Борислав Козловский

Борислав упоминается в этом тексте

Борислав Козловский: Новость может быть неправдой, но при этом не фейком

Как вам пришла идея описать появление и механизмы распространения «фейковых новостей»?

0

689 003 рассерженных пользователя. Как Facebook ставит над нами эксперименты

Застенчивый юноша-очкарик в кепке, подвернутых джинсах и гавайской рубахе позирует фотографу, облокотившись на ярко-красную пожарную лестницу. Юношу зовут Адам Крамер, он только что получил в Орегонском университете степень PhD по социальной психологии (аналог степени кандидата наук в России) и теперь устроился работать в Facebook. Этим снимком соцсеть решила проиллюстрировать интервью с новым перспективным сотрудником, меньше всего на свете похожим на Доктора Зло, каким Крамера начнут считать через два года.

0

Тысяча мертвых на тысячу слов. Как работала пропаганда в Руанде

Дэвид Янагизава-Дротт, автор 45-страничной статьи в августовском Quaterly Journal of Economics, давно занимается тонкостями отношений власти и СМИ. А последние несколько лет подробно разбирает сюжет про геноцид 1994 года в Руанде и роль в нем одной-единственной радиостанции RTLM («Радио Тысячи Холмов»).

0

Борислав Козловский: Жить не по лжи — почему это вредно

Лгать плохо. Так учат родители, школа и хорошие книжки. Но на практике у бытовой лжи репутация вредной привычки, одной из многих, с существованием которой надо смириться. Кто-то ест сладкое на ночь, а кто-то привирает по мелочам. Что поделать, мир несовершенен.

0

Борислав Козловский: Кот здесь донор

В делах благотворительности богатые щедрее бедных. Это вроде бы очевидно: если вы Билл Гейтс, положение обязывает вкладывать миллиарды в борьбу с редкими тропическими болезнями. А если вы содержите большую семью на одну зарплату водителя трамвая, то с вас и спроса нет.

0

Борислав Козловский: Зачем роботу верующие

У Facebook есть неприятная особенность: он сам решает, каких друзей показывать в ленте новостей, а каких тихо скрыть из виду. Раздражает, правда? Но со временем обнаруживаешь, что бездушная компьютерная программа неплохо угадывает, с кем ты желаешь общаться на самом деле, а кого зафрендил из вежливости. Gmail самовольно делит письма в личном почтовом ящике на «важные» и «неважные» — а откуда он, спрашивается, знает? Нам обидно, что робот грубо вмешивается в нашу эмоциональную жизнь, и вдвойне обидно, что вмешивается он с пользой.

0

Борислав Козловский: Почему гнев — двигатель прогресса

В апрельском номере Journal of Personality and Social Psychology выходит статья «Свобода наказывать: мотивация веры в свободную волю». Команда авторов-психологов (из Йеля и еще трех американских университетов) убеждена: ничто так не подкрепляет эту веру, как «желание, чтобы другие были морально ответственны за свои плохие поступки». За этим выводом стоит серия экспериментов.

0

Борислав Козловский: Как пропаганда эксплуатирует наше желание мыслить логически

Вэнс Паккард, отец-вдохновитель будущей поведенческой экономики, еще в 1959 году в книге Hidden Persuaders («Тайные манипуляторы») описал историю провала и успеха смеси для выпечки пирогов. Первая рекламная кампания этих смесей говорила «просто добавь кипятка» — и с оглушительным треском провалилась. Оказалось, что у домохозяек падает самооценка: они чувствуют себя непричастными к процессу готовки. И, например, не могут сказать мужу: смотри, как я старалась, пока пекла.

0

Почему не попасть в автозак стыдно и вредно

"Главное - на них не смотреть" - знакомая, опытный политический корреспондент, со знанием дела объясняет, как себя вести в присутствии ОМОНа, пока к трех метрах от нас заламывают очередного тонконогого чувака с бородкой.

0

Борислав Козловский:  Неандертальцы, расовая гигиена и черный Иисус

У белых гены неандертальца есть, а у черных их нет. Так вышло, потому что встреча Homo Sapiens с неандертальцами случилась за пределами Африки — когда передовой отряд наших предков около 60 тысяч лет назад выдвинулся осваивать Евразию, новую для себя землю, и столкнулся с ее коренным населением. В 2010 году команда Сванте Паабо, шведского классика мировой генетики (в 1980-е первым извлек ДНК из египетской мумии, в 2000-х открыл «ген языка» FOXP2) доказала: историческая встреча не обошлась без секса. Известны даже примерные даты этого секса: от 47 до 65 тысяч лет назад. В результате в нашей ДНК есть как минимум 1-3 процента неандертальских генов.

