Все новости

На Фарерских островах убили 1400 дельфинов. Для чего?

Ночью 12 сентября на Фарерских островах — в автономном регионе Дании — охотники убили более 1400 атлантических белобоких дельфинов. На катерах и гидроциклах они загнали животных к берегу возле деревни Скалафьордури и там забили. Вода от крови окрасилась в красный цвет. В природоохранной организации Sea Shepherd сообщили, что масштаб убийства беспрецедентный. Почему так произошло и как на событие отреагировали в мире и на самих Фарерских островах — в материале «Сноба»

15 сентября 2021 17:08
1920-GettyImages-1178096705.jpg
Фото: Hulton Archive/Getty Images

Охота на дельфинов на Фарерских островах (гриндадрап) — это традиционный некоммерческий промысел для местных жителей. А последние 20 лет охотники добывают около 600 гринд (черных дельфинов) в год и гораздо меньше белобоких дельфинов: 35 в 2020 году и 10 в 2019 году. Мясо распределяют среди местных жителей.

На этот раз была похожая охота, но ее масштаб рекордный. По словам морского биолога Бьярни Миккельсена, такого массового убийства не было 80 лет — с 1940 года, когда было добыто 1200 дельфинов.

В Sea Shepherd пишут, что нынешняя охота была нелегальной: ответственный за гриндадрап в районе Скалафьордури о ней не знал. Якобы охоту организовал устроитель гриндадрапа из другого района, и в мероприятии участвовали люди без лицензии.

Председатель Ассоциации китобоев Фарерских островов Олавур Сюрдарберг в комментарии BBC News сказал, что закон не был нарушен, определенных квот на вылов дельфинов нет. При этом он признал, что убийства были чрезмерными: «Это была большая ошибка. <...> Когда стаю нашли, по их (охотников) оценкам, в ней было всего 200 дельфинов».

По его словам, только во время убийства охотники поняли его масштаб. Сам Сюрдарберг в мероприятии не участвовал. В комментарии In.fo он добавил, что теперь опасается за международную репутацию Фарерских островов. Возможно, нужно еще раз обсудить правила охоты на китообразных на территории, считает он.

Что говорят местные жители, зоозащитники и чиновники:

Мнение о произошедшем среди жителей Фарерских островов разделилось. «Меня тошнит от этого. Как будто нам нечего есть», — высказался один из пользователей фейсбука. «Полегче, ребята! Я был на пляже и все видел. Было мирно и красиво. Те, кто участвовал в охоте, заслужили благодарность, а не унижение», — написал другой.

Местный журналист Трондур Олсен провел быстрый опрос, как к событию отнеслись на Фарерских островах. Голосование показало, что более 50 процентов против охоты на китообразных, а 30 — за.

Убийство белобоких дельфинов законно, но непопулярно, подтвердил депутат с Фарерских островов Сюрдур Скаале. Политик защищает традиционный промысел и называет убийства дельфинов «гуманными», если все сделано правильно: когда гарпун попадает в спинной мозг кита или дельфина, смерть наступает в секунду. «С точки зрения защиты животных, это хороший способ умерщвления — гораздо лучше, чем держать в неволе коров и свиней», — сказал он.

В Sea Shepherd с ним не согласны. Еще в 2020 году организация писала, что «гуманные» убийства на деле таковыми не являются. По их данным, убийство загнанных к берегу гринд и дельфинов длится в среднем 12 минут — при этом морские животные видят происходящее с их сородичами.

Где еще охотятся на дельфинов:

Событие спровоцировало новый виток дискуссии о том, нужно ли и дальше разрешать убийство китообразных. Такой же традиционный промысел, как на Фарерских островах, разрешен в Японии. Его ежегодно начинают в нацпарке Тайдзи 1 сентября. По данным РИА Новости, с 2000 по 2014 год там было убито 18 тысяч дельфинов семи разных видов. Сообщалось, что животных так же, как на Фарерских островах, загоняют к берегу и там забивают. Некоторых оставляют живыми и продают в дельфинарии.

В 2009 году на экраны вышел документальный фильм «Бухта» американского режиссера Луи Психойоса, который подробно рассказывал о массовом истреблении дельфинов в Тайдзи. Картина получила «Оскар» в номинации «Лучший полнометражный документальный фильм» в 2010 году.

Кроме того, в 2019 году Япония вышла из Международной комиссии по промыслу китов и впервые за 37 лет отправила рыбаков на коммерческую охоту. При этом была установлена квота: не более 227 особей трех видов. Природоохранные организации раскритиковали действия страны.

Не только Япония разрешает убийство китообразных. Коммерческий промысел ведут в Исландии и Норвегии. Последняя страна — лидер по количеству добываемых животных (в среднем около 600 особей в год). Аборигенный промысел китов разрешен для коренного населения Чукотки в России, в Гренландии (Дания), на Аляске (США) и Сент-Винсенте и Гренадинах (государство в Карибском море).

Подробнее о китобойном промысле — в инфографике «Сноба».

Следить за событиями удобно в нашем новостном телеграм-канале. Присоединяйтесь

Читайте также
30 июня Япония вышла из Международной комиссии по промыслу китов, а утром 1 июля японские китобои впервые за 37 лет отправились на коммерческую охоту, запрещенную с охотничьего сезона 1985–1986 годов. О том, что производят из добытых животных, сколько китов убивают ежегодно и как изменилась их популяция с принятием моратория, — в инфографике «Сноба»
30 июня Япония вышла из Международной комиссии по промыслу китов, а утром 1 июля японские китобои впервые за 37 лет отправились на коммерческую охоту, запрещенную с охотничьего сезона 1985–1986 годов. О том, что производят из добытых животных, сколько китов убивают ежегодно и как изменилась их популяция с принятием моратория, — в инфографике «Сноба»
Екатерина Тимофеева
1 июля японские морские охотники впервые за 30 лет отправились на коммерческий промысел китов. До конца года им разрешено убить 227 особей
Екатерина Тимофеева
1 июля японские морские охотники впервые за 30 лет отправились на коммерческий промысел китов. До конца года им разрешено убить 227 особей
Ольга Нечаева
В современном мире тренд на открытое проявление сексуальности соседствует с попытками ее жесткого общественного регулирования. В сложившемся парадоксе разбирается Ольга Нечаева
Ольга Нечаева
В современном мире тренд на открытое проявление сексуальности соседствует с попытками ее жесткого общественного регулирования. В сложившемся парадоксе разбирается Ольга Нечаева