Юлия Гусарова, Юлия Пантюшина, Екатерина Букина

Между сказками и триллером. Ярмольник, Бутусов, Алибасов и другие — о творчестве 90-х

Второй фестиваль «Остров 90-х» пройдет 24 апреля в Екатеринбурге. В преддверии мероприятия, организованного изданием COLTA.RU и Президентским центром Бориса Ельцина, «Сноб» собрал воспоминания российских культурных деятелей о том, чем они занимались и вдохновлялись в девяностые годы

Участники дискуссии: Anna Lyssenko
+T -
Поделиться:

В начало:

Гоша Острецов, художник: В 90-е искусство стало оголтелым бизнесом

Фото: Сергей Борисов
Фото: Сергей Борисов

В 1988 году я уехал из России во Францию: там жил мой отец. К тому же моя первая жена была француженкой. В общем, все как-то одно к одному сложилось. Именно в это время я формировался как художник, много работал в моде и рекламе. Мне были интересно проверить мифы о некой неприступности высокой моды и работы с крутыми журналами.

Тогда во Франции такие дизайнеры, как Жан-Поль Готье, Жан-Шарль де Кастельбажак, Клод Монтана, Тьерри Мюглер, сделались известными, их бренды стали крупным бизнесом. Меня тянуло в эту сферу. Для меня работа с костюмом было воплощением картины в одежде. В момент перестройки Россия была очень модной, а 90-е стали крахом романтизма и эйфории 80-х. Я недавно был в Голландии, посетил музей «Новый институт» в Роттердаме. Директор этого музея — мой хороший знакомый — делал большую выставку про моду и сказал, что эпоха сквотов и уличной экспериментальной моды сменилась увлечением ночными клубами, где все подохли от наркотиков, СПИДа и так далее.

Я приехал в Россию на год сразу после путча, поэтому главного социального перелома не застал. В 1997 году я стал делать серьезные шаги во французской культурной сфере, но потом понял, что мне еще понадобится лет 10–15 на трансформацию себя, чтобы стать именно французским художником. Без интеллектуального контекста и среды творить невозможно: культура связана с языком, и с этим ничего не поделаешь. Ты можешь только адаптироваться к чужому. Мне это казалось бессмыслицей, и я вернулся уже насовсем, чтобы участвовать в культурной жизни России. После моего окончательного возвращения было необходимо влиться в происходящее. Мне понадобилось три года, чтобы наладить диалог с прежними друзьями.

В 90-е искусство стало оголтелым бизнесом. Москву захлестнула волна ребят из провинции, которые агрессивно захватывали пространства. Тогда сформировались первые коммерческие бренды. Искусство стало рынком, и художники начали на него работать. До этого, конечно, коммерциализация тоже была, но не в таких масштабах. В Европе к русскому искусству относились никак: его не было. И надо отдать должное Олегу Кулику, который со своей дикостью и жесткостью, которой от России ждали, смог показать то, что нужно.

Все части:

Читайте также:

Опыт свободы. Монологи о 90-х

Назад

Перейти странице
Комментировать Всего 1 комментарий

Спасибо! Содержательно, хоть и длинно.