0

Государство - гопник

По поводу недособранных налогов с интернет-торговли.

5

Борислав Козловский: Почему в Лох-Нессе пусто — и в мировом правительстве тоже

В мире не осталось мест, где может спрятаться большой хищник. Или большой секрет. У биологов из США нашлось отличное универсальное возражение против самых разнообразных теорий заговора. Если учесть, что в России конспирология (как главный способ антиамериканской и антизападной пропаганды) вот-вот станет госидеологией, то биологи со своими идеями как раз вовремя

0

Борислав Козловский: Липовые ученые. Китайский вариант

Если в России политики покупают себе либо кандидатскую по экономике, либо докторскую по юриспруденции, то в Китае выбор шире. Хотите стать соавтором работы про рак кишечника в медицинском журнале? Да запросто: это обойдется в сумму от 1600 до 15 000 долларов. Журнал Science провел расследование и обнаружил в Китае черный рынок научных статей.

0

Борислав Козловский:  Теория редких неприятностей

Что отличает науку от религиозных чудес? Стандартный ответ: четкая воспроизводимость экспериментов. Поставили в одной лаборатории, кто-то засомневался — значит, нужно немедленно повторить в другой. Но вот Большой взрыв — явный казус, который случился всего один раз. Не воспроизведешь никак. Вся нейрофизиология держится на отдельных курьезных травмах и редких генетических дефектах. Берем, например, одну-единственную лондонскую семью с врожденными речевыми проблемами, находим дефективный ген FoxP2 и заявляем, что это ген языка. Палеонтологи имеют дело со считаными черепами австралопитеков и динозавров, по которым восстанавливают всю древнейшую историю планеты.

0

Борислав Козловский: Число бастарда

Знакомый выпускник мехмата, отец троих детей, решил подшутить над своей женой-филологом. Он подошел к ней и проникновенно сказал: «Пора узнать правду. Все трое наших малышей — не от тебя». Сначала, гласит их семейная легенда, филолог швырнула в математика тяжелый предмет мебели и только потом сообразила, что в признании имеется некая логическая нестыковка.

0

Борислав Козловский: Умными не становятся

В школе этого никогда не расскажут, потому что тем самым напрочь отобьют охоту учиться: IQ — вещь врожденная на 80 процентов (по поводу точной цифры, разумеется, еще спорят).

0

Борислав Козловский:  Чем заняться РАН в Бирюлево

В феврале 2013 года американский социологический центр Pew опубликовал доклад  про «второе поколение мигрантов» — в США это 20 миллионов взрослых, чьи отцы и матери в массе своей до сих пор плохо изъясняются по-английски. Обнаружилось внезапное: их выросшие дети, те самые 20 миллионов, успешней других американцев по многим параметрам. Они образованней: колледж окончили 36 процентов против 31 в среднем по стране. Они реже оказываются за чертой бедности: в 11 процентах случаев против среднеамериканских 13 процентов. Может быть, дети таджикских дворников в России тоже имеют шанс написать неплохие диссертации по физике элементарных частиц, если, конечно, их не выдворят вместе с родителями.

0

Борислав Козловский: Гей — это не заразно

Госдума готовит закон про изъятие детей у родителей-геев. Сам закон — одна строчка поправок в Семейный кодекс, но к этой строчке есть подробная пояснительная записка. Почему человека нужно лишать родительских прав, если он «допускал нетрадиционные сексуальные отношения»? Потому что он якобы подает подростку дурной пример. 

0

Борислав Козловский: Еда, которая хлопает по плечу

Сычуаньский перец — азиатская специя, не менее популярная, чем карри. Кулинарные книги предупреждают: если с ним переборщить, во рту возникнет странное онемение c покалыванием. Оказывается, вкусовые рецепторы тут ни при чем. Перец работает с чувством осязания. Его активное вещество — алкалоид гидрокси-альфа-саншоол («саншо» — японское название перца) — избирательно бьет по одной-единственной группе нервных окончаний RA1, или «тельцам Мейсснера». В коже человека они отвечают за ощущение легких прикосновений.

