На что жалуемся?

«Сноб» поговорил с московскими психологами о том, что заставило людей в конце декабря выйти на площадь, как это на всех повлияло и что будет дальше. А также выяснил, как общественные волнения сказались на содержании бесед с психотерапевтом

Фото: РИА Новости
Фото: РИА Новости
+T -
Поделиться:

Маргарита Жамкочьян: Один известный американский социальный психолог Мартин Селигман начинал свои исследования по оптимизму с такого эксперимента: собак запирали в вольер и затем включали слабый ток, который был подведен к полу. Собаки начинали метаться по вольеру, но, не найдя выхода, вскоре распластывались на полу, отказывались двигаться и переставали принимать пищу. Потом собак переводили в другой вольер — тоже с током, но с более низкими перегородками, которые можно было перепрыгнуть. Однако собаки уже не предпринимали попыток выбраться. Затем в эту группу приводили новую собаку с улицы, и та моментально находила выход — перепрыгивала через забор и убегала подальше от клетки. Когда появляется такая нетравмированная собака, остальные тоже могут за ней последовать.

Аналогичные процессы происходят в человеческом обществе.

Не секрет, что рокировка Медведева и Путина стала событием, которое оказало сильное эмоциональное воздействие на всех. У большинства это известие вызвало депрессивное состояние, за которым стояло чувство беспомощности. Люди увидели перед собой тупик и потеряли ощущение перспективы. То, что случилось потом на выборах в Думу, — это был тот самый эффект собаки Селигмана. В одночасье все стало меняться, люди почувствовали, что это их страна и они могут что-то сделать. Так сложилось, что той самой собакой, которая перепрыгнула барьер, стал Навальный, а средой протеста стал интернет.

Все социологи признают, что наше общество атомарно и разобщено. Но после выборов, когда многие вслед за Навальным «перепрыгнули стенки вольера», психологически ситуация поменялась на противоположную: разрозненные «атомы» вдруг увидели друг друга. Это было главное переживание, которое люди вынесли с митингов. Они испытали чувство узнавания.

С этим чувством связана радость ребенка, когда на 21-й день жизни он начинает выделять из окружающего мира свою маму. Это вызывает у него первую улыбку. Именно благодаря радости узнавания у митингов был немного карнавальный оттенок. Все, кто выступали с трибун с чрезмерной серьезностью, не были поддержаны толпой. И отсюда же это потрясающее словотворчество в плакатах. Например, великолепный лозунг «Вы нас даже не представляете», который имеет двойной смысл: с одной стороны, вы не являетесь нашими представителями, а с другой — вы нас не знаете.

Интересно, что в воспоминаниях о февральской революции есть свидетельства о том, что вышедшие на улицы люди чувствовали себя так же радостно. Возможно, русская революция — это всегда карнавал. А вот то, что за ней следует — контрреволюция или захват власти, — отличается звериной серьезностью. Мы освобождаемся смеясь, но во что трансформируется наша свобода — жизнь покажет.

Когда объединяются классы и группировки, возникают партии; а когда объединяются одиночки, которые за двадцать лет выросли и накопили какое-то самоуважение, появляется гражданское общество. В конце 1980-х — начале 90-х не было одиночек. У нас было ощущение свободы, которую мы все получили, но мы были частью общества. Нынешние протесты объединили существующих автономно друг от друга людей. Они связаны интернетом. И готовы объединиться по собственной воле, как острова в архипелаге.

Я вижу, что идет процесс превращения общества из атомарного в молекулярное. Мораль, насаждавшаяся в советском обществе, имела в своей основе высокую идею. Мы уже лет 20-25 прожили в обществе без высоких идей — в обществе, где побеждали низкие идеи. Но мне кажется, за это время у отдельных людей сложились нравственные системы, на которые общество может опереться. Конечно, их пока мало, но, как показывают американские исследования, перемены в обществе происходят благодаря деятельности двадцати процентов активного населения.

Нам надо привыкать к тому, что, будучи даже небольшой частью общества, мы обладаем колоссальной силой. Я думаю, что после выборов (а расклад сил уже понятен) власти придется меняться под давлением этой группы.

