Все новости
Редакционный материал

Почему одни люди счастливее других

Пенсионеры счастливей молодых, люди с высшим образованием — людей со средним, а Фиджи — Америки. А почему так?
17 февраля 2020 10:20
Иллюстрация: Veronchikchik

Несколько поводов, в том числе одна из недавних дискуссий на «Снобе», сподвигли меня к тому, чтобы наконец собрать все имеющиеся у меня бумажки и обобщить опрос, который я спорадически проводила аж с 2016 года. Но там все было весьма разрозненно и не особенно организованно, а вот в 2019 году я опрашивала людей уже довольно упорядоченно.

Спрашивала о счастье. Привело меня к этому то, что всегда двигает исследователями (даже бывшими, как в моем случае), — непонимание.

В последние годы, где-то с начала XXI века, специалисты начали догадываться (неспециалисты знали об этом всегда), что в условиях удовлетворенности основных витальных потребностей (еда, одежда, крыша над головой и т. д.) субъективное благополучие человека в разных странах не всегда обусловлено более-менее объективными показателями типа доли национального продукта на душу населения. Это действительно важно, потому что в общем-то все (в том числе даже и правительства) понимают, что люди в конечном итоге стремятся не к тому, чтобы быть богатыми и иметь те или эти материальные блага, а к тому, чтобы быть счастливыми и удовлетворенными течением собственной жизни.

Догадавшись об этом, специалисты начали по-разному измерять нечто, в названии чего зазвучало слово «счастье». И сравнивать разные группы людей и страны между собой.

В разных исследованиях появились всякие резкие и интересные расхождения, которые очень грубо можно обобщить так. Если опрашивали чисто про субъективные вещи, то лидерами в разных международных опросах оказывались разные удивительные страны вроде Фиджи, Ямайки и Вануату (прочитав об этом, мне пришлось посмотреть на карту). Если в исследования добавляли какие-нибудь более-менее объективные показатели вроде ожидаемой продолжительности жизни или, допустим, доступность качественного образования, то в лидеры немедленно выдвигалось что-нибудь околосоциалистическое, североевропейское, вроде Дании или Финляндии. США и Россия даже близко никогда и ни по каким методикам не подходили к лидерским позициям.

Тема сразу показалась мне важной, но сами опросы и их организация  — странными. Сколько людей они опрашивали? Поискала в интернете данные для одного из самых больших опросов — 48 000 человек в 53 странах. То есть меньше тысячи на одну страну. Формулировки вопросов тоже бывают удивительные. Например: часто ли вы вчера смеялись?

Россия здесь выделяется. Как вы думаете, как начинается вопрос о счастье в самом, кажется, большом российском опросе по этому поводу? Если не читали о нем, ни за что не догадаетесь. «В жизни бывает всякое…» Честное слово, не вру. Вот именно так. И сразу видно, что мы наследники всякого — от Достоевского до Остапа Бендера включительно.

Разумеется, когда человек, который по изначальному обеспечению судьбы исследователь, видит такое, у него сразу возникает желание попробовать самому. Вот и у меня, конечно, возникло. Обдумав проблему, я решила в качестве методики опроса использовать семантический дифференциал. В самом общем виде — это такой отрезок, на концах которого мы располагаем противоположные качества. Например, с одной стороны у нас полные и окончательные дураки, а напротив — гении всех времен и народов. Между ними — все остальное человечество. Отметьте пожалуйста, где на этом отрезке, по вашему мнению, находитесь вы. А ваш начальник?

В моем случае на одном конце отрезка — самые несчастные люди, которым от их несчастий прямо все время хочется убиться об стену, а на другом — такие счастливцы, что сами себе все время завидуют. А вы где? Отметьте крестиком. Отрезок у меня был нарисован на листе в клеточку, строго 10 см длиной, поэтому обсчитывать счастье количественно и в процентах (от 0 до 100) было предельно просто.

Людей для своего исследования я находила в основном в коридоре своей поликлиники. Но однажды, например, опросила пятерых разновозрастных кассирш в большом универсаме, а также пятерых своих одноклассниц и восемь однокурсников.

