Андрей Архангельский

Роль приличного человека. Чего на самом деле ждут от Хабенского во главе МХТ

«Хабенский во главе МХТ — это хорошо или плохо?» — восклицает в сердцах неравнодушный, но не слишком осведомленный читатель. Театр редко становится горячей новостью, и каждый раз в таких случаях на головы читателей вываливается огромное количество информации обо всем, что было в театре до того, масса внутренних дрязг и сплетен. Не говоря уже о громких отставках «по соседству» — в понедельник из МХАТ имени Горького уволился худрук Эдуард Бояков. В связи с назначением Хабенского сразу обозначились две партии: одна — обеими руками за назначение, другая — против (в ней — известные режиссеры и критики). Кто бы по-простому объяснил — хорош или плох Хабенский в этой новой роли? С точки зрения культуры и здравого смысла.
0

Волшебное слово «цензура». Министр культуры Ольга Любимова и политический театр

Когда после скандала со спектаклем «Современника» «Первый хлеб» председатель общественного совета при Минкульте Михаил Лермонтов заявил, что совет планирует осенью провести слушания по репертуару театров «в части соответствия стратегии нацбезопасности», это звучало, конечно, удручающе, но не то чтобы удивительно. «Все к тому шло», — приговаривали пикейные жилеты, учитывая тенденцию последних лет, и готовились к худшему. И вдруг через три дня — заявление министра культуры Ольги Любимовой в РИА «Новости»: «В соответствии с законодательством РФ Минкультуры России не вправе вмешиваться в творческую деятельность учреждений культуры, этот процесс носит самостоятельный характер». Любимова подчеркнула, что «цензура в нашей стране недопустима в соответствии с Конституцией». Оговорившись, конечно, что если «…в сфере культуры имеют место нарушения действующего законодательства, то компетентные органы вправе дать им соответствующую оценку».
0

Не некролог. Мамонов прожил жизнь так, как ее должна была прожить Россия

В некрологах обычно обращают внимание на внешнее — например, сценический образ Мамонова: какая энергия, какая пластика… Все это правильно, но не менее важна социальная траектория жизни самого Мамонова. Это поразительно, но возьмите его биографию, замените фамилию на «наша страна» и вы получите, так сказать, альтернативный вариант развития после 1991 года. Причем есть подозрение, что гораздо более продуктивный. Мамонов как-то удивительно совпадал со страной, причем даже в символических деталях: он родился в Москве на Большом Каретном, и детство провел в том самом дворе, что и Высоцкий. Из семьи гуманитариев, но вся его последующая взбалмошная жизнь в юности, паясничание, «цирк», была бессознательно направлена на то, чтобы снять эти рамки, традиционно разделяющие у нас «интеллигенцию и народ»; самим своим видом, поведением, а затем и артистической манерой Мамонов словно пытался реализовать грандиозную утопию — взять лучшее от всякого способа существования, а не только от «своего круга».
0

Эта ракета не взлетит. Новое кино Серебренникова — о том, как мы проспали будущее

Через три дня, 17 июля, завершится Каннский фестиваль, в главном конкурсе которого в этом году принимает участие картина Кирилла Серебренникова «Петровы в гриппе» (премьера состоялась 12 июля). Помимо него в этом году от России еще два фильма в других программах фестиваля («Дело» Алексея Германа-младшего и картина Киры Коваленко «Разжимая кулаки»), и все они, как принято говорить, непарадные. Но все же фильм Серебренникова существенно отличается от остального нашего кино. Режиссер сделал, наконец, то, до чего не дошли руки у всего постсоветского кинематографа за 30 прошедших лет, с 1991 года; в своем фильме он разбирается с понятием «ностальгия», с нашей болезненной зацикленностью на прошлом. 
0

Право ничего не менять. Что кейс Егора Бероева говорит обо всем российском обществе

