Внимание!
18+
Этот материал предназначен лишь для тех, кто старше 18 лет.
Нет, спасибо Да, мне уже есть 18
Все новости

Редакционный материал

Лариса молча красит сотый за смену член.

Один день на кубанской фабрике секс-игрушек

Накануне Дня весны и труда корреспондент «Сноба» отправился на фабрику секс-игрушек, расположенную в самом сердце Кубани

1 Май 2019 12:36

0

Сначала Бог создал мужчину. Чтобы мужчине не было скучно, сделал из его ребра женщину. Но потом они все равно заскучали — и появились секс-игрушки.

В 7527 году от сотворения мира большинство искусственных членов и вагин производят китайцы, но маленькая фабрика на Кубани пытается соперничать с ними и уже пару десятков лет продает свою продукцию по всей России.

Фото: Игорь Залюбовин

1

Михалыч держит розовый слепок анальной пробки двумя пальцами, за небольшую проволоку. На проволоке болтается «мать» всех анальных пробок, которые выпустят на фабрике в ближайшее время. Восковой слепок, сделанный скульптором, кладут в старую, потрескавшуюся пластиковую ванну. Катод, анод, электролиз — методу уже двести лет, но на фабрике его считают более эффективным, чем 3D-печать. 

Ванна со слепками, обрастающими металлом, — в небольшой пристройке на заднем дворе фабрики.

Фабрика — на краю станицы.

Фото: Игорь Залюбовин

2

В станице Полтавская живет 25 000 человек. «Магнит», хлебозавод, закрытый кинотеатр, истребитель в сквере, краеведческий музей, гостиница, чернокожая проститутка в местной сауне — вот и все достопримечательности. 

Автомобиль проезжает раз в пять минут. Раз в четыре — велосипед.

Цветет черемуха, на улицах чисто и пустынно.

В полдень в местном храме — служба. Часть утвари и деньги на ризы пожертвовал завод секс-игрушек, но здесь об этом говорить не хотят. Батюшка читает псалмы, старушки крестятся.

В небольшой безымянной рюмочной неподалеку, уткнувшись лицом в стол, спит человек. Рядом с его головой недопитая рюмка. Буфетчица, толстая, с редкими зубами, смазанной помадой — икает, отряхивается и говорит мне: «Мы работаем, все нормально». После чего несколько секунд смотрит в пустоту, как сломавшийся андроид, поворачивается к спящему и кричит: «Коль, поедем домой, а? Трахнемся наконец!»

Фото: Игорь Залюбовин

3

Шестидесятилетний Михалыч следит за тем, чтобы слепок в пластиковой ванне оброс металлом. Пока он держит пробку, его глаза ползут на лоб, а казацкие усы кривятся вместе с усмешкой. Несмотря на то что он занимается этой работой уже несколько лет, кажется, ему по-прежнему неловко брать в руки секс-игрушки. Он спешно кладет пробку обратно в ванну. «Ну че, Борисыч, я поехал?» — нетерпеливо жуя неприкуренную сигарету, спрашивает Михалыч и протягивает Канунову широкую ладонь.

Фото: Игорь Залюбовин

4

Директор фабрики Вадим Канунов произвел в своей жизни столько фаллоимитаторов, что хватило бы на всех жителей Румынии, или по четыре — на каждого жителя Кубани, или — по 800 штук на каждого жителя станицы Полтавской, где находится его фабрика. Фаллосы Канунова продают в спорном Крыму, пророссийском Донбассе и антироссийской Украине. В Крыму — свободно, на Украину — везут контрабандой через ДНР.  Специальный человек приезжает к Канунову за партией игрушек для Чечни и Ингушетии, делящих спорные территории. Там ими торгуют тайком. 

Провинция, которая традиционно недолюбливает Москву, и Москва, брезгливо глядящая за МКАД, покупают игрушки Канунова примерно в равных количествах. Его фаллоимитаторы продаются по всей стране, но в Полтавской магазина интимных товаров нет. У фабрики, расположенной на окраине станицы, отсутствует даже вывеска.

