Сергей Полотовский

Сергей Полотовский: Мультгерой Константин Бронзит

В июне 1998-го в последний день Борнхольмского фестиваля мой сосед по коттеджу пришел на церемонию награждения в шортах и сандалиях. Премии вручались за документальные фильмы, серьезные, длинные, про судьбу рыболовецкого поселка, например, или про последствия нехорошего политического режима, за элегантные короткометражки – торжество сценарной фантазии и задорного монтажа, ну и за мультфильмы тоже, до кучи, в той же весовой категории. Мой сосед оделся так затрапезно, потому что ему-то уж точно ничего не светило – как автору минутного мультика-ужастика в стилистике школьных рисунков шариковой ручкой: палка-палка-огуречик, минимальными средствами про самое яркое – кровь и любовь. Die Hard за минуту показывал краткое содержание первого «Крепкого орешка» – выпаривал суть популярного фильма до аляповатого кристалла. Тыщ-тыдыщ. Публика на показах стонала от хохота и удовольствия – но это же не повод вручать приз?[no_access]
0

Сергей Полотовский:  Макао. Найти нельзя потерять

Можно провести неделю в Кембридже и не посетить ни одной университетской лекции. Можно за месяц в Гамбурге не съесть ни одного гамбургера. Одна моя знакомая красавица, наследница великой лимонадной империи, за полгода в Италии не сделала ни глотка вина: компании не было. То есть теоретически можно слетать в Макао и не пойти играть в казино. Проявить нечеловеческую выдержку. Со смаком рассказывать потом, как был и не играл. А что? Я вот ни разу не был в Мавзолее, и, по-моему, это гораздо круче, чем там побывать. Для моего поколения ни разу не видеть мумифицированного основателя Советского государства на расстоянии вытянутой руки — очень редкое переживание. То есть можно не играть в Макао, не заходить под своды пародийно-барочного казино, не обменивать валюту на фишки, не делать ставки, не сражаться с рулеткой или с живыми противниками. Не мечтать о конкретной карте или определенном числе.Можно, но как-то глупо.Безусловно, в Макао и без того есть чем заняться. Поглазеть в зоопарке на панд. Сломя голову удариться в скайдайвинг с телекоммуникационной башни. Поужинать или пообедать в три-мишленовском Robuchon au Dome — в куполе Grand Lisboa. Сводить ребенка в маканский Музей науки. Можно покататься на гондоле по торговому центру в Venetian — там канал квартала на полтора, «венецианские» фасады и расписное синее небо с облачками. Китайцы, с одной стороны, изобрели порох, бумагу и массу других полезных вещей, с другой — великие имитаторы, способные скопировать что угодно. Маканский Venetian Resort — копия лас-вегасского, который в свою очередь копировал Венецию, которая тоже где-то копировала Византию, но не один в один, и там другая история. Venetian в Макао — производная производной, симулякр плагиата, подделка копии. И в этой бесконечной вторичности есть своя подлинность. Честность. Нельзя обмануться в кукле, не может эстетически покоробить вкладыш от жевательной резинки. Сакральное искусство не знает критики, а тут налицо культ удачи и легких денег.В общем, можно ограничиться занимательной культурологией, но ноги сами несут в казино.У входа охранник в униформе и смешной знак вроде дорожного — перечеркнутые фигуры женщины с двумя детьми. Это не значит, что не пускают женщин; это про детей.Маленьких сюда не пускают из воспитательных соображений, хотя кажется — чтобы не портили праздник взрослым, которые на счет раз превращаются в детей. Карточные игры — на деньги, на что угодно — это прежде всего игры. То есть атрибут детства. Оттого и казино оформляются под стать Диснейленду. Фальшивое золото, дворцовые своды, тысячи огней, ярмарочный шум, крики крупье и стрекот автоматов. Все слишком ярко и громко. Ночью можно не спать. И играть берут в любую песочницу. Подходи, плати и играй. Главное — плати. Вот оно, счастливое детство.Правда, с последним пунктом не все так гладко. Макао — даром что мировой центр лудомании — прежде всего китайская территория. И кругом Китай, и тут тоже, в общем-то, он. Большинство китайцев не любят и не знают покер. У них на уме сплошная баккара. Оно и понятно, кого это может удивить, если один из синонимов баккары — макао? А за техасским холдемом необходимо пробираться через улицы рулеточных столов и кварталы игровых автоматов. И ждать своей очереди, пока не загорится на табло внесенная в компьютер фамилия. Тут вообще все технологизировано, колоды мешают не вручную, а машинками-шафлерами. Я дождался очереди, сел за стол, заявил свои 2000 гонконгских долларов (200 евро).
0