0

Борислав Козловский:  Все проспать

Время от времени хочется устроиться поудобней где-нибудь в углу и выпасть из реальности на месяц, два, полгода. Медведи могут — чем мы хуже? В далеком 1900 году в British Medical Journal даже вышла анекдотическая статья, где утверждалось, со ссылкой на загадочного чиновника из Pskov government, что этим умением овладели псковские крестьяне, которых в спячку загоняет голод. Стандарты достоверности в науке изменились, а проблема осталась, пусть ее и формулируют иначе. Команда из университета Дюка решила изучить вопрос на примере ближайшего родственника человека, способного впадать в анабиоз, — толстохвостого лемура Cheirogaleus medius. Из всех приматов этим трюком владеет он один.

0

Борислав Козловский: В чем ошиблись хиппи

Когда вы последний раз подбирали на обочине автостопщика? Наверняка давно: альтруистический проект 1960-х, который сделал бескорыстную взаимопомощь массовым явлением, провалился. Команда профессора-экономиста Габриэля Камеры решила выяснить экспериментально, почему хипповский принцип «делай добро и бросай его в воду» не работает, как идея справедливости производит на свет эквивалент денег и как эти квазиденьги делают людей настоящими альтруистами.

0

Борислав Козловский:  Щекотка жизни и смерти

Представьте крысу, которая рассмеялась вам в лицо. Если пощекотать грызуна, мы ничего не услышим, зато микрофоны запишут ультразвук на частоте в 50 килогерц, выше самых высоких нот, доступных слуху. Фокус можно повторить с шимпанзе — и те будут хохотать в голос.

0

Борислав Козловский:  Бактерия агрессии

Можно возразить: древние люди ничего про бактерии и вирусы не знали, поэтому им и в голову не могло прийти объяснять свою брезгливость или страх перед чужаками соображениями гигиены. На самом деле предрассудки привил и закрепил в мозгу естественный отбор, не спрашивая у людей, что они думают по этому поводу.

0

Борислав Козловский: Что общего у зимы и галоперидола

Санитар делает укол — и никакая смирительная рубашка больше не нужна: человек будет сидеть тихо и неподвижно. Он не спит и не парализован, просто больше никаких желаний у него нет. Даже желания пошевелить рукой. Почему? Галоперидол, любимый препарат советской карательной медицины, блокирует круговорот дофамина, «молекулы счастья», на которой держится «система наград» мозга, а вместе с ней — вся наша мотивация, исследовательский инстинкт, любопытство и творческие порывы. А без мотивации и встать с больничной койки — непосильная задача.

0

Борислав Козловский:  Что видит машина для чтения снов

Чужие сновидения можно смотреть, как кино, наблюдая за показаниями МРТ-томографа, внутри которого погружается в сон подопытный. Об этом отрапортовали в журнале Science четверо японских нейрофизиологов во главе с профессором Юкиясу Камитани из Института передовых исследований в области телекоммуникаций. Две видеозаписи снов прилагаются:

0

Борислав Козловский:  Дитя трех родителей

Родителей — если иметь в виду биологических — у человека бывает двое, а бывает трое. Точнее, не бывает, а будет, и не у всякого человека, а у некоторых младенцев, которые появятся на свет в 2014 году в Великобритании. Англичане первыми в мире собираются узаконить биологический трюк, позволяющий ребенку унаследовать гены троих взрослых.

0

Борислав Козловский:  Горящий след цивилизации

От самой границы пустыни Сахара центр мировой цивилизации со скоростью 60 километров в год медленно ползет на юго-восток, в направлении Судана и юга Индии. Это не параноидальный бред старика Хоттабыча, который решил помочь пионеру Вольке на экзамене по географии, а выкладки команды ученых из Политехникума в Цюрихе — знаменитого университета, где преподавали Эйнштейн, Рентген и Вернер фон Браун. 

Здесь решили взглянуть на мировую экономику и политику с высоты птичьего полета. Точнее, с высоты полета спутника, который фотографирует планету ночью. Американские военные вели такие съемки с середины 1960-х, потом рассекретили их, и год назад в открытом доступе наконец появилась полная подборка ночных панорам планеты с 1992-го по 2010-й.