Подготовила Ася Чачко

Комментировать Всего 14 комментариев

В России  выросло не одно поколение людей с чувством подавленного и затаенного протеста. Накал внутреннего протеста зависел от политической обстановки. Каждый раз, когда в России случается очередной период либерализации, в обществе оживают надежды; в периоды реакции, репрессий люди испытывают разочарование и злость. У этих процессов имеется кумулятивный эффект: разочарование и злость накапливаются. Одновременно копятся страх и нетерпение, усиливая жажду перемен у одних и страх перед любыми изменениями в будущем у других.

Этот эффект накопления привел сегодня к тому, что эмоциональная реакция у людей и во время спада, и во время подъема усиливается. Она не вполне соразмерна происходящему здесь и сейчас — и в отчаянье, и в надеждах отзывается энергия подавленных чувств. Так травматик реагирует на сложные обстоятельства гораздо острее, чем не перенесший травму.

События, которые мы наблюдаем сегодня, начались давно. И достигли точки бифуркации, когда было объявлено о рокировке во власти. В тот момент многие впали в депрессию и пережили большое унижение, гнев и, главное, стыд. Когда человек ничего не может сделать, стыд в нем нарастает. Это сработало как сжатая пружина. Люди вышли на улицу, чтобы выразить свой протест. Общество перешло из состояния депрессии в состояние эйфории. На протяжении всего прошлого года некоторые явления протеста вызывали сильный отклик, но это был индивидуальный, точечный отклик. И вдруг точки слились в нечто большее.

С одной стороны, тем, кому хотелось перемен в стране, стало легче дышать. А с другой стороны, в состоянии эйфории многие люди высказываются оптимистично, но далеко не все эти люди смогут удержать и переработать это настроение в позитивное целенаправленное действие.

Ожидания от будущего у большинства россиян балансирует  между депрессивным и эйфорическим состояниями. В сентябре, после объявления о рокировке, оно упало. Потом, в декабре оно качнулось в сторону эйфории: «нас много». А теперь начались более мелкие колебания. Разрешит ли власть шествие или нет, будут ли честные выборы или нет и так далее. Начинается этап, когда нужно совершать решительные, иногда небезопасные действия, принимать сложные решения, а не просто «быть в настроении»; нужно действовать, рисковать, брать на себя ответственность, думать и говорить о текущем моменте и о будущем, находясь в фокусе внимания большой и эмоционально заряженной аудитории. И мы можем наблюдать, что у разных людей, которые сегодня активно участвуют в общественно-политической жизни, амплитуда колебаний разная. У кого-то больше надежд, больше требований, кто-то уже пошел на затухание; один говорит: время действовать, другой: надо подождать. Разумеется, за этим стоит разное политическое и историческое мышление, но также и разный темперамент, разная сила личности.

То, как человек реагирует на социально-политические потрясения и что в итоге выйдет из его политической фрустрации или вдруг вспыхнувшего социального оптимизма, зависит от того, как он перерабатывает информацию и защищается от тревоги, как реагирует на угрозу, преувеличивает ее или преуменьшает — все это очень личные реакции. Если события вызывают в человеке сильную тревогу, он, возможно, будет бессознательно избавляться от нее и может заодно избавится от вызвавших ее впечатлений или даже напасть на тех, кто тревожит его покой. (Скажем, напишет у себя в блоге, что недавнее выступление девушек на Лобном месте — «пошлое»). Но если это умный и крепкий человек, его отчаяние и надежда могут дать толчок к деятельности, направленной на изменение реальности. Набор индивидуальных стратегий в эпоху реакции и социальной нестабильности известен, но в каждом конкретном случае трудно предсказуем. Не буду их перечислять — тут к нашим услугам вся русская литература и мемуаристика.

Конечно, выйти на улицу было для большинства приятным ощущением. Когда человек живет с тяжелыми переживаниями, которые он вынужден держать под замком, — это большой стресс. Возможность почувствовать, что твои переживания разделяют многие, — огромное облегчение. Если протестное движение снова будет смято, люди испытают депрессию. Кто-то ей поддастся. А кто-то выстоит и продолжит работать на результат, на изменения. Надеюсь, таких найдется много. Только упорные последовательные усилия, а не импульсивные действия, могут принести какие-то плоды.

Эту реплику поддерживают: Марина Резник

Такой выраженный протест, какой мы наблюдали на последних митингах, — это всегда следствие некоего избыточного давления, слишком многих запретов, препятствий и невозможности действовать. В таких обстоятельствах неизбежно наступает критический момент, когда больше нет возможности и силы терпеть. Оказалось, что этот порог терпения в нашем обществе не так высок, как мы думали.

