный, изысканный, непритязательный. Зрители сериалов чувствуют свою причастность к увиденному (интриги, любовь, политика, психология, эротика, преступления и пр...) на экране. Участники проекта здесь живут и самовыражаются почти самостоятельно и практически безнаказанно. Чтобы смотреть сериалы, нужно время и интерес. Для "Сноба" тоже. Постараюсь находить их в новом сезоне.
24

Галина Бирчанская: Какими будут мои дети, я придумала еще в детстве

Мне было лет семь, когда в большом черно-белом журнале «Польша» я увидела фотографию двух мальчишек. Кудрявые, большеглазые, широко смеющиеся, такие милые... Этот ежемесячный, передовой по тем временам журнал приносил домой папа, но все права на него негласно принадлежали моему брату — он старше меня на два года, и я всегда очень чувствовала это его преимущество. В журнале печатали, как мне казалось, странные и непонятные картинки — например, живопись, совсем не похожую на репродукции из, скажем, «Огонька». Я не понимала их: кубики, треугольники, за которыми с трудом (надо было приложить фантазию) угадывались лица, кусты, «львы и куропатки». Брат благоговейно разглядывал рисунки, и, возможно, они стали одной из причин выбора его профессии — художника. Он свято хранил все номера журнала. Я знала, что он не пощадит меня, узнав, что я лезу в его ящик, чтобы снова и снова увидеть фотографию тех детей. А меня неудержимо тянуло к ним. Однажды я все же решилась на отчаянный поступок: взяв кухонные ножницы, вырезала это фото и вставила под стекло на самом видном месте в книжном шкафу. Мои опасения были не напрасны — синяк под глазом я себе обеспечила. Зато теперь мальчишечьи чудные мордашки всегда были на виду. Всегда — это каждый день в течение тех лет, что были прожиты в родительском доме. 
0