Безо всяких формул понятно: где больше света по вечерам, там больше цивилизации, а какая-нибудь Северная Корея (в столице которой после заката светится один только портрет вождя) — одно сплошное черное пятно. Но если покопаться в статистике Всемирного банка, можно строго доказать, что ВВП страны и ее яркость на ночных снимках напрямую связаны. Никола Песталоцци с коллегами пошли в своих рассуждениях дальше и нанесли на карту мира «центр тяжести» всех ночных огней. Эта точка и помогла авторам статьи пролить свет на судьбы мировой экономики.

Можно следить за биржевыми индексами в Нью-Йорке и в Шанхае, а можно посмотреть, как из года в год меняет свое положение условный «полюс света». С 1992 по 1994 год он бродил по территории Испании, потом пересек Гибралтар и через Марокко ушел в Алжир. Испанцы и тем более африканцы тут ни при чем — это вклад Японии, Южной Кореи и Китая начал постепенно, но уверенно перевешивать уличные огни США и Европы, вместе взятые.

Ученые не упустили шанс сравнить, как менялась вечерняя освещенность одних и тех же стран за 17 лет. Вот, например, результат для России: у всех крупных городов, за вычетом Москвы, в 2009 году цифры оказались ниже, чем в 1992-м. Доля «достаточно освещенных» участков Украины упала за это время на 62 процента (а, например, у Боснии выросла на 5700 процентов, то есть в 58 раз).

Выводы про третий мир группа Песталоцци делает походя — намного больше их интересовало, как меняется жизнь в мегаполисах первого. Выяснилось, скажем, что формальные границы городов теперь практически ничего не значат. Половина ярких точек на карте мира приходится на суперагломерации диаметром больше 80 километров, хотя те и составляют чуть меньше процента от всех современных поселений. Примеры таких сверхмегаполисов — это итальянский Милан c окрестностями или вся дельта Нила в Египте.

Ясно одно: Big Data, большие массивы данных, собранные бездушным аппаратом на орбите, хуже поддаются идеологической правке, чем традиционное гуманитарное знание. Таблицы всякого Госкомстата можно подправить так, чтобы страна, описываемая ими, внезапно встала с колен, но тусклые пятна на месте городов-миллионников никуда не денутся.

0

Борислав Козловский: Игры курящего разума

Запреты превращают жизнь курильщика в квест. Сначала нужно найти сами сигареты (которые скоро уберут с витрин), потом подыскать место, где новые правила не запрещают щелкнуть зажигалкой и глотнуть дыма. И из-за этого в разы сложнее сказать сигаретам «нет». Сам этот квест — корень психологической зависимости от табака, уверен нейрофизиолог Такуя Хаяши со своей командой из канадского университета Макгилла.

Что заставляет лезть в карман за пачкой сигарет? Наивный ответ можно найти, например, у Аллена Карра в книге «Легкий способ бросить курить»: каждая следующая сигарета снимает неприятные симптомы, вызванные предыдущей. Уровень никотина в крови падает, самочувствие ухудшается, рецепторы сигналят что есть сил о дефиците наркотика и требуют новой дозы.

Эксперимент Хаяши над 10 добровольцами-курильщиками ставит на этом объяснении крест. Одних обещали отпустить покурить, как только они ответят на вопросы теста. Томограф показывал вспышку активности медиальной орбифронтальной коры (mOFC) — это был пик «субъективной тяги к никотину». Других предупредили, что ждать своей сигареты придется еще четыре часа. И их желание покурить было выражено намного слабее, хотя уровень никотина в крови был тот же: ровно за 30 минут до начала каждый выкурил по сигарете.

Настоящий командный пункт аддикции обнаружился в префронтальной дорсолатеральной коре (DLPFC). Ее Хаяши выключал на время методом магнитной стимуляции: мощное поле мешает нервным клеткам обмениваться сигналами. Оказалось, что тяга к сигаретам при этом практически пропадает, хотя львиная доля рецепторов работает как ни в чем не бывало.

Этот отдел мозга — «планировщик задач», мастер справляться с головоломками. Но чтобы составить верное представление о роли DLPFC, придется вообразить не ботаника в очках, который изрисовал всю доску интегралами, а мистера Вульфа из «Криминального чтива». Кто такой мистер Вульф? Человек, который решает проблемы. Он мало что делает сам. Зато хорошо понимает обстановку и раздает дельные приказы тем, кто позвал его на помощь. DLPFC ведет себя точно так же.

