Все новости
Редакционный материал

Как приводили в исполнение смертные приговоры в 1990-х

В России есть семь мест для пожизненного отбывания наказаний — «Полярная сова», «Вологодский пятак», «Мордовская зона», «Торбеевский централ», «Белый лебедь», «Черный дельфин» и «Снежинка». Во всех них побывала журналист и правозащитник Ева Меркачёва. В своей книге «Град обреченных. Честный репортаж о семи колониях для пожизненно осужденных» она рассказала о быте, взаимоотношениях и чувствах осужденных. С разрешения издательства «Альпина Паблишер» «Сноб» публикует интервью автора с Сергеем Хвастуновым, который отбывает пожизненный срок за убийство трех человек
30 марта 2021 13:15
Ева Меркачева и Сергей Хвастунов Фото: МК

Вторую часть беседы мы посвятили воспоминаниям Хвастунова о периоде, когда в России действовала смертная казнь. Она была отменена указом Бориса Ельцина 19 мая 1996 года. Последний приговор привели в исполнение 2 сентября — в отношении Сергея Головкина (он же Фишер, он же Удав), убившего 11 детей.

— У вас за все время много сокамерников сменилось?

— Да, много. С некоторыми сидел больше 10 лет, жили душа в душу, с полуслова понимали друг друга. А потом человек умер. Были люди, с которыми сложно, очень сложно. 

— Маньяк какой-нибудь? 

— Вы знаете, не маньяк, просто характер такой тяжелый. Говоришь ему: «Давай сделаем вот так», а он — нет, свое гнет. А в замкнутом помещении любая маленькая проблема вырастает в огромный снежный ком. 

— Например?

— Смеяться не будете? 

— Нет, конечно.

— Вот здесь тапочки стоят. Я ему говорю: «Давай ставить тапочки носами сюда, так же и обувь». А он: «Нет, я буду ставить вот так». И начинается. Потом он кран не хочет чистить, не хочет туалет мыть. Я помою за него, но мне это неприятно. 

— А такие, кто вам угрожал, были?

— Да так, только в пылу кричали «Ты мне надоел, сейчас двину!». Но никто не бил. 

— Получается, вы не сидели с очень опасными серийными маньяками?

— Ну почему же, сидел. Расскажу про некоторых. Вот был очень известный страшный человек Сергей Головкин, одинцовский маньяк. 

СПРАВКА
Советский маньяк Сергей Головкин получил известность под прозвищем Фишер. Он убил, расчленил и сжег как минимум 11 мальчиков в период с 1986 по 1992 год. Отличался особой жестокостью. Ветеринар по образованию, он работал зоотехником на Московском конном заводе.

Мы с ним во время следствия были в московском специзоляторе на базе «Матросской тишины». Тогда на одном этаже со мной сидели председатель КГБ Крючков, министр обороны Язов. Такие люди.

И вот как-то Головкин «заехал» ко мне. А мы сидели в одной камере со старым «особиком», которого за контрабанду задержали. Вот он говорит: «Давай так. Я буду спать, а ты смотри за маньяком, не спи. А когда ты будешь спать, я буду за ним смотреть. Кто его знает, что он может с нами сделать». То есть даже этот старый «особик», который уже столько отсидел, боялся его, потому что тот был человек явно неадекватный. Анекдот ему расскажешь, ну посмеялся бы — и все, а он смеется минут 20, не переставая. Глаза становятся красные. Ужас как страшно. Он рассказывал, что его поймать не могли, потому что он орудовал где-то рядом с домом Ельцина. Потом меня перевели в другую камеру, слава богу. 

Был еще такой Асратян. Я по телевизору его видел, читал даже в газетах. Он убивал и насиловал девочек и женщин.

СПРАВКА
Советский сексуальный маньяк Валерий Асратян был известен под кличкой Режиссер Смерти (сделал себе фальшивое удостоверение кинорежиссера, с которым подходил к своим будущим жертвам в районе магазина «Детский мир» и предлагал поучаствовать в пробах).
Асратян работал психологом в специализированном интернате для больных ДЦП и полиомиелитом детей. Говорил, что подражал набоковскому Гумберту Гумберту. На его счету минимум 17 жертв, две из которых были не только изнасилованы, но и жестоко убиты.

А потом на шестом коридоре смертников в «Бутырке» я оказался рядом с ним, представляете? Нехороший был человек. Двуличный.

Многие смертники молились. Иконы друг другу передавали. Общались через унитаз — знаете, «телефон» такой. А Асратян даже в «Бутырке» пытался интриговать. 

А вор в законе Маис с соседнего пятого корпуса его поддержал (они могли кричать друг другу в окно). И Асратян поднял голову, начал наглеть, обижать других заключенных.