Фото: Игорь Залюбовин

5

«Не хотелось бы, например, чтобы в школе учителя моего ребенка узнали. А родственники в курсе», — говорит одна из сотрудниц фабрики. «Я свекрови не говорю, она просто со мной общаться перестанет, если узнает. Ну, человек старой закалки», — объясняет другая. Кладовщик Серега просит не фотографировать его лицо. Я снимаю его со спины за рабочим столом, а в камеру смотрит мозаичный Ленин, оставшийся здесь с советских времен.

Продукцию собственного производства домой не забирает никто. «Стесняются», — уверен Канунов. Сам он, впрочем, тоже избегает темы тестирования новых моделей. При кубанской фабрике тестировщиков нет. «Часто я тестирую по одной игрушке в неделю, иногда реже, когда совсем нет времени или настроения, — рассказывала в интервью изданию FurFur женщина, профессионально тестирующая секс-игрушки. — Это так кажется, что приятно всегда. На самом деле — нет. Иногда и думать не хочется о сексе, хочется просто лечь в теплую ванну и почитать книжку Ремарка, и тут уж не до смазок и новых фаллосов. Бывает и такое время (не знаю уж, с чем связано — с графиком или с овуляцией), что хочется секса каждые полчаса. Вот тогда оргазмов бывает особенно много». Обычно тестировщики работают при магазинах, то есть тестируют уже готовую продукцию.

Так что искусственные члены в Полтавской создаются практически по наитию.

Фото: Игорь Залюбовин

6

В основном литейщики говорят, что пришли работать на фабрику, потому что в станице сложно найти работу. «Средняя зарплата здесь — около 15 тысяч рублей, а у нас выходит и 30, и больше. Но я стараюсь работать без выходных, когда получается. В каком-нибудь салоне по продаже телефонов так нельзя в принципе. Вот и выходит, что у нас тут зарплата больше, а так — баш на баш», — рассказывает Антон. Он переехал в станицу с Урала, потому что влюбился в местную девушку, устроился работать на фабрику. Его, в отличие от многих работников, совсем не смущает то, что он ежедневно изготавливает фаллосы: гораздо больше беспокоит то, что работа сезонная. «С августа до Нового года пашем как проклятые, забиты заказами, а весной и летом — труба», — объясняют литейщики. Антон готов оставаться на работе до ночи, но такая возможность бывает редко. «Один раз пришел срочный заказ уже после окончания смены — я 6 тысяч рублей заработал за вечер, — хвастается он. — Но такое редко бывает». «Летом и весной люди выходят на улицы, — пытается он объяснить причины сезонного спроса на продукцию фабрики, — а осенью и зимой — че им делать? — только это, шебуршить. А мы же работаем под спрос — и иногда сами удивляемся: куда столько, по 400 штук в день? Кто там никак не надрочится?»

Фото: Игорь Залюбовин

7

Тридцатидвухлетняя Анька мечтает, чтобы ее шестнадцатилетняя дочь победила на соревнованиях по боксу. «Она уже взяла Россию. В следующем году — юниорский чемпионат», — говорит она и показывает мне инстаграм-профиль дочери. Коллеги Аньки — Клава, Катя, Лариса и другие женщины из сборочного цеха — мечтают выдать Аньку замуж, потому что «без мужика — это не дело»,  фаллоимитатором его не заменить. «Хорошие у нас мужики или плохие в станице — мы не знаем, — говорит Клава, закуривая на крыльце фабрики, — мы же все замужние бабы-то, нас особо не отпускают проверять».

Женщины живут: работа — дом. Смена на фабрике начинается в восемь, заканчивается в пять. Оплата сдельная, поэтому многие приходят пораньше, а уходят попозже. «Иногда и в пять утра приходим», — говорит Лариса. «А я поспать люблю, раньше семи не прихожу», — говорит незамужняя Анька.

Фото: Игорь Залюбовин

8

«Казаки» — это самые большие, диаметром с бицепс Шварценеггера. «Американцы» — поменьше «казаков», но тоже шире и длиннее «среднестатистических» 13 сантиметров. «Реалистики» ближе к правде, но спросом пользуются и те, и другие, и третьи. «Мы просто задались целью сделать самый большой член, — рассказывает директор Канунов, как придумал “казака”. — Но планировали, что это будет сувенир. А оказалось, их покупают, чтобы использовать по прямому назначению». Об этом Канунов узнал не из опроса фокус-группы — ее, как и тестировщиков, при производстве нет, — ему рассказали продавцы секс-шопа.