Я считаю, что такое разрешение, освобождение, преодоление страхов — это позитивный процесс, который создает благоприятные психологические обстоятельства. Когда нет выхода эмоциям, люди нервничают намного больше. Поэтому любая политическая активность, любая возможность выразить себя, безусловно, положительно влияют на душевное здоровье.

Но долго в состоянии революционного кипения человек находиться не может. И мы уже видим, как те настроения, которые привели людей на Болотную площадь и проспект Сахарова, идут на спад. Думаю, что в лучшем случае эта активность превратится в еще одно политическое движение, и это будет благо для страны.

Что касается моих клиентов, большинство из них на Болотную не ходили, а те, кто ходили, там не в первых рядах. Мой средний клиент — это обычно женщина, достаточно успешная, социально активная, интеллектуальная. Хотя и мужчин тоже достаточно. Они к протестам всерьез не относятся, и им не свойственен революционный энтузиазм. Скорее, они пытаются отстроить какую-то прагматическую картину настоящего и думают, что им делать завтра.

Что касается ожиданий будущего, с этим сейчас проблемы у людей во всем мире. Экономическая стагнация и определенные действия политиков привели к тому, что во всем мире, особенно в развитых странах, распространилось ощущение отсутствия новизны, усталости и исчерпанности былого энтузиазма.

Болотная и Сахарова — это движение людей, у которых удовлетворены базовые психологические потребности. Один клиент мне рассказывал, что как-то спросил своего сотрудника, приехавшего из провинции, пойдет ли он на митинг. А тот ему ответил: «Зачем мне идти на митинг? Я хорошо зарабатываю». Он приехал из глубинки, где было очень тяжело жить в материальном смысле, и в Москве достиг сытой жизни. Теперь он всем доволен, ему больше ничего не надо, а его коллега-москвич, который уже давно живет сыто, на митинг идет. Они находятся на разных ступенях пирамиды потребностей.

В конце 1980-х все было по-другому, нежели сейчас. Тогда люди были абсолютно счастливы, им было не до психотерапевтов. Но не столько из-за общественных перемен, а скорее из-за того, что стало нечего есть. Все неблагополучные люди, старые девы и двоечники вдруг стали просто королями. Они стояли в очередях, доставали дефицитные продукты — кого тогда волновали отметки и семейные неприятности? А кроме того, если семья находится на грани выживания, все становятся гораздо более адекватными. Люди оказываются в простой реальности, где всем понятно, как надо действовать. Все живут очень дружно, в полной гармонии между собой. Поэтому работы тогда у меня просто не было.

Сейчас же люди выходят на митинги не из-за еды. На первый план выходят совершенно другие психологические потребности. Это все классика — вспомните пирамиду Маслоу. Этим людям уже не надо биться за еду и за работу, не надо биться за рост благосостояния — это все есть. Теперь уже можно бороться за честь, достоинство и самоуважение.

Они находятся на разных ступенях пирамиды потребностей.

Я думаю,Анна, большая часть населения России находится на нижних, базовых ступенях пирамиды. И за честь, достоинство и самоуважение борятся лишь в крупных городах центральной части России. Составляют ли они в своей сумме те 20% активного населения, о которых говорит Маргарита Жамкочьян, способного осуществить перемены в обществе?

Согласна с Вами, Таня. Большинство на нижних ступеньках пирамиды. Тем не менее у нас в большинство населения теперь- городское. Слышала пару дней назад на "Эхе" статистику. Насчет 20% я не знаю, сколько нужно людей, социально активных, чтобы совершить какие-то перемены. И как мерить эти перемены. И когда они проявляют себя. Те смельчаки, которые вышли на Красную площадь в 1968 на три минуты и потом сидели много лет- они произвели перемены? Казалось бы нет. Сразу точно нет. А общество без этого поступка быо ли таким, как сейчас? Неизвестно. Я льщу себе надеждой, что все потихоньку точит камень.

Эту реплику поддерживают: Сергей Мурашов

Прошедшие митинги уже проявили себя и общество уже изменилось. И это обнадеживает:-)

С Вами кстати согласен Пол Кругман:

Относительное благополучие иногда вдохновляет людей на отстаивание своих ценностей, которые они начинают понимать более широко.