Я записывала данные каждого опрошенного: имя, возраст, образование (высшее, начальное или среднеспециальное) и дату проведения опроса.

В итоге за несколько лет у меня скопилось 738 ответов. Почти столько, сколько приходится на одну страну в международных опросах. Правда, уникальных участников получилось всего 467: 78 человек я опрашивала неоднократно, поскольку с самого начала исследования у меня было несколько рабочих гипотез, и мне нужно было их либо подтвердить, либо опровергнуть.

Вот что у меня в результате получилось:

1) Первая моя гипотеза подтвердилась с блеском.

В нашем климате валовое количество счастья прямо зависит от времени года. Наиболее счастливы наши люди весной и ранним летом. Наименее — в октябре-декабре. За одним исключением: у большинства подростков счастливость резко снижается  весной. Я связываю это с экзаменами и стрессом от общественного давления по их поводу, но могу ошибаться.

2) Дети (без подростков) счастливее взрослых. В моих опросах участвовали дети с 7 лет.

3) Вторая моя гипотеза, что молодежь счастливее стариков, не подтвердилась. И даже, как оказалось, наоборот: старшее поколение ленинградцев достоверно счастливее молодых взрослых.

4) Очень неприятный сюрприз — низкие, в сравнении с другими группами, количественные показатели счастья у самой вроде бы благополучной и перспективной группы — у миллениалов. Объяснения не знаю, но могу предположить, что им многое дано с самого начала, а ценить имеющееся сравнительно они еще не научились.

5) Женщины в целом на первый взгляд немного счастливее мужчин, но статистическими методами эта разница не выявляется.

Есть одно исключение: в возрастной группе от 30 до 45 лет женщины счастливее мужчин на 31 процент — тут и считать больше ничего не нужно.

6) Взрослые люди с высшим образованием незначительно, но все же счастливее людей менее образованных. Интересная деталь — взрослые люди со среднеспециальным образованием или только средним меньше подвержены сезонным колебаниям счастливости, то есть их ощущение собственного счастья-несчастья более стабильно. Никакого разумного объяснения данному факту даже вообразить не могу.

7) Если рассматривать счастье как валовый продукт, то в целом мы не так уж несчастны — 67 процентов по всем моим бумажкам разом.

8) Средний разброс ощущения собственной счастливости у одного и того же человека в разные времена года и в разных жизненных ситуациях — 27 процентов. Очень много, как я и ожидала, и именно это, мне кажется, делает сомнительными результаты всех подобных опросов.

Но для самопознания, мне кажется, было бы довольно полезно заготовить несколько таких бумажек и время от времени — допустим, раз в два-три месяца, не сверяясь с предыдущими, ставить крестики. Потом — например, в конце года — собрать все и прикинуть график и тенденции. А если это делать всей семьей в течение нескольких лет…

Моя подруга, медик-исследователь, которая помогала мне обсчитать часть показателей, смеется по этому поводу: будет что потом показать семейному психотерапевту. Но мне все равно кажется, что это может оказаться интересным и полезным.

Самые известные на сегодняшний день опросы, явления и индексы по теме:

Международный индекс счастья (The Happy Planet Index)

Валовое национальное счастье (Бутан)

World Happiness Report

Исследование Gallup: глобальный индекс счастья

У Китая есть собственный, очень сложный индекс счастья, на основании показателей которого можно даже уволить чиновника, если люди под его управлением не очень счастливы.

В России опросы о счастье регулярно делает ВЦИОМ.

Читайте также
Катерина Мурашова
И в психологии есть чему поучиться у братьев наших меньших, особенно если обычная человеческая логика вдруг перестала работать
Катерина Мурашова
Вспомните, когда в последний раз ваши дети ходили в поход со школой? А хотя бы просто с классом выбирались на природу? И дело тут вовсе не в гаджетах
Катерина Мурашова
Поздние и любимые дети вдруг перестают радовать отца, который воспитывал и «строил» их, как строитель строит дома