Для работниц и работников фабрики все эти изделия — просто «писюны». «Поначалу было как-то непривычно, — говорит Лариса, — а потом мы привыкли к ним, они на фабрике-то повсюду, писюны да титьки». Титьки — искусственные груди — лежат на складе. Писюны в коробках, писюны на столах, под столами, писюны на юмористических плакатах, даже над чьим-то рабочим местом болтается металлический скелет с писюном. «А это муж нашей сотрудницы собирает разные штуки из металла, вот недавно выставил в “Одноклассниках” рыцаря такого большого. А этот скелет с писюном он на день рождения ей подарил», — объясняет Лариса.

Фото: Игорь Залюбовин

9

Когда под действием электролиза металл точно воспроизведет все мелкие детали, продуманные скульптором, слепок члена-прародителя немного просушат в печи и отправят в соседнюю станицу Староджерелиевскую, на бывшую мельницу. Там с помощью станка будут делать его копии. «В полях еще можно найти старые жернова, — пытается перекричать шквальный ветер технический директор фабрики Евгений. — Раньше тут муку мололи», — говорит он и замолкает на полуслове, словно ветер перебил его. «Теперь тут в хороший день производится до 500 искусственных членов», — мысленно заканчиваю за него предложение я. 

Фото: Игорь Залюбовин

10

В производственном цеху работают только мужчины. У литейщиков — одна «шестерка» на пятерых, чтобы добираться из Полтавской в Староджерелиевскую. За рулем они по очереди, меняются каждый месяц. По-другому на утреннюю смену из Полтавской, где они живут, не добраться. Литейщики стараются приезжать на работу пораньше — иногда к пяти утра или половине пятого: во-первых, чтобы побольше сделать, во-вторых, чтобы успеть до жары. «Летом внутри *** [очень] жарко, до +50 бывает», — говорит литейщик Антон, заливая разбавленный присадками вазелин в горловину литейного станка, а потом выковыривая пассатижами сотый за день отлитый член из металлической формы. 

Фото: Игорь Залюбовин

11

Сделать одну анальную пробку или гигантский фаллос «Казак» — это полдня умелой работы нескольких пар мужских и женских рук. Когда ставшие металлическими слепки привозят в Староджерелиевскую, мужские руки размешивают вазелиновое масло с необходимой химией, заливают смесь в специальную машину, устанавливают в нее нужные формы. Формы весом в десяток килограмм каждая наполняются горячей смесью, а потом остужаются в воде. Мужские руки достают фаллоимитаторы из металлических форм еще горячими, потому пальцы на руках обожжены и сбиты. Готовые изделия отправляют в Полтавскую. Там женские руки приделают к членам моторчик или пояс, покрасят головки и упакуют. 

Фото: Игорь Залюбовин

12

Двадцатитрехлетний Женя — самый молодой на производстве. Он ездит на работу отдельно и работает в отдельной комнате. На производстве членов он с 14 лет, его привел на фабрику отец, работавший у Канунова с конца нулевых. «Меня с детства интересовали механизмы, закончил школу, отучился на электрика и с тех пор работаю здесь». 

Женя получает зарплату литейщика, в свободное время изучает новые способы производства и материалы, с помощью которых можно делать более совершенные фаллоимитаторы, используя переделанные под производство членов советские станки и инженерные возможности станицы. «Сейчас буду делать эксперимент, — говорит он, заливая белую массу в горловину производственного станка. — Это переработанное сырье, мы ищем способы, как его тоже использовать». Когда залитая масса остывает, Женя извлекает из формы белый член. «Неудачно — цвет неестественный. На переработке слишком много мела добавили, его никакой краской не вывести, — говорит Женя. — В следующий раз попробуем по-другому».

