Восхождение Трампа и другие последствия теракта в Орландо

Атака на посетителей ночного клуба в Орландо разделила общество: каждый находит разные причины для этой трагедии. Два противоположных взгляда на последствия теракта представлены в реакции кандидатов на пост президента от Демократической и Республиканской партий: одни призывают не демонизировать мусульман, но продолжать войну против радикального исламизма, другие — закрыть для исповедующих ислам границы. Кроме того, в очередной раз оживилась давняя дискуссия о свободном ношении огнестрельного оружия. «Сноб» выяснил, какими могут быть последствия массового убийства в Орландо, и обсудил с политологом Леонидом Поляковым и психологом Ольгой Гулевич, как меняются политические взгляды людей после национальных потрясений

Фото: David Goldman/Getty Images
Фото: David Goldman/Getty Images
+T -
Поделиться:

Гомофоб с винтовкой из списка подозреваемых в терроризме

Омар Матин родился и вырос в Нью-Йорке, получил образование во Флориде и устроился на работу в международное охранное предприятие G4S. В 2009 году он женился на уроженке Узбекистана Ситоре Юсуфий, но спустя несколько месяцев они разошлись. Сейчас Юсуфий утверждает, что Матин был психически неуравновешен, вспыльчив и часто поднимал на нее руку: развод фактически спас ей жизнь, утверждает Юсуфий. В 2013 году Матин вновь женился, на уроженке Палестины Нур Салман, в браке у них родился сын — сейчас ему три года.

Биография Матина и преступление, которое он совершил, спровоцировали сразу несколько острых дискуссий в американском обществе: о борьбе с гомофобией, о борьбе с радикальным исламизмом и об ограничении свободного ношения огнестрельного оружия.

Некоторые родственники и знакомые Омара Матина говорят, что он был гомофобом. Помимо того, что жертвами атаки стали посетители гей-клуба, о нетолерантном отношении к ЛГБТ-сообществу рассказал отец стрелка Седдик Матин: он упомянул случай, произошедший незадолго до трагедии, когда Омар пришел в бешенство, увидев на улице пару целующихся мужчин. Некоторые коллеги из охранного предприятия также говорили, что Матин открыто заявлял о своих гомофобных взглядах, другие же никогда за ним подобного не замечали. Некоторые посетители гей-клуба «Пульс» утверждают, что часто видели Матина в этом заведении. Другие свидетели уверяют, что Матин пользовался мобильными приложениями для гей-знакомств.

Омар Матин неоднократно бывал на допросах в ФБР: в 2014 году ФБР проводило расследование в отношении 22-летнего американца палестинского происхождения, который совершил теракт в Сирии. Следователи предположили, что Матин мог быть связан с сирийским смертником, так как оба жили в одном городе Флориды. Не обнаружив никаких доказательств связи Матина с террористами, ФБР закрыло дело в отношении него. Однако незадолго до атаки на посетителей «Пульса» Матин совершил звонок в 911 и заявил, что он связан с «Исламским государством»*.

Обсуждение причин трагедии и решений, которые в будущем помогут обезопасить общество от ее повторения, разобщило людей и дало возможность политикам еще раз заявить о себе накануне выборов: кандидаты на президентскую гонку видят причины и последствия атаки в Орландо по-своему.

Дональд Трамп: закрыть границы для мусульман

С самого начала своей избирательной кампании республиканец Дональд Трамп заявлял о своей готовности выстроить на границах Штатов стену против мексиканских иммигрантов. Закрыть въезд в страну для мусульман Трамп предложил после теракта в калифорнийском городе Сан-Бернардино — чтобы дать американским властями возможность «разобраться в том, что происходит». После бойни в Орландо Трамп еще больше утвердился в своем предложении: «Если мы не будем вести себя жестче, умнее и быстрее, мы потеряем нашу страну. У нас ничего, абсолютно ничего не останется». Трамп не упустил возможности упрекнуть Клинтон и ее предложения по либеральной миграционной политике, а также обвинил демократов в страхе говорить о «радикальном исламизме» вообще.

Хиллари Клинтон: войны с исламом не будет

«Что мы делаем — гораздо важнее, чем то, что мы говорим», — заявила Хиллари Клинтон в ответ на обвинения Трампа. «Стрельба в Орландо — террористический акт. По всей видимости к нему может быть причастно “Исламское государство” — так или иначе, оно вдохновило стрелка на эти действия. Чего я точно не буду делать — потому что считаю это опасным для нашей борьбы с угрозой, — это демонизировать мусульман и объявлять войну целой религии», — подчеркнула Клинтон.

Берни Сандерс: борьба против оружия продолжится

Нахождение в списке подозреваемых ФБР не создало Омару Матину никаких препятствий для работы в охранном предприятии и приобретении оружия — винтовки AR-15, она же M16, которую в США можно приобрести за 700 долларов. M16 — излюбленное оружие американских шутеров, т.к. его автоматическая версия выпускает по 13 пуль в секунду и быстро перезаряжается. Кроме того, законы штата Флорида весьма лояльны к владельцам огнестрельного оружия.

