Юлия Гусарова, Юлия Пантюшина, Екатерина Букина

Между сказками и триллером. Ярмольник, Бутусов, Алибасов и другие — о творчестве 90-х

Второй фестиваль «Остров 90-х» пройдет 24 апреля в Екатеринбурге. В преддверии мероприятия, организованного изданием COLTA.RU и Президентским центром Бориса Ельцина, «Сноб» собрал воспоминания российских культурных деятелей о том, чем они занимались и вдохновлялись в девяностые годы

Участники дискуссии: Anna Lyssenko
+T -
Поделиться:

В начало:

Николай Досталь, режиссер: Прилетаю из Локарно, включаю телевизор, а там — путч

Фото: архив Николая Досталя
Фото: архив Николая Досталя

У меня о 90-х в целом позитивные воспоминания, несмотря на все тяготы того времени, и я бы не назвал те годы «лихими». Это были годы эйфории, несбывшихся, а в чем-то и сбывшихся надежд: все-таки мы сдвинулись вперед. Другое дело, что мы делаем шаг вперед и два шага назад, особенно сейчас, в XXI веке. Многие думают, что Советский Союз может вернуться, но у меня есть ощущение, что назад хода нет.

Развал Советского Союза для многих был геополитической катастрофой, но не для меня. Я считаю, что все произошло закономерно и естественно. СССР был основан на порочной идеологии марксизма-ленинизма. Коммунистическая идея на бумаге выглядит неплохо, а на практике ее никто не воплотил; в Северной Корее и Венесуэле только пытаются это сделать, даже на Кубе уже засомневались в социалистическом пути. Часто все говорят, что у нас были республики, была дружба народов. Да какая же это дружба народов, когда республики разбежались моментально? Никто их не прогонял, они сами проголосовали за независимость.

Сейчас это время все чаще ругают и делают это даже те, кто за счет 90-х разбогател, у кого недвижимость появилась за границей еще тогда. И Ельцина вспоминают недобрым словом. У него, как по мне, была харизма, мощь, он начал разворачивать страну в нужное русло, но не довернул. Тем не менее его заслуга в том, что он против ГКЧП устоял.

У меня есть два самых приятных воспоминания о 90-х. Во-первых, это триумф на кинофестивале в Локарно в 1991 году: тогда я получил «Серебряного леопарда» за «Облако-рай» и еще четыре награды жюри, а вместе с ними денежный приз — 15 тысяч франков. Тщеславие мое (оно не вредная штука для творческого человека) было удовлетворено в полной мере. Во-вторых, я был рад тому, что ГКЧП провалилось, а также тому, что рассекретили архивные документы — мы узнали о сталинских преступлениях, о которых раньше писали Солженицын, Шаламов и другие писатели, которых публиковали только за рубежом.

«Облако-рай»

История, рассказанная в фильме «Облако-рай», могла произойти и на 10 лет позже, и на 10 лет раньше. Недаром мы в 2005 году сняли продолжение «Коля — перекати поле». В провинции мало что изменилось за 15 лет, разве что появились замки на металлических дверях в подъездах или киоски с импортным товаром вроде «кока-колы». Кто-то говорил, что наш фильм похож на притчу или на анекдот. Сценарий картины писали для Георгия Николаевича Данелии, у которого я учился на Высших режиссерских курсах. Он мне позвонил и сказал: «Коля, не хочешь снять фильм про Колю?» Так сценарий Георгия Николаева попал ко мне. Название фильма я взял из песни, которую написал исполнитель главной роли Андрей Жигалов во время наших съемок на окраине Петрозаводска.

После выхода «Коли — перекати поле» Ирина Розанова мне сказала: «Будете снимать третью часть — “разведите” меня с Баталовым, детей у наших героев нет, что им опять толкаться на кухне». А Лев Иванович Борисов говорил: «Коля, будешь писать третью серию — смотри, не затягивай, мне уже 72». Я предлагал Николаеву писать новый сценарий, но он отказался, ответив: «Это уже мыло будет». Наверное, он прав.

Я не думал даже, что с картиной «Облако-рай» объеду десяток стран, фестивалей, получу столько наград. Мы ведь просто снимали фильм про нашу жизнь. 18 августа 1991 года поздно вечером я прилетел в Москву с наградами из Локарно, а рано утром меня разбудил Саша Бородянский (киносценарист. — Прим. ред.): включи, мол, телевизор. А там — ГКЧП и прочее. В общем, праздник подпортили. Так история успеха моей картины соединилась для меня с историей страны.

О финансировании кино

Плохое кино в 90-е снимать было очень легко. Продюсерское кино еще не началось, и кинопроизводство было кооперативным, частным: у кого были деньги, тот и снимал. Иногда делали такую дребедень — просто стыдоба. Зато ушла цензура. В начале десятилетия было еще какое-то финансирование, существовало Госкино. К концу 90-х все стало сложнее, у государства стремительно заканчивались деньги, рухнула цена на нефть.

«Облако-рай» снимали, так сказать, «во всем своем» — особых затрат на костюмы и декорации не было. Картина была недорогой и даже окупила себя за счет продажи за рубеж: после фестиваля в Локарно ее купили во Франции, Бельгии и еще в нескольких странах. Но в России ее мало кто видел. Просто всем тогда было не до кино: люди вдруг проснулись в другой стране. Поэтому фильм я больше показывал за рубежом, на фестивалях, чем здесь, к сожалению.

О «Нике» и «Кинотавре»

В 1991 году на «Кинотавре» фильм «Облако-рай» получил награду с лестной для меня формулировкой «за разрушение барьера между фильмами для всех и кино для избранных». Церемонии «Ника» были искренними, все радовались друг за друга и голосовали, как мне кажется, честнее, чем сейчас.А сейчас уже есть подозрения в конъюнктуре и в тайном дирижировании. По-моему, все отметили, что премия «Ника» сейчас превратилась в пошлость и стыд, а тогда для нас это была новинка — первая негосударственная премия, все были рады.

Дальше:

В начало >>

Назад Читать дальше

Перейти к четвертой странице
Комментировать Всего 1 комментарий

Спасибо! Содержательно, хоть и длинно.