Все новости
Редакционный материал

Принудительно лечить или смириться с «непростым» ребенком? Итоги по «Смешанному расстройству»

От принудительного лечения до признания экстраординарных способностей «непростых» детей — вот разброс мнений читателей, принявших участие в обсуждении статьи, опубликованной неделю назад. Кто же в итоге ближе к истине и чья точка зрения близка к позиции автора?
17 мая 2021 11:20
Иллюстрация: Veronchikchik

В прошлом материале мы обсуждали важную проблему: как обществу и родителям взаимодействовать с детьми, которые выглядят совершенно здоровыми, но имеют некоторые постоянные, одинаково проявляющиеся в разных местах нарушения поведения? Оборот «одинаково проявляющиеся в разных местах» я бы хотела подчеркнуть особо. Потому что в нескольких письмах читателей описывался другой алгоритм: ребенок везде (в садике, в школе, в кружке) ведет себя более-менее приемлемо и без нареканий, а дома или с кем-то конкретным из членов семьи порою «превращается в монстра». Это совсем другая проблема, имеющая не неврологические, а психолого-педагогические корни, и только в этом направлении с ней и нужно работать, то есть с самим этим ребенком все в общем-то в порядке, и именно родителям следует проконсультироваться с психологом и последовательно менять свое поведение, внимательно наблюдая за результатом.

Прежде чем подводить итоги, я, как всегда, хочу поблагодарить всех читателей, приславших свои отклики. Все они, даже те, с которыми я категорически не согласна, важны и интересны и для меня, и для других читателей проекта. Отдельно хочется поблагодарить всех за уважительность, доброжелательность и корректность высказываний. Меня уже не раз спрашивали: у вас бывают такие острые темы, вы, наверное, публикуете отзывы выборочно, да еще и редактируете их? Честно отвечаю: за все время своего эксперимента с письмами читателей я не публиковала только те письма, которые просили не публиковать сами авторы, и никогда ничего не редактировала, порою опуская лишь приветствия, прощания или абзацы с выражением дружелюбия, обращенным лично ко мне.

Итак, возвращаемся к нашей теме: что же делать с такими детьми? Что предлагают читатели — попробую обобщить.

Во-первых, сразу надо сказать, что в данной теме отчетливо заметен возрастной аспект. Читатели старшего поколения намного чаще предлагают строгость семейного и общественного воспитания для таких детей, вплоть до ремня с металлической пряжкой. Причем предлагают как на основе жизненных убеждений и наблюдений, так и на своем собственном примере: вот, меня пороли, и тем самым, как я теперь понимаю, скорее всего, жизнь спасли.

Люди следующих поколений больше обращаются к гуманизму и пониманию проблемы ребенка, то есть некая общественная эволюция налицо прямо вот в этом, отдельно взятом обсуждении.

Много предложений, на самом деле напрямую граничащих с первым (не знаю только, понимают ли это авторы): родителям самим ребенка не бить и никаких особо карательных мер не принимать, но отдать его куда-нибудь (в кадетскую школу, к жесткому спортивному тренеру, к жесткой учительнице или даже к откровенно жестокой воспитательнице, описанной в материале), где ему «поставят мозги на место» и сделают это фактически за родителей. Опять же приводятся удачные случаи из наблюдений и личной практики, которым нет никаких оснований не верить — некоторым семьям это реально помогло. Правда, здесь надо отметить, что подростка в возрасте 12–13 лет уже практически невозможно «отдать» куда-нибудь против его воли. Исключение — упомянутые в паре писем полукарательные-полукоррекционные лагеря, которые действительно и достоверно существуют в нескольких странах, куда подростков забирают насильно. Пребывание в них стоит бешеных денег. Не знаю, есть ли что-то подобное в России, я слышала только о трудовых бесплатных государственных лагерях, куда трудных подростков из социально неблагополучных семей раньше собирали, сейчас (особенно в эпоху коронавируса) не имею информации, продолжается ли эта практика. В советское время через комсомольско-молодежные лагеря, где четыре часа в день надо было работать, а остальное время общаться и отдыхать под руководством неких наставников, проходило большинство городских подростков-старшеклассников.

Следующее предложение по облегчению положения родителей и ребенка — это постановка правильного диагноза. Об этом много писем. Поскольку такие дети откровенные «пограничники»: иногда выглядят и ведут себя как абсолютно нормальные, а иногда — категорически нет, то постановка диагноза, разумеется, представляет большую проблему.

Многие родители описывают чувство облегчения, когда наконец-то диагноз кем-то (часто чуть ли не случайно) установлен и в соответствии с ним можно определить объем требований к себе и к ребенку. Причины облегчения в общем-то описаны уже в заглавной статье: «Если бы он был больной, я бы тогда точно знала, что это такое, что мне делать, и его лечила», — говорит мама Славика. Читатели пишут в основном о расстройствах аутистического спектра. Странно, что никто не упомянул о гормональных нарушениях — я сама в первую очередь направляю родителей с такими детьми и особенно подростками к эндокринологу, три раза как минимум за практику могу вспомнить, когда медикаментозное устранение гормонального дисбаланса серьезно изменило поведение подростка, и один раз потребовалась операция — у ребенка оказалась доброкачественная опухоль, после удаления которой приступы агрессии и следовавшего за ним просто исчезли.