Я ему говорю: «Как же так? Ты днем у батюшки просишь книги Иоанна Златоуста, Иоанна Кронштадтского, а вечером говоришь: “Нужно вон с того смертника деньги получить, потому что он «петух» и скрыл это, сидел с братвой”. Я говорю: «Ты двуличный тип». И, в общем, поругался с ним очень здорово. 

Его расстреляли. Это при мне произошло. Был расстрельный 1996 год. 

— Помните, как это было?

— Такое не забудешь! У Головкина был транзистор «Океан». У нас радиоточки погорели, и мы просили его, этого Головкина, чтобы он транзистор «Океан» к двери поближе ставил: там были новости, музыка.

И вдруг — новости: «Президент России Борис Николаевич Ельцин отказал в помиловании маньяку Сергею Головкину». Потом услышали крик, транзистор упал. А потом охранники его увели, и все.

Расстреляли сначала тех, кто давно сидел, и тех, кто приехал из других городов. Мы все слышали, когда человека с вещами «заказывали» на выход, а потом воры в законе (Тату Ташкентский и Тату Сухумский, Темур, Маис) кричали: «Всё, такого-то расстреляли». Этапников, которых завозили только с одним полотенцем, с пачкой сигарет и зубной щеткой, обычно буквально на следующий день расстреливали.

— А где? Куда выводили?

— Подвал какой-то там, душевая. Когда Головкина расстреляли, на следующий день у нас баня была. Меня вывели на помывку, смотрю: стальная дверь ведет в подвал, а перед ней лежит телогрейка старая, полосатая, которую смертники носят, форма тоже полосатая и квитанция с надписью: «Головкин Сергей». То есть это его вещи там лежали.

— Слышали, как его расстреливали?

— Нет-нет, это невозможно было услышать. Вообще полная секретность была. Не знали, кто палач, то есть исполнитель. Но слухи были, что он прапорщик и что ходит к нам, разносит еду, присматривается. Среди смертников всякие байки ходили. Расстреливали всегда после 20:00, и, как только наступало это время, тишина стояла удивительная, слышно было, как муха летит по коридору. 

— А когда выводили на расстрел, люди не сопротивлялись?

— Нет. Помню, как было с осужденным Сорокиным. Сумку поставили перед ним: «Смотри, твои вещи?» Он говорит: «Все, все вещи мои». — «Нет, ты внимательно посмотри, чтобы потом не говорил, что тебе чего-то не дали». А он что-то, видимо, почувствовал, у него аж голос дрогнул, когда повторил: «Все, все вещи мои». Потом его вывели, и всё. На следующий день воры откричали: «Расстреляли!» Они узнавали от врача какого-то.

— Смотрели фильм «Зеленая миля»?

— Нет.

— Там как раз про коридор смертников. Люди понимали, куда их ведут. Более того, они заранее знали дату казни. Как вы думаете, хорошо ли это — знать роковой час?

— Лучше не знать. Я вот жду свиданку длительную. И вот в этот день думаю, что в 11 часов меня вызовут и скажут: «Готовьтесь, вас на свиданку». А моих нет. Уже 12-й час — а их все нет. Я начинаю переживать, сердце аж выпрыгивает, как на пружинке, стучит. Я мятную карамельку под язык или валидол. А это только свидание. Представляете?

— Получается, в тот период кого-то миловали, а кого-то нет?

— Да. Маньяков обычно не миловали. А остальным как повезет. Вначале я хотел расстрела. Написал: «Искренне раскаиваюсь в содеянном, поэтому прошу привести приговор в исполнение».

— А не страшно было жить вот так, в ожидании, что сегодня-завтра придут?

— Страшно. Очень страшно. Не буду кривляться, бравировать. Вполне могли прийти и в любой день расстрелять. Я просидел так целый год. Потом пришел офицер, говорит: «Ты надоел мне. Или пиши на помилование, или мы тебя будем актировать». Меня очень резануло слово «актировать». Я написал две строки: «Раскаиваюсь, прошу сохранить жизнь, помиловать».

И мне заменили смертную казнь на пожизненное. А вообще чудно было после моратория. Один пятерых убил — ему смертный приговор на двадцать пять лет заменили, второй одного убил — пожизненное заключение. Мы удивлялись, ничего непонятно. Но вообще после моратория расслабуха пошла. Уже сидело не 30 «смертников», а больше семидесяти. Молодежь приехала, музыка кричит из камер — тогда транзисторы разрешили. Духовная свобода. Совсем другая обстановка была.

— Вы считаете, что это гуманное решение — заменять смертную казнь на пожизненное? 

— Конечно, гуманное. Я благодаря решению президента до сих пор живой. Хотя вначале жалел, потому что, когда мы сюда приехали, нас очень жестко встретили. Многие говорили: «Ой, лучше бы нас расстреляли, тут так тяжело».