Сергей Полотовский:  Гонконг. Красивый как доллар

У нее не было запаха. Клянусь. Да-да, нет абсолютной темноты, полной безвестности или стопроцентного отсутствия аппетита, но «Шанхайская Белая» действительно обладала «носом» воды. И вкусом фразы: «А вас, Штирлиц, я попрошу остаться», то есть вкусом родной и понятной опасности, которая и не опасность совершенно — мы же знаем, что все у советского разведчика закончится хорошо. Водка шла под десерт — манго с помело, шариками сладкого картофеля и муссом из шампанского, — венчавший ужин в Cuisine Cuisine, мишленовском ресторане The Mira Hotel в центре Гонконга.Вообще у китайской водки плохая репутация. Традиционно она чуть мягче скипидара и чуть вкуснее тосола — главное, чтоб с ног валила. Но Гонконг — такая особенная территория на юге Китая, что здесь многое не как в метрополии, в хорошем смысле. На экваторе есть один трюк для туристов. Как известно из школьного курса физики, по правилу буравчика в Северном полушарии вода проливается в раковину, закручиваясь по часовой стрелке, а в Южном — против часовой. Везде какие-то отклонения от курса. Так вот, ровно на экваторе она, никуда не закручиваясь, проваливается в сток. Условия такие. Есть на Земле места, где вода идеально проливается, без поправок, без отклонений. Так же и в экономике. В Гонконге создали подходящие условия, и все идет в дело. В особом экономическом регионе нет понятия «дьюти-фри», потому что нет «дьюти». Местные не служат в армии. Сначала их охраняли колонизаторы-англичане, теперь — китайцы.Накануне мы прилетели бортом Cathay Pacific, где гонконгский комфорт начинается с Домодедова. В бизнесе сразу приносят смузи, так напоминающий дачный компот, а строгие и ласковые стюардессы задают юго-восточное гедонистическое настроение, дают установку на удовольствие от жизни и открытие чего-нибудь нового. Новое обнаружилось в первый же день в виде пика Виктория и прочих достопримечательностей, а вечером состоялся выезд на джонке в рамках культурно-туристического развлечения «Симфония огней». Звучит величественно и чуть ли не богоборчески, представляешь себе как минимум Жана-Мишеля Жарра под низким южным небом. Лазерная экстраваганца, не иначе.А выглядит так: выходишь на средних размеров деревянном корабле под порочно красными парусами в центр пролива Виктория. В динамиках наяривает сильно румынская музыка, окрест — небоскребы. Здания подмигивают огнями. Поочередно вспыхивают неоновые вывески. Замедленный Таймс-сквер в html-разрешении.Одной рукой держишься за канаты, другой сжимаешь ножку бокала — вот-вот начнется. И не начинается. Минут через пятнадцать понимаешь почему: шоу давно уже идет, просто это такое вот шоу. У меня подобное уже было однажды, когда в популярном московском заведении «Маяк» я согласился попробовать запрещенный алкалоид тропанового ряда, здраво рассудив, что раз компания хорошая, ничего плохого не будет. Я тогда тоже минут через пятнадцать спросил, когда же начнет действовать, и все смеялись, потому что подействовать должно по идее сразу.Бывает еще, когда опера скучная, разглядываешь плафон, считаешь лампочки на люстре и проникаешься тем, какой же красивый театр, без дураков. Опера тут лишняя. Так и в «Маяке» в тот вечер, не достигнув разрывного эффекта, которого я предвкушал со сладким ужасом, я изумился, насколько чудесная компания собралась, как же мы удивительно приятно выпиваем. Так и Гонконг. Какая симфония? Какие огни? Зачем этот сомнительный саундтрек?Вот тропики. Вот вода. Вот стоят небоскребы. Уже местами винтажного фасона, старой школы. И в каждый ежедневно приходят тысячи людей делать деньги. И это у них здорово получается. Правительство — новое, старое — им не мешает. Laissez-faire. Налоги низкие, поборов нет. Коррупция — где-то за границей.Гонконг — торжество капитализма. В чистом виде. Абсолют, бизнес-модель идеальной формы. Территория максимальной экономической свободы. Свободы, помноженной на английское здравомыслие и китайское трудолюбие.Одно из зданий в меру, без сенсаций освещенных «Симфонией огней», — небоскреб Гонконгского банка, крупнейшего почему-то в Европе.Архитектор — Норман Фостер, любитель удлиненных овощей. Здесь тоже стоит всем на радость большая кукурузина.Когда велось строительство, в середине 1980-х, уже был подписан договор 81-го года, по которому британцы обязались вернуть захваченный в Опиумных войнах Сянган историческим владельцам. Что и произошло в 1997-м. Последний губернатор Гонконга Кристофер Паттен, кстати, теперь ректор Оксфордского университета — тоже не самая бесхитростная работенка на Земле.Так вот, когда проектировали банк, его специально решили сделать из сборных блоков, чтобы в случае чего можно было перевезти в место поспокойнее. Перевозить не пришлось.Переход случился мирный. Власть поменялась, правила игры остались прежними.
0