Дальше совет читателей, к которому я полностью присоединяюсь, — направленная на симптомы когнитивно-поведенческая терапия для родителей и ребенка. Проблемы обычные: довольно трудно найти адекватного специалиста, долго, трудно, дорого и далеко не всегда помогает. Упомянули о новых, недавно возникших возможностях — терапия ребенка по интернету. Не знаю. Я человек предыдущего поколения, поэтому здесь могу чего-нибудь «не догонять» и от комментариев, пожалуй, пока воздержусь. Поддерживающая терапия для матери или обоих родителей онлайн — однозначно да.

Еще много писем про «невключенность» отца. Да, здесь согласна. Отца (в нашем случае он есть и никуда из семьи не делся) можно и нужно «использовать» полнее. Но многие отцы в подобных случаях говорили мне на приемах: видит бог, я пытался. Я с самого начала видел то и это, говорил об этом и о том. Я говорил: дело пахнет керосином, давай-ка попробуем вот так и вот эдак. Вот это делать перестанем категорически, а вот это начнем и продолжим. Но меня просто отодвигали, говорили: не лезь, ты не понимаешь, ты только портишь все и наносишь ребенку психологическую травму. Тыкали в нос какими-то книжками и статьями. И я сдался, перестал, отстранился. Не видел смысла конфликтовать, бороться, да и честно сказать, уверенности-то в своей позиции особой не чувствовал: ведь мог же я быть и неправ? А у жены какая-то там идеология вроде и авторитеты из интернета. Может, им и правда виднее? А потом прошли годы, мне говорят: ты же мужчина и отец, сделай что-нибудь! А что я теперь могу? Что-то сказать? А с чего это ему меня слушать? Взяться за ремень? Так не поможет же уже, не вызовет ничего, кроме злости и ненависти…

Я часто верю этим монологам и прошу учитывать их те семьи, которые только вступают на тернистый путь родительства.

Еще среди читательских откликов есть предложение ничего не делать и ждать, когда «само пройдет». Тут вне всякой конкуренции письмо из Германии, в котором автор предельно лапидарно обосновывает свою позицию историей своей собственной семьи:

«Головой других детей “впечатывала”, но тогда к этому относились снисходительно. А в 15 лет само прошло. И даже не могу вспомнить, почему так делала и что чувствовала. У моего отца это закончилось тем, что в 15 лет он убил в драке соседа, убежал и три года бродяжничал. Это были 50-е годы, его так и не привлекли к суду, он пошел в армию, потом в техникум. Был чудесным отцом, обожал заниматься детьми. Видимо, у него тоже само прошло».

Прокомментировать трудно, если вообще возможно, но и сомневаться в реальности изложенного нет абсолютно никаких оснований.

Есть пара очень взвешенных писем об успешном сочетании тщательно подобранного фармакологического лечения и длительной психотерапии. Как идеал я это безусловно принимаю, но на практике за 30 лет фактически не припомню ни одного разрешенного таким образом случая с указанной симптоматикой (в отличие от многочисленных удач со спортивной секцией и авторитетным тренером, строгой, но справедливой учительницей и даже случаев «а вот само как-то прошло»). Думаю, это в будущем, горизонт развития от ремня с металлической пряжкой вот к этому.

Также нельзя игнорировать и крайние мнения. Первое — это родители «жертв Славиков», которые просто и понятно хотели бы, чтобы их «нормальных» детей как-нибудь навсегда отгородили от этих, «ненормальных». Задача трудно исполнимая, так как обычно у этих детей абсолютно сохранный интеллект и им показано обучение по стандартной школьной программе. А при переводе из школы на домашнее обучение они еще больше десоциализируются.

Вторая крайность — экстраординарные способности «Славиков». Они, дескать, не хуже, а лучше других. Просто мир их «не понимает», и они от этого звереют. Эта позиция лично мне кажется опасной. Несмотря на все общественные тенденции, все-таки, мне кажется, именно отдельный человек  должен приспосабливаться к миру и стремиться, исходя из своих возможностей, его понять, а не наоборот. И именно этому в первую очередь и следует учить детей — понимать мир и людей вокруг себя, приспосабливаться к ним. Я знаю, что эта моя личная точка зрения на данный момент общественного развития уже является спорной, и готова выслушать (и опубликовать, конечно) возражения. Но хочу сразу напомнить, что речь у нас идет не об инвалидах, а о детях-«пограничниках», физически нормально развитых и с сохранным интеллектом.

Еще раз всем спасибо за то, что вы делитесь с нами своими историями, размышлениями и наблюдениями.

Вам может быть интересно:

Больше текстов о психологии, отношениях, детях и образовании — в нашем телеграм-канале «Проект "Сноб” — Личное». Присоединяйтесь

Поддержать лого сноб
21 комментарий
Вячеслав Потапов

Да, с одной стороны, в последнее время все больше гора идет к Магомету, а не наоборот. Общество пытается приспособиться к существованию особых детей.