На церемонии вручения премий «ТЭФИ — Летопись победы» актер Егор Бероев произнес речь против ущемления прав невакцинированных. Автор колонки сознательно сразу выводит за скобки жест Бероева — символическую желтую звезду на его пиджаке. О неуместности сравнения главного ужаса ХХ века, Холокоста, и ограничений, вызванных эпидемией, сказано достаточно. Однако у нас, как всегда, на жест обращают больше внимания, чем на саму позицию. Актер заявил, что, по его мнению, отсутствие прививки не может быть причиной для ущемления гражданских прав и свобод. Бероев, по сути, озвучивает позицию многих. Суть ее можно сформулировать так: в такой критической ситуации, как эпидемия, никаких личных специальных усилий предпринимать не нужно. Причем сторонники этой позиции еще и настаивают на априорной «естественности», правомочности своего поведения. В рамках этого взгляда такая фундаментальная ценность как свобода, например, понимается как «свобода ничего не делать» — для того, чтобы обезопасить себя и других; «достоинство» и «свобода выбора» рассматриваются тут, опять же, как возможность ничего не менять в жизни — даже если обстоятельства таковы, что заставляют весь мир менять свои привычки. Кейс Бероева очень показателен для российского общества 2021 года: он вскрывает сразу несколько ключевых проблем, которые имеют отношение не к эстетике или этике, а, прежде всего, к нерешенному вопросу о модерне и капитализме.
0

«Тупик имени Сталина», или Почему Бузова на сцене МХАТа — не главная проблема культуры

В новом спектакле «Чудесный грузин» во МХАТе про юность Сталина в роли выдуманной «певицы кабаре и корпоративов Беллы Шанталь» на сцене появилась бывшая ведущая «Дома-2» и звезда инстаграма Ольга Бузова. Шквал язвительной критики от «классических» актеров и режиссеров (Сергей Безруков, Юрий Грымов) был предсказуем — но автор этой колонки далек от того, чтобы презирать на сцене все, что «не от Станиславского». Времена изменились; кроме того, феномен Бузовой еще и поважнее будет — для современной культуры. Ее популярность (23 миллиона подписчиков в инстаграме) нельзя объяснить формальными причинами. «Не интеллектуал, не мыслитель, не модель» — как верно о ней замечает худрук МХАТа Эдуард Бояков; она, скорее, «персонаж», символ народной любви нового типа. Мы можем в этой связи вспомнить о феномене Мэрилин Монро или Бритни Спирс — такие фигуры, вероятно, являются неотъемлемым атрибутом общества потребления, когда любят «ни за что» — просто они случайно «совпадают» с миллионами настроений. Такого рода народная любовь возникает, заметим, именно в свободном мире — где, в отличие от тоталитарного, не навязывают критериев красоты или вкуса. Филологам из британских университетов не зазорно изучать тексты Spice Girls, потому что они выражают суть времени. Точно так же следует относиться и к Бузовой на сцене МХАТа — это, в своем роде, даже здорово и нормально.  
0

Песни приезжих и пропащих. Почему Манижа — это и есть русская культура

Основной аргумент многочисленных хейтеров Манижи, которые активизировались после того, как ее выбрали представителем от России на «Евровидение», — намек на непричастность певицы к русской культуре. Поразительно, но они даже не замечают, насколько текст Манижи отражает именно русские культурные коды. Филолог Михаил Бахтин, как известно, сформулировал теорию о полифоничности романов Достоевского: в них нет привычного авторского голоса, а есть множество позиций (голосов) героев, которые звучат на равных, в диалогической форме. В тексте Манижи применен тот же прием — она словно переключается между голосами повествования, которые представлены в форме «советов женщине»: («Шо там хорохорится? Ждешь своего юнца? Тебе уж за 30, алло, где же дети? Ты в целом красива, но вот похудеть бы» и т. д.). Конечно, мы узнаем эти голоса и знаем, кому они принадлежат. Высоколобый сайт Riddle пишет, что неприязнь Манижа вызывает попыткой сломать сложившиеся культурные иерархии — когда «приезжая» поучает «коренных», да еще и с позиции как бы высшей, привилегированной. Однако что это за позиция, авторы не могут себе представить. Что же тут сложного, хочется им ответить: это позиция человека мира, человека универсального, поднявшегося не только над местными, локальными предрассудками, но и над глобальными фобиями, увидевшего, насколько все они, в сущности, схожи. Как ни странно, даже Кремлю важно чувствовать себя частью глобального мира, иначе зачем бы он год от года продолжал штурмовать этот бастион под названием «Евровидение», пытаясь каждый раз угадать, поймать волну актуальности? И хорошо, не нужно от этого презрительно отворачиваться: пусть хоть в такой форме будет у нас связь с миром, от которого мы в последние годы отдаляемся семимильными шагами. 
0