Во-первых, фильтрует поток ощущений и оценивает положение дел. «В реальном мире намеки и знаки, связанные с курением, указывают курильщику, который вынужденно воздерживается, на немедленную возможность покурить», — отмечает в своем обзоре статьи Комитет по нейробиологии аддиктивных расстройств при институте Скриппса. Рецензенты имеют в виду, что цивилизованный мир загнал курильщиков в гетто, где эти знаки только и возможны. Вот запах табака — значит, рядом курят, можно и нам. Вот пиктограмма сигареты в аэропорту: вероятно, совсем рядом задымленный загон за стеклом, забитый другими курильщиками. Смятая пачка, реклама, даже разговор о сигаретах заставляют DLPFC ярко загореться на томограмме.

Во-вторых, DLPFC манипулирует активностью целого оркестра соседних зон мозга. Например, передняя поясная кора (ACC) прикидывает, с какими издержками связаны наши желания. Спуститься на лифте с 20-го этажа? Это долго. Пройти пятьсот метров до ближайшего супермаркета? Это далеко. Выстоять мучительную очередь за бабушками, запасающимися едой впрок? У нас не хватит терпения. Получить вожделенную пачку, выудить оттуда сигарету и зажечь ее с десятой попытки на ветру? Мы будем громко ругаться. Мерзнуть еще пять минут на пятачке перед входом в офис? Холодно. Затянуться? Бесценно, напоминает DLPFC. Значит, сбегать за сигаретами не так уж и тяжело.

Стараниями DLPFC весь день курильщика превращается в увлекательный бег с препятствиями. Город — в территорию скрытых знаков, которые выводят к заветным оазисам, где дымить не запрещено. Одни отделы мозга спорят и торгуются с другими относительно истинной цены усилий. Человек, который выкуривает пачку, переживает это по двадцать раз на дню.

Проходи исследование в Америке 1950-х, где врачи курили при пациентах у себя в кабинете, томограммы наверняка выглядели бы иначе. Если зажечь сигарету можно когда захочешь и где захочешь, префронтальной коре нечем заняться. Именно запреты заставляют курильщика чувствовать себя золотоискателем во враждебных джунглях и реагировать на запах табака, как на самородок под ногами.

Вот почему бросить курить сейчас — значит положить конец изощренным когнитивным играм. Пропагандисты отказа от курения вроде Аллена Карра вскользь упоминают чувство опустошенности как один из эффектов отказа. Надо думать, это чувство сродни ощущениям первопроходца-золотоискателя, вышедшего на пенсию — и чем жестче антитабачная политика, тем оно сильней.

0

Борислав Козловский:  Сказки гастарбайтеров не заразны

Могут ли приезжие заразить нас своими привычками и образом мыслей? Это любимая страшилка националистов, для которых турецкие кварталы в Германии или арабские в Париже — знак «заката Европы» или еще какого-нибудь апокалипсиса. Оказывается, влияние «чужаков» на культуру можно оценить вполне научным способом. Авторам исследования, вышедшего в биологическом журнале Proceedings of Royal Society B, для этого хватило сборника сказок и статистической компьютерной программы, которой любят пользоваться генетики.

С точки зрения биологии любая миграция — просто поток генов, которые вместе с хозяевами пересекают границы. Социологи уточнят: еще люди везут с собой мемы (не путать с интернет-мемами) — простейшие «пакеты культуры», способные передаваться от человека к человеку по цепочке: жесты и песни, метафоры и сказки.

Сказки разных народов подозрительно похожи друг на друга, как ДНК дальних родственников. Во французских и немецких деревнях родители развлекали детей одними и теми же историями задолго до первого мультфильма Диснея, вышедшего в международный прокат. Например, у сказки с условным названием «О доброй и злой девушках» только в Европе начала XX века насчитали 700 версий на 30 с лишним языках. В России она известна как «Морозко»: злая мачеха выгоняет добрую падчерицу в зимний лес на верную гибель. А универсальный мотив такой: добрая девушка отправляется в тяжелое путешествие, помогает разным героям, встреченным по пути, надолго задерживается у какой-нибудь колдуньи и возвращается с наградой домой. Тогда некая завистница решает повторить ее путь — ради все той же награды, но судьба наказывает ее за дурной характер.