Конкурент Клинтон от демократической партии Берни Сандерс призвал предпринять меры для ограничения распространения автоматического оружия, «которое создано для убийства людей»: «Мы должны сделать все возможное, чтобы оружие не попадало не в те руки — преступникам и психически больным людям. Поэтому борьба продолжается».

Клинтон поддержала Сандерса в намерении ограничить свободное ношение оружия: «Нам нельзя попадаться в ловушку “огнестрельного лобби”... У нас в течение 10 лет действовал запрет на боевое оружие. Я считаю, его надо вернуть. Одно из самых страшных массовых убийств в истории США должно еще раз напомнить нам о том, что оружию нет места на наших улицах». Трамп традиционно настоял на обратном: «Клинтон хочет забрать оружие у американцев, развязав руки тем, кто хочет нас убивать».

При этом очевидно, что существенных перемен в сфере ограничения оборота оружия не предвидится — изменить Конституцию не смог Обама за два своих срока, не сможет и следующий президент. Правда, остается возможность запрещать ношение и продажу на локальном уровне, для чего нужна политическая воля, а ее как раз и нет.

«У ЛГБТ есть миллионы союзников»

Единственная тема, в которой полностью сошлись политики — защита ЛГБТ-сообщества и борьба с гомофобией. «Это был акт ненависти. Я обращаюсь к ЛГБТ-сообществу: знайте, у вас есть миллионны союзников по всей стране. Я — одна из них. Мы продолжим борьбу за ваше право жить свободно, открыто и без страха. Ненависти нет места в Америке», — заявила Хиллари Клинтон. Сандерс призвал назвал преступление «немыслимым» и выразил соболезнования: «На данный момент мы не знаем, было ли это актом террора, страшным преступлением на почве ненависти к гомосексуальным отношениям или безумством очень больного человека, но я выражаю искренние соболезнования семьям погибших, пострадавшим и всему ЛГБТ-сообществу Орландо». Трамп также выразил поддежку американском ЛГБТ-сообществу: «Радикальный ислам поддерживает ненависть к женщинам, геям, евреям, христианам и всем американцам. Я буду президентом всех американцев — я буду защищать всех американцев».

«Реакция испуганного человека». Как ведут себя люди перед лицом национальной угрозы

Несмотря на, казалось бы, абсурдные заявления Дональда Трампа, его радикализм в решении вопроса безопасности американцев может сыграть ему на руку, считает политолог Леонид Поляков: «Для американского общества теракт в Орландо — трагедия национального масштаба. Матин себя ассоциировал с исламским экстремизмом, что вызывает в сознании граждан США прямую ассоциацию с трагическими событиями 15-летней давности — атакой на башни-близнецы. Политики не могут не реагировать на трагедию, им ничего не остается, кроме как интерпретировать события в свою пользу. Но тревога и страх, которые поразили общество, подтолкнут не определившихся избирателей к тому кандидату, который делает самые категоричные заявления. И эта ситуация может сыграть в пользу Трампа».

Чувство опасности делает людей более консервативными и готовыми к радикальному решению проблем, что тоже играет в пользу консерваторов из Республиканской партии, считает социальный психолог Ольга Гулевич: «Перед лицом угрозы люди становятся более консервативными, выступают за традиционные, распространенные в обществе взгляды. Что включает в себя консерватизм — зависит от конкретного общества. Второй тренд — поддержка более жестких и радикальных мер. Это означает, например, согласие на ограничение прав групп людей и поддержка военных операций —  в США такие решения тоже популярны именно у консерваторов. Мы уже видели, как эта тенденция реализовалась в Штатах после теракта в 2001 году. Третий тренд заключается в том, что чувство угрозы порождает негативное восприятие “чужих”, не таких, как мы. Кого считать чужим, тоже зависит от общества: в США говорят об “опасных мусульманах” — и снова эта тема принадлежит консерваторам».

Кроме того, после каждой трагедии, в которой есть жертвы и пострадавшие от рук человека, имевшего свободный доступ к огнестрельному оружию благодаря мягкому американскому законодательству, дискуссия об ограничении прав на владение оружием возобновляется. Политики вновь и вновь приводят свои доводы «за» и «против», но ситуация не двигается с места.

«Избежать обсуждения проблем по горячим следам невозможно, — говорит Гулевич. — Но вот принимать какие-то решения на горячую голову может быть опасно именно из-за тех трендов, которые возникают в стратегии принятия решений у человека перед лицом опасности. Сдвиг в консерватизм приводит к тому, что люди готовы к мерам, которые лишь на первый взгляд помогают в разрешении проблемы — это реакция испуганного человека».

*Организация признана террористической и запрещена в России