Идеальная мишень. Почему мы любим ненавидеть Чулпан Хаматову

Телеканал «Царьград» зачем-то публикует новость трехлетней давности о Чулпан Хаматовой — о покупке дома и приобретении вида на жительство в Латвии; в подзаголовке стоит «предпочла Ригу Москве»; намек, вероятно, на ее гипотетическую эмиграцию (ничем не подтвержденную, кстати). Это мгновенно вызывает шквал комментариев в сети, но, что примечательно, ее критикуют со всех сторон: одинаково достается и от патриотов (за то, что недостаточно патриотична), и от либералов (за то, что недостаточно либеральна). В своем роде общественный консенсус, правда, со знаком минус: Хаматова в качестве идеальной фигуры для критики (на которую она никогда не отвечает). Год назад, после выхода сериала «Зулейха открывает глаза», где Хаматова сыграла роль татарской крестьянки, все было точно так же: тоже шквал пренебрежительных комментариев, часто граничащих с сексистскими и расистскими высказываниями, — и тоже с обеих сторон. 
0

Яхина, Манижа, Ярмыш. Может ли культура быть вне политики

Два главных скандальных сюжета в российской культуре последних месяцев: писательница Гузель Яхина и певица Манижа. Не успела выйти новая книга Яхиной «Эшелон на Самарканд» — о том, как в 1920-е годы спасали беспризорников, — как ее обвинили в плагиате и «незнании истории». Яхина не впервые становится объектом общественной критики: это началось еще в прошлом году, когда на Первом канале вышел сериал по ее первой книге «Зулейха открывает глаза». Причем сериал получился и вовсе невинным, даже по сравнению с книгой, пестрящей отсылками ко всему «хорошему» — коллективизации, эмансипации и тракторизации. Ну да, и попутно — о страданиях советского «винтика», о бесправии и насилии. Надо заметить, что Яхина создает весьма политкорректные художественные версии прошлого, точно выверяя сюжетные линии. Ее книги — это не «вся правда» о голоде в Поволжье (книга «Дети мои») или про тех же беспризорников, а, скажем так, половина правды. Не Солженицын, одним словом. Сама Яхина об этом вполне откровенно и говорит: «Это разговор о том… какую меру страшного можно себе позволить в тексте о советском времени». «Начать диалог о советском прошлом» — неплохо звучит, правда? Учитывая, сколько мы всего узнали — начиная примерно с 1986 года. «Общество не повзрослело» — есть такой штамп. Но тут правильнее было бы сказать: общество впадает в детство, в младенчество.
0

Само рассосется. Почему люди во всем мире не хотят носить маски и вакцинироваться

Год пандемии: что это за опыт — в человеческом и глобальном смысле? В России, как мы знаем, итогом стал рост конспирологичеcких настроений: 63% населения, по опросам «Левада-центра»*, считают пандемию новой формой «биологического оружия». Но на бытовом уровне отношение к пандемии сложилось примерно как… к начальству. Постылому, надоевшему — «но никуда не денешься». Маски у нас тоже носят не для себя, а как бы «для начальника», для галочки — формально, на подбородке — «чтобы отвязались». Соблюдение социальной дистанции оказалось в итоге самым трудным испытанием. Сказывается, вероятно, вековой общинный опыт. Стыдно защищаться, «стыдно бояться», шарахаться друг от друга. «Что люди подумают, что люди скажут?..» Страх перед коллективной нормой сильнее, чем защитные рефлексы.  
0

За ваши и наши розовые волосы. Изменилось ли со времен Горбачева массовое представление о свободе в России

«Это мое конституционное право!..» — кричит героиня в фильме Кончаловского «Дорогие товарищи» (2020) про Новочеркасский расстрел. Что не так в этой фразе? В 1962 году так не говорили, слов таких не знали. В связи с недавним юбилеем Горбачева вспоминают об основных свободах, которые затем, в 1990-е, были закреплены в Конституции РФ: свобода передвижения, свобода «быть против». Но какие свободы с тех пор стали народными, укоренились в качестве нормы, превратились в инстинкт? Когда человеку просто в голову не придет, что может быть иначе; и нехватка или ограничение этих свобод будет восприниматься как покушение «на само естество»?…Начнем с простейшего: свобода слушать, читать и смотреть что хочешь. Одеваться как хочешь. Носить любую прическу, серьгу в ухе, в носу, в ином месте. В 2018 году было несколько случаев (Петербург, Пермь, Новосибирск), когда учителя не пускали в класс учениц с розовыми или зелеными волосами. Во всех случаях за девочек вступались родители, омбудсмены, законодатели и даже прокуратура (!). У нас редко бывает такое единение, из чего мы можем сделать вывод, что свобода самовыражения устоялась в качестве нормы и этот вопрос для общества уже «решенный». 
0