— А жестко — это как? Били?

— А я не буду говорить.

— Поняла.

— Психолог академик Валерия Сергеевна Мухина, которая бывала в колонии, писала так: «Здесь есть настоящие военные интеллигенты, настоящие специалисты своего дела, а есть нехорошие люди, которым руки можно не подать». Это про сотрудников. Но потом многое изменилось. Сейчас общество стало гуманнее. 

— А про заключенных что скажете? В Мордовии хватает серийных маньяков.

— Тут сидели Ряховский и Кузнецов. Они земляки, оба из Балашихи. Представляете, из одного города сразу столько маньяков. 

Издательство: Альпина Паблишер

СПРАВКА
Советский серийный убийца Сергей Ряховский известен по прозвищам Балашихинский Потрошитель, Гиппопотам, Командор. Первой его жертвой стал гомосексуал, согласившийся на половой акт с ним за деньги. Потом маньяк стал убивать даже стариков и детей. Среди его жертв — 73-летний дровосек и 70-летняя пенсионерка. После убийств он издевался над трупами. 

Ряховский на вид огромный, двухметровый, страшный. Но я как-то общий язык нашел. Не хочу хвалиться, но он мне на ночь рассказывал фантастику, вместе чай пили. Мы сошлись на почве звезд, астрономии. Нашли общую тему, а так человек он, конечно, ой-ой-ой.

— Не пугал вас?

— Нет. Но про свои убийства рассказывал. Говорил, что мстил всегда за себя людям нетрадиционной сексуальной ориентации. Типа был санитар леса. Я не знал, кого именно он убил, потому верил. Потом оказалось, что на самом деле и женщин, и детей, и всех подряд убивал. Он нездоровый человек, у него что-то свое в голове. Сны ему снились какие-то постоянно: типа он необычный и миссию несет какую-то. Видел себя в прошлой жизни рыцарем на коне. 

— Но космосом интересовался, насколько мне известно?

— Космос его очень интересовал. А я всегда любил астрономию. В советское время был за теорию Дарвина. Все было просто — Бога нет. Хотя бабушка — баба Аня, царство ей небесное, — говорила, что есть. А потом, когда новая волна пошла при Ельцине, стал задумываться. Мимо церкви пройду, перекрещусь. Но это меня не спасло, все равно оказался здесь. 

— Как думаете, после того, как умрете, что с вами будет? 

— Даже не знаю. Я не питаю никаких иллюзий, я совершил тяжкое преступление, каюсь за свои грехи. Священник сюда приходит. Не часто, но бывает. Честно? Я минималист. С работы как раз виден купол золотой церкви. Я помолюсь, перекрещусь, крестное знамение совершу — и все, мне этого хватает. Мне не надо литературы, свечек, икон. Как жизнь дальше сложится? От начальства зависит и от Господа Бога. Я хочу сказать, что я понимаю, кто я и за что сижу. Я не Ряховский, не инопланетянин, нет. Я понимаю, что вы обо мне думаете. Поэтому мне очень стыдно бывает.

Теперь в колонию заезжает много молодежи с пожизненными сроками. Сразу рассказывают: пьянки, наркотики, девчонки, машины. Они бравируют, что там-то и там-то грабили, стреляли, угоняли. Неприятно все это слушать. Как бы им передать, что все это не то, напускное, что нет ничего главнее, чем жизнь — своя и других. 

Оформить предварительный заказ книги можно по ссылке

Вам может быть интересно:

Больше текстов о политике и обществе — в нашем телеграм-канале «Проект "Сноб" — Общество». Присоединяйтесь

Поддержать лого сноб
0 комментариев
Зарегистрироваться или Войти, чтобы оставить комментарий
Читайте также
Константин Эггерт
Неожиданное заявление пресс-секретаря Владимира Путина, касающееся ситуации в Мьянме, заставляет задуматься, кто на самом деле его адресат
Врач-невролог, автор книги «Модицина. Encyclopedia Pathologica» Никита Жуков объясняет, почему, несмотря на популярность физиотерапии среди пациентов российских клиник, ценность ее крайне сомнительна
Асхад Бзегежев
У 97-летнего Гельмута Оберлендера, по словам его адвокатов, проблемы со слухом, зрением и памятью. Но о его прошлом не дают забыть канадские судьи и российские следователи. Оберлендера уже четыре раза лишали гражданства Канады, он входит в список десяти «самых разыскиваемых нацистов в мире» Центра Симона Визенталя, его обвиняют в причастности к убийству более 20 тысяч человек. «‎Сноб»‎ рассказывает о бывшем эсэсовце и о том, как расследуют преступления, совершенные десятки лет назад