Начать блог на снобе
Все новости

Общество

Редакционный материал

#студентНЕраб. Могут ли старшекурсники медвузов отказаться от работы с зараженными коронавирусом?

Несколько студентов Сеченовского университета сообщили «Снобу», что их обязывают идти на практику в коронавирусные больницы. Ранее такую идею высказал мэр Москвы Сергей Собянин. В среду проректор вуза Татьяна Литвинова заявила СМИ, что «никакого насилия и принуждения не будет», однако учащиеся говорят, что отказ от работы с зараженными COVID-19 может обернуться для них академической задолженностью. Во «ВКонтакте» появилось сообщество, в котором старшекурсники сформировали требования к руководству учебного заведения под хэштегом #студентНЕраб. Корреспондент «Сноба» Никита Павлюк-Павлюченко поговорил с одним из представителей инициативной группы, который пожелал сохранить анонимность. Мы публикуем его монолог

30 апреля 2020 16:23

Фото: Сергей Киселев/Агентство «Москва»

В приказе сказано (речь идет о совместном приказе Минздрава и Миннауки об организации практики студентов-медиков. Этот документ появился только в соцсетях, на сайтах ведомств его до сих пор нет. — Прим. ред.), что студентов направят на эту практику исключительно добровольно. Однако представитель руководства нашего вуза, проректор Татьяна Литвинова говорит, что за отказ проходить эту практику нам поставят академическую задолженность, а студентов шестого курса, которым вот-вот нужно сдавать выпускные экзамены, вообще отправят в академический отпуск. При этом обычную летнюю практику никто не отменял, да и как эту академическую задолженность потом «погасить», тоже никто не объясняет. 

В связи с этим, у меня и многих моих сокурсников возник вопрос: почему мы — студенты должны под страхом каких-то санкций и вместо обычной учебы идти в зоны повышенной опасности? Вроде, мы живем в мирное время и режим ЧС никто вводить не собирается. Почему нам сейчас твердят буквально следующее: «Вы знали, куда шли учиться, пришло время доказать слова делом»?

Скриншот из группы, объединяющей студентов медвузов:

Да, мы будущие медики, но почему никто не думает о нашей безопасности, а главное, о безопасности наших близких? Многие из нас, студентов, живут с пожилыми людьми, с людьми, у которых есть хронические заболевания, в том числе и дыхательной системы. О предоставлении нам отдельного жилья никто не говорит, успокаивая тем, что мы будем работать в некой «белой» — т.е. безопасной зоне. В «красную», то есть опасную, попадут лишь те, кто подпишет трудовой договор. Но даже неспециалисту ясно, что сейчас в больницах, принимающих пациентов с COVID-19, нет безопасных зон! Кроме того, в указах Минздрава и Миннауки вообще ничего не сказано про «красные» и «белые» зоны. Эти детали мы узнаем из разговоров с руководством вуза, при этом ни в одном документе такого разделения нет, а значит, и не до конца понятна степень опасности. Мы не понимаем, с чем будем иметь дело. Большая часть уточняющих вопросов на онлайн конференциях с той же Литвиновой игнорируются.

Также непонятная ситуация с общежитиями. Сейчас многие возвращаются в Москву, но в общежитие их пустят, только если они сдадут тест на коронавирус и он будет отрицательным. А если кто-то из общежития пойдет работать в «красную» зону? Что делать соседям — непонятно. Еще одна проблема — у большинства из нас нет личного транспорта, это значит, что передвигаться мы будем на общественном. Представьте, что будет, если дополнительные несколько тысяч человек — потенциальных переносчиков коронавируса каждый день будут ездить на метро из дома в больницу и обратно! Только в нашем вузе 4,5,6 курс — это около 3000 человек, а если мобилизуют остальные медвузы, то в город выйдут около 10 тысяч студентов. 

Платить (ранее студентам-медикам, работающим в коронавирусных больницах, пообещали выплаты в размере ста тысяч рублей. — Прим. ред.) будут только тем, кто подпишет договор и пойдет в «красную» зону. Однако из этого документа непонятно, как будет обеспечена защита студента. Там лишь сказано про какие-то средства индивидуальной защиты, но это могут быть и обычные маски с перчатками.

Все преподаватели, с которыми мы контактировали за последнее время, нас поддерживают. Они называют все происходящее глупостью, говорят, что студенты — это «золотой запас» завтрашнего дня. Но этим запасом мы будем только после окончания университета, когда станем профессиональными врачами. Сейчас же нас отправляют на баррикады, как пушечное мясо. Идти в больницы нас призывают не наши преподаватели — действующие медики, а верхушка вуза —  управленцы, которые сидят в своих кабинетах и говорят другим, что им делать.

Записал Никита Павлюк-Павлюченко

Поддержать лого сноб
0 комментариев
Хотите это обсудить?
Войти Зарегистрироваться

Читайте также

Из седьмого выпуска «Слышь, вирус, а корона не жмет?» вы узнаете о жизни сотрудников ГКБ №40 в Коммунарке. В чем чаще всего заблуждаются пациенты, с какими мыслями врачи заходят работать в «красную», то есть грязную зону больницы и каково это — уже два месяца общаться со своей семьей только по телефону или Skype. Об этом Никита Павлюк-Павлюченко поговорил с врачом-реаниматологом Андреем Быковым. Этот эпизод, как и все предыдущие, мы записывали удаленно, поэтому заранее просим прощения за качество звука. Этот подкаст создан при технической поддержке компании Sennheiser
В первый день введения цифровых пропусков для тех, кому необходимо перемещаться по городу, несмотря на эпидемию коронавируса, на входах в московское метро образовались огромные очереди. Сотрудники полиции, проверяющие пропуска, не справлялись с большим потоком людей. Пассажирам пришлось стоять в плотной толпе, в которой соблюдать безопасную дистанцию в полтора-два метра оказалось невозможно. «Сноб» разобрался, почему в столичной подземке возникли очереди и станут ли они причиной роста заболеваемости коронавирусом
С момента крушения над Синаем самолета А321 «Когалымавиа», летевшего из Шарм-эль-Шейха в Санкт-Петербург, прошло уже почти пять лет. Жертвами той трагедии стали 224 человека. Власти Египта до сих пор не признали произошедшее 31 октября 2015 года терактом. «Сноб» выяснил, какие аргументы есть у египетских властей, как МИД России помогает родственникам погибших и почему россиянам пришлось писать открытое письмо Владимиру Путину