Юра Окамото

Где начинается общество

Несколько мотоциклов с громовым ревом кружили вокруг дома, сперва проезжая по узкой улочке нашего тихого квартала, потом мимо рисового поля с вечно квакающими лягушками, затем выезжали на дорогу пошире, которая вела к речке и недавно выстроенному мосту, и опять к нашему дому, снова и снова. Было часов десять вечера, дети едва заснули, притом двухлетняя дочка только успела оправиться после простуды. Жена хотела было вызвать полицию, но передумала: во-первых, потому что знала мое отвращение к любым стражам порядка, даже японским, а во-вторых, потому что полицейские все равно приехали бы слишком поздно, когда шпана уже успеет разбудить всю округу и уехать. Вместо этого она заявила, чтобы я и не думал выходить на улицу, и принялась мыть оставшуюся от ужина посуду, гремя тарелками и бурча что-то себе под нос.
0

Дело о спущенных трусах и Киотской башне

В школе, где учатся мои дети, недавно произошла такая история. Несколько пятиклассников перед уроком физкультуры начали хвастать, у кого какие трусы, и демонстрировать их друг перед другом, приспуская шорты. «У меня в клеточку!». «А на моих машинка!» «А на моих — Ампанман!» — заявил один ребенок, передвигающийся на инвалидном кресле. Для неискушенных поясняю: Ампанман — булкообразный супермен японского мультфильма для дошкольного возраста, имя которого в буквальном переводе звучит так: «Человек-Булка со Сладкой Бобовой Начинкой». Поскольку инвалид сам показать свои трусы не мог (или не хотел — кто теперь разберет?), а взглянуть на Ампанмана хотелось всем, кто-то дернул его штаны вниз, трусы слезли тоже, обнажив не только пресловутого Ампанмана, но и самое дорогое. Все похихикали, трусы и штаны были возвращены на полагающееся место и дело, вроде бы, на том и кончилось.
0

Юра Окамото Карате как способ получить новое тело

Каждая тренировка начиналась и кончалась челобитьем, все мы, от детей, только что научившихся ходить, и до стариков за шестьдесят, синхронно выполняли одинаковые движения, и ощущение было такое, как когда я впервые оказался за рулем машины на скоростном шоссе — словно ты лишен свободы, лишен права выбора и намертво встроен в поток. Каждое движение регламентировалось словами учителя, тело будто переставало быть твоим, а голова, привыкшая за много лет принимать решения и командовать телом, оказывалась вдруг штукой совершенно лишней, все функции которой сводятся к пассивному наблюдению и ненужной саморефлексии. Но и эта функция со временем все слабела, индивидуальность за ненадобностью слабела с каждой минутой, пока я не оказывался одним из многих таких же, одетых в белое, делающих совершенно одинаковые движения. Перед самым концом тренировки мы все садились, чинно подложив ноги под себя, закрывали глаза и твердили в унисон три главных принципа нашего додзё:
0