Сергей Полотовский: Другая Португалия

В кремовых туфлях, белых, с отглаженными стрелками, брюках и белой же рубашке, с развевающимися по ветру седыми волосами, подглазными кругами, выдающими пристрастие к сигарам, с рюмкой вишневой наливки джинджиньи в одной руке и сигаретой в другой, тучный, но не сановитый владелец бара, 64-летний Антонио Невеш производит впечатление человека, который все в жизни правильно сделал и продолжает в том же духе. Сын своего народа, бывший воин, любимец женщин, друг и собутыльник мужчин. Взрослые дети, седьмая жена, бар с винными бочками, сэндвичами, наливками и десертами на улице Негоциантов, рядом с площадью Ларго Камоэнс. Все сходится, кроме места — южный край Китая. Административный район Макао, некогда китайская территория под португальским управлением, а теперь просто особая китайская территория под китайским управлением. Но винные бочки, оливки с чесноком на закуску под джинджинью, Ларго Камоэнс — китайского здесь ноль.
0

Где поужинать с вином в мусульманском Катаре

Лед Персидского залива — просто красивый образ из одного перестроечного стихотворения. Оксюморон, греющий душу холодком. Всегда мечтал его как-нибудь пустить в дело. Но если нужна привязка — вот она. «Атеизм — это тонкий слой льда, по которому один человек может пройти, а целый народ рухнет в бездну», — писал когда-то Фрэнсис Бэкон. Что-то похожее можно сказать и об алкоголизме. В повальном пьянстве хорошего мало, но если один конкретный человек уверен, что ужин с вином всегда лучше ужина без вина, если этого человека по работе занесло в Катар — надо же что-то делать. Можно вот взять и не выпивать один вечер. Можно, хотя это уже труднее смоделировать, даже два. По забывчивости. Дела, то-се, ну не сложилось. Однако, оказавшись в мусульманской стране, где с этим делом известные строгости, вы, то есть этот самый человек, то есть я, тут же включаетесь в активный поиск. Если нельзя — еще сильнее хочется.
0

Место для ответственных свиданий

В Израиле очень хорошо с едой. Там еще все здорово с бронетехникой и научными разработками, освоением пустынных земель и памятниками старины, но первым делом замечаешь, как же прекрасно устроено общественное питание. На это есть несколько исторических причин. Прежде всего, генетическая память о голоде. Отсюда, кстати, и гигантские размеры порций, не меньше, чем в США. Израиль вообще сильно американизированная страна: Тель-Авив в шутку называют Ти-Эй (TA), как пятьдесят-какой-нибудь штат. Затем — ресурсы. Вот же оно, все прямо под ногами растет. Мощнейшее сельское хозяйство работает не только на экспорт. Потом — конкуренция. Плотность городского населения высочайшая. Количество кафе и ресторанов сразу переходит в качество. Плохие места не выживают. Ну и, наконец, любят они это дело. Климат жаркий, к выпиванию особо не располагает, а наесться до отвала — за милую душу. Причем можно смело есть на улице: свежесть и высокое качество продуктов гарантированы. В простых, как клеенка, арабских закусочных не найдется ни одного человека, владеющего английским на уровне хотя бы How much и Thank you, но хумус там — хоть сразу в финал межпланетного конкурса: земляне победят.
0