Различия между сказками — в деталях, набор которых служит «отпечатком пальца» каждой конкретной версии. Иногда падчерица встречает говорящую печь с яблоней, а иногда — короля всех котов, карлика, дракона, двенадцать месяцев (еще одна русская версия) или двенадцать апостолов. Их пути могут пересечься у костра, в аду или в толще горы. Даже роли главных героинь, доброй и злой, непостоянны: они приходятся друг другу соседками, сводными сестрами или кузинами. А в редких случаях это и вовсе три брата. Всего авторы исследования насчитали 392 пункта, где случаются расхождения.

Когда такие «пункты расхождения» ученые видят в ДНК, их называют полиморфизмами. Каждый из них — след точечной мутации, которая оставляет вид с двумя версиями гена: старой, нетронутой, и новой, мутантной. На три миллиарда букв генома человека приходится чуть больше четырех миллионов полиморфизмов.

Полиморфизмы дают способ вычислить биологическую «дистанцию» между народами. Возьмем, например, бушменов в Африке и грузинских сванов. Одни признаки, зашифрованные в ДНК — цвет глаз, группа крови, склонность к ожирению, — варьируются внутри каждой группы. Другие, например цвет кожи, отличают любого свана от любого бушмена. Еще в 1970-е было доказано, что межгрупповых различий у самых непохожих народов на порядок меньше, чем внутригрупповых (отчего, например, понятие расы нельзя считать содержательным) — всего 5-13 процентов полиморфизмов. Если сравнивать между собой народы Европы, выйдет и того меньше: от 0,25 до 0,4 процента. Причина тому, конечно, постоянные миграции, которые заставляют гены перемешиваться.

А вот как обстоят дела с культурной дистанцией? Когда расчеты повторили с «полиморфизмами сказки», ученые получили цифру в 9 процентов. Разница такая же сильная, как между грузинами и бушменами с точки зрения чистой биологии. То есть «эффект перемешивания» культур очень слабый, несмотря на постоянный поток мигрантов. Им проще породниться с местными жителями, чем повлиять на их сказки.

Казалось бы, парадокс: мемы путешествуют бок о бок с генами и должны распространяться с той же скоростью. Но есть барьеры, которые им тяжелее преодолеть, например языковой. Поэтому, в отличие от ДНК, мемы не выдерживает давления «плавильного котла», который на самом деле правильней назвать печью по утилизации чужого. И детям гастарбайтеров, которые завели семью в России, читают на ночь уже сказки про Колобка или Морозко.

Что наш культурный багаж в безопасности — это хорошая новость. Хуже, что теперь придется избавиться от целого набора иллюзий. Во-первых, ценность наших идей для следующих поколений преувеличена: в среднем отдельный человек оставляет потомкам больше генов, чем новых смыслов, как и улитки с павианами, не претендующие на звание мыслителей. Во-вторых, романтические семейные корни из загадочного далека — вроде прадеда-африканца у Пушкина или бабушки-татарки у Ахматовой — на практике ничего не значат. А если «чужие» мы сами, недавние эмигранты в Лондон или Нью-Йорк, то придется смириться с тем, что для внуков, носителей четверти наших генов, Пушкин, Колобок, Ахматова и русские березки будут в равной мере пустым звуком.

0

Борислав Козловский: Признать ошибку. Казус профессора Спитцера

Вместо мата в СМИ я бы запретил слово «теория» в бытовой речи. Его двусмысленность — находка для консервативных невежд, которые никак не хотят примириться с тем или иным научным фактом. Например, что человек произошел от обезьяны, Вселенная родилась 13 с лишним миллиардов лет назад, а гомосексуализм не болезнь. Обязательно найдется кто-то, кто скажет: «Это только теория» — ну, то есть один из миллиона возможных взглядов на вещи.

Настоящая победа консерваторов в том, что они сумели внушить это представление даже студентам мехмата. Вот ученик Ильи Колмановского, которого травят за протест против гомофобского закона, защищает своего учителя: «Проблема не в том, что Колмановский сделал, а в том, что он сказал, что он высказал свое мнение как ученый. Он пытался сформулировать свое научное мнение по поводу гомосексуализма».