Фото: Игорь Залюбовин

13

«Девки, а у нас пожрать-то осталось что-нибудь?» — Катя озирается по сторонам, словно хочет найти что-то съестное среди коробок с членами и вагинами. Вопрос на секунду повисает в воздухе: женщины кропотливо занимаются каждая своей работой — кто-то приделывает к будущим страпонам ремни, кто-то упаковывает лесбийские дилдо, кто-то — складывает в коробки «казаков». «А сегодня же пятница! Надо идти поджирать, что осталось!» — восклицает Клава. Не сговариваясь, Аня, Катя, Клава идут в столовую. Это небольшая комната, десять квадратных метров. Почти всю ее занимает большой стол. На столе клеенка с незапоминающимся рисунком — то ли цветочки, то ли птички. Лавки в ряд. Микроволновка, раковина, холодильник. «Клав, а ты обедала?» — спрашивает Аня. «Нет, — говорит Клава, но, немного подумав, продолжает: — А, пирожки же ели вроде. Уже забыла». Аня хлопает шкафами, ищет, что осталось поесть. 

Усталые женщины мажут черный хлеб тонким слоем майонеза и наливают чай.

Фото: Игорь Залюбовин

14

Бывший советский гинеколог Вадим Канунов делает секс-игрушки с начала 90-х. Первые десять лет его бизнес-биографии, подробно пересказанные в интервью разных лет, сводятся к тому, что производство создавалось на фоне рейдерских захватов и в тесном сотрудничестве с разрушенной перестройкой оборонной промышленностью. Первые свои фаллоимитаторы он снабжал электромоторами, сделанными для военных нужд. Ностальгии Канунов по тому времени не испытывает, как и особых эмоций при мысли о том, что миллионы его изделий служат интимным утешением людям по всей стране. Он говорит, что лишь однажды испытал нечто близкое ностальгическим чувствам: «Несколько лет назад в один из московских секс-шопов пришел старик, достал из-за пазухи старенький фаллоимитатор, говорит: “Можете починить?” Ему говорят: дед, давай тебе другой подберем? А он ни в какую: мне с этим удобно. Когда директор магазина увидел фаллоимитатор, он тут же позвонил мне, говорит: “Приезжай, тебе понравится”. Это был один из первых, еще кустарных наших фаллоимитаторов».

«У нас все работники первое время ездили на фабрику на велосипедах, а теперь — на машинах, — рассказывает Вадим Канунов. — Да что говорить, у некоторых даже есть мотоциклы. В станице, да и вообще по России, стали пить меньше, и я считаю, что это наша заслуга. Своим делом я несу миссию по спасению страны. Все хотели, а у нас получилось. Мы сейчас даже вышли на экспорт. В нашей станице — не пьют».

Фото: Игорь Залюбовин

15

В станице вечер; литейщики, скорее всего, уже дома — разъехались, чтобы поехать пораньше на работу с утра делать крупную партию вагин. Сборщицы еще сидят, склонившись над работой. На часах уже семь, но Анька, отработавшая 12 часов, не знает, когда пойдет домой. Ей сегодня нужно сложить в коробки еще сотню трусов. «Когда я пойду домой, я буду думать только о пиве с рыбой. Кто о чем, а я об этом. А ты, Ларис, о чем обычно думаешь?» Лариса молча красит сотый за день член. «А, Ларис?» Лариса медленно вырисовывает синие вены косметическим карандашом. Половина бригады уже разошлась. «Ну что молчишь?» — не унимается Анька. 

«Блин, о чем я думаю? Иду и думаю, как я *** (устала)!» — говорит Лариса, переходя к покраске головок.

«Сноб» благодарит компанию Lovetoy и ее директора Вадима Канунова

Лого Телеграма Читайте лучшие тексты проекта «Сноб» в Телеграме Мы отобрали для вас самое интересное. Присоединяйтесь!
0 комментариев
Хотите это обсудить?
Войти Зарегистрироваться

Читайте также

Как бриллианты по 30 тысяч долларов за штуку гранят за 30 тысяч рублей в месяц
«Сноб» номинирует проект «Доктор-клоун» на премию «Сделано в России» в категории «Общество»
На международном фестивале «Принцесса цирка» Евгений Бабушкин записал монологи женщин, которые родились в цирке, живут в цирке и готовы за него погибнуть