Вспомните великие времена социальных протестов в Америке в 1960-х(период обострения социальных противоречий в США — расовых, культурных — хиппи и другие неформальные объединения, политических и др. —«Газета.Ru»). Мы все тогда были невероятно преуспевающими. Читать полностью: http://www.gazeta.ru/financial/2012/01/23/3972213.shtml

Всё-таки хотелось бы исследований, а не рассуждений. Полевые данные весьма часто опровергают первичную гипотезу.

Сто тысяч на площади - все поголовно сытые и состоявшиеся? Надо доказывать. Тов.Зорькин, вон, тоже объявил всех сытыми. А ещё он считает, что это происки "креативного класса".

Деревянная "пирамида Маслоу" меня всю жизнь смущает, честно говоря, вместе с "кругом Айзенка" и "цветами Люшера". Разве не бывает, что человек стремится к удовлетворению потребностей высших уровней, не удовлетворив низших? И разве поднявшись на вторую ступеньку пирамиды, он обязательно захочет двигаться на третью?

А сколько должно быть сытых и состоявшихся, чтобы всю толпу считать такой? Сто ушей большая куча? Сколько ангелов помещается на острие иглы?

Доверие к исследованиям это ужасно мило. Особенно после того, как стало ясно, что результаты исследований зависят от целей исследований.  Сбегаю сейчас с полей дискуссий, но в понедельник все перчатки подниму и за все отвечу. 

Эту реплику поддерживают: Ася Чачко

Я не специалист, но мне кажется, что "пирамида Маслоу" не отражает всю полноту картины. Для того, чтобы стремиться к высокому, вовсе не обязательно сначала удовлетворить более базальные потребности. Иначе среди людей, поставленных в одинаковую ситуацию, не наблюдалось бы разброса в поведении и запросах. Среди людей, ни в чем не нуждающихся, катающихся как сыр в масле, часто встречаются абсолютные животные, а в низах или в ситуциях войн и катастроф иногда появляются люди возвышенные, несмотря на неудовлетворенность самых основных потребностей. Я думаю, что Маслоу, как я его понял в пересказе, прав в смысле статистического распределения типов потребностей в популяции - быдла всегда больше, чем "снобов", но не прав в том смысле, что у тех, кто наверху пирамиды, обязательно все уж так и в порядке. Ведь сказано, что для того, чтобы стать великим художником, нужно поголодать.

Я готов согласиться с тем, что в классовом обществе, стандарты поведения сцеплены с уровнем благополучия. Английский "верхний класс"  выделятся более высокими стандартами чести и джентельменства, а в гетто американских городов преступность и жестокость цветут пышным цветом. Но причины этому отсутствие образования, информации и социальных навыков, а не банальная неудовлетворенность примитивных потребностей.   

Люди разные, потому что они от рождения разные. Как говорил Оскар Уайлд, "Все мы сидим в помойке, но некоторые из нас видят оттуда звезды".

Эту реплику поддерживают: Юлия Смагина, Сергей Мурашов

Конечно, пирамида Маслоу не отражает полной картины. Это некоторая схема, которая в свое время помогала понимать проблемы развития психики.  Влияют и культура общества в целом, и история и, наверное, много чего еще.  Мне кажется, мы обсуждали не саму злосчастную пирамиду Маслоу, а то, в чем особенность протестного движения сегодня.  Об этом много говорят и пишут. Кто-то, не помню кто, назвал толпу на Болотной "Норковой", все отмечают, что  это люди, которые благополучны, профессионально состоялись и т.п. Я это тоже так вижу- побывав на Сахарова, было ощущение, что кругом знакомые, понятные люди, что находишься среди своих. В 91 году около Белого дома у меня не было такого ощущения, там было другое- какой-то общий подъем.  Много было какой-то бузы. Правда  я тогда моложе и лучше, ясное дело, была.

Эту реплику поддерживают: Евгения Кольцова

Известно,  что  протестное  движение   в  благополучных  развитых  странах  возникает  и  нарастает, когда  снижается  уровень  жизни,  а  в  развивающихся   как  раз  наоборот:    когда  стабильность   способствует   подъему  благосостояния. Печальный   вывод  -    мы   страна  третьего  мира.

Это не новость. Конечно Россия страна третьего мира, и не только по этому параметру. Дикий разрыв между богатыми и бедными, нарастание раскола между ними- бедные беднеют, а богатые богатеют.

Эту реплику поддерживают: Елена Барбаш

Как же интересно смотреть на такое вот издали...

И грустно.