Сказано искренне, но вызывающе неточно. Тут и «гомосексуализм» (означающий несуществующую больше болезнь, в отличие от термина «гомосексуальность»), и «пытался сформулировать» (отбиваться от православных бойцов — не дискутировать с коллегами). Но больше всего в этой реплике раздражает «научное мнение», отсылающее опять же к «теории» в том самом бытовом смысле. Последние 40 лет, начиная с 1973 года, это так же нелепо, как отстаивать право сторонников круглой Земли не соглашаться с теми, кто считает планету плоской.

Если разобраться со статусом «теории» среди американских психиатров и психологов, станет ясно: для гражданина отвергать гомофобию — право, а для ученого — обязанность.

В мае 2012 года у гей-сообщества официально попросил прощения Роберт Спитцер, 80-летний профессор Колумбийского университета в отставке. Классик науки, которого The New York Times, не стесняясь, называет «гигантом психиатрии», а коллеги — «самым влиятельным психиатром двадцатого века», долгое время придерживался невинного по российским меркам убеждения, что сексуальную ориентацию можно сменить. В 2001 году он даже опросил по телефону 200 добровольцев, которые в результате специального лечения якобы добились желаемого. Самый радикальный из методов — «терапия отвращения» в духе фильма «Заводной апельсин». Гею показывают гомоэротические картинки и тут же бьют током. Или делают укол апоморфина, который немедленно вызывает рвоту. Были, впрочем, и рецепты помягче — работа с психоаналитиком или беседы в духе «группы 12 шагов» с перевоспитанными геями.

Доклад Спитцера коллеги из Американской ассоциации психологов встретили недоверием, но через два года тот был все-таки напечатан в журнале Archives of Sexual Behavior (пусть и не самом цитируемом).

Классик не пытался доказать, что гомосексуализм — злонамеренная блажь или просто болезнь, от которой необходимо лечить. Больше того, это он в далеком 1973 году добился, чтобы определение гомосексуализма как болезни вычеркнули из «Диагностического статистического справочника психических расстройств», настольной книги психиатров США. В комментарии от имени Американской ассоциации психологов Спитцер пояснял, что мотивы считать геев психически больными легко можно распространить на вегетарианцев, сторонников полового воздержания (в частности, целибата у католиков) и религиозных фанатиков.

Само собой, «терапию отвращения» изобрел тоже не Спитцер: до переломного 1973 года ее широко практиковали официальные медучреждения, а в 2000-х этим занимались частные клиники на периферии медицинского мира. Единственное утверждение ученого состояло в том, что геи, пожелавшие по собственной воле превратиться в натуралов, способны почувствовать хоть какой-то субъективный эффект от спорного «лечения».

И даже этот осторожный вывод Спитцер посчитал злом, способным десять лет спустя причинить вред. Научная статья 2003 года была отозвана официальным письмом — такое случается редко и обычно стоит автору репутации. Интервью с извинениями напечатал влиятельный политический журнал The American Prospect. Forbes немедленно отозвался колонкой «Как одно некачественное исследование породило десятилетие лжи». Словом, сам Спитцер больше проиграл, чем выиграл, но поступить иначе, видимо, просто не мог.

Ученый поясняет, что это не просто жест вежливости или, тем паче, политкорректности: «Я прошу прощения у каждого гея, который потратил свои время и силы на то, чтобы пройти репаративную терапию в какой бы то ни было форме, поверив моим рассуждениям, что для “сильно мотивированных” личностей эта терапия работает». Все девять лет от публикации до отзыва работу цитировали по поводу и без повода те самые клиники, где геев обещали превратить в добропорядочных натуралов. Причем настолько часто, что в мае 2012 года Всемирная организация здравоохранения вынуждена была заявить: такая практика «не имеет медицинского обоснования и угрожает здоровью», например, повышает риск самоубийства, когда все усилия «исправиться» оборачиваются ничем.

Если на одной чаше весов — вред человеческому здоровью, на другой — обвинения в пропаганде чего бы то ни было, у медика или ученого выбора нет.

А в России сейчас учитель биологии оказывается в ситуации, когда запрещено обсуждать научный факт. Который, кстати, делает «пропаганду гомосексуализма» заведомо невозможной: если даже апоморфин и удар током не превращают геев в натуралов, то никакие слова убеждения чуда тем более не совершат. Как богоугодные разговоры о сотворении неба и Земли за семь дней не заставят галактики застыть на месте.

0