С другой стороны - я не могу знать, как чувствует внутри себя человек, который радостно пишет о ремне с металлической пряжкой, которым его пороли. 

Прямо как у Райкина "Мой отец, Сидоров-старший, порол меня, Сидорова-младшего, как сидорову козу".

Катерина Мурашова
Вячеслав Потапов Вероятно тут все дело в том, чтобы как-то адекватно определить границы этой "особости" и на основании этого определения строить вектор - кто все-таки к кому идет навстречу. Крайние случаи обычно сомнений не вызывают, а вот в середине отрезка часто сплошная путаница. Я понимаю что любая точка будет условной, но мне кажется лучше какая нибудь чем никакой вообще. Могу ошибаться, конечно.
Вячеслав Потапов
Вероятно тут все дело в том, чтобы как-то адекватно
/ определить границы этой "особости" и на основании этого определения строить вектор - кто все-таки к кому идет навстречу. Крайние случаи обычно сомнений не вызывают, а вот в середине отрезка часто сплошная путаница. Я понимаю что любая точка будет условной/
Это как "у всех" сейчас депрессия, точно так же "все" станут особыми.
Катерина Мурашова
Вячеслав Потаповой да :)) все дети очень эмоциональные, а у большинства подростков депрессия :))
Катерина Мурашова

Здравствуйте, Катерина Вадимовна!

Меня зовут Асель, пишу из Алматы.
 
Алгоритмы Фейсбука показали сегодня ваш пост про смешанное расстройство у детей и я узнала в Славике своего племянника. Я все ждала, когда он перерастет эту агрессию, но ему уже пять и семья начинает говорить, а если не перерастет? В целом все склоняются к "сильной руке" и какому-нибудь военизированному интернату.
Я предлагаю сестре психодраматическую группу для детей, но она пока не готова.
 
В телеграм канале педиатра Сергея Бутрия я читала о подобном, называется оппозиционно-вызывающее расстройство, далее цитирую Сергея,  возможно, кому-то может быть полезно.
 
ЛЕЧЕНИЕ
Варианты лечения ОВР могут включать:
1) Обучение родителей - чтобы помочь родителям лучше управлять своим ребенком и взаимодействовать с ним, включая поведенческие методы, которые укрепляют хорошее поведение и препятствуют плохому поведению. Это основная форма лечения и наиболее эффективная. Социальная поддержка увеличивается, если родители проходят обучение в группах с другими родителями, у которых тоже есть дети с ОВР.
2) Функциональная семейная терапия - имеет целью научить всех членов семьи более эффективно общаться и решать проблемы.
3) Последовательность ухода - все лица, осуществляющие уход за ребенком (включая родителей, бабушек и дедушек, учителей, работников по уходу за детьми и т. д.), должны быть последовательными в том, как они ведут себя по отношению к ребенку и управляют им.
4) Иногда психиатр может использовать медикаментозные методы коррекции некоторых симптомов или сопутствующих расстройств (антидепрессанты, противотревожные, нейролептики и тд), однако медикаменты не являются основой лечения детей с ОВР. 
 
ПОДРОБНЕЕ ТЕКСТ
 
На русском про Оппозиционно-вызывающее расстройство можно почитать (коротко, самую суть) тут
 
На русском подробнее тут: 
(сайт  IACAPAP слабый, после публикации этого поста 1-2 дня ссылка может не работать - не пугайтесь, позже заработает)
 
На английском (подробнее) тут
 
ПОДРОБНЕЕ ВИДЕО
 
Коротко о сути проблемы, видеоролик психиатра Елисея Осина
Детальная лекция Осина с метким названием “Осторожно, злые дети” : 
 
 
Вот ссылка на канал Сергея
В посте от 25 марта этого года больше информации об этом расстройстве.
 
Спасибо за ваш блог, читаю его много лет.
 
С уважением, 
Асель
Катерина Мурашова
Катерина МурашоваАсель, спасибо за информацию.
Катерина Мурашова
Татьяна из СПб
\\ крайние мнения. Первое — это родители «жертв Славиков», которые просто и понятно хотели бы, чтобы их «нормальных» детей как-нибудь навсегда отгородили от этих, «ненормальных».\\
По этому вопросу я тоже на позиции по-возможности ограждать от "Славиков".  Просто потому, что последствия от действий для сторон слишком разные.
"Славик" врезал кого-то головой в витрину, покалечил, убил... Не понес никакого наказания. Вырос. Перерос. Все прошло, все в порядке, замечательный отец, своих детей растит. 
А его жертвы? Живут свой век со шрамами, головными болями от сотрясений. С мерзейшими воспоминаниями, что их никто не защитил, не оградил, и адекватно защищаться тоже не разрешали. Или вовсе инвалидами. Или вовсе не живут. Вот как убили их, так и не живут дальше. Не стали отцами-матерями, а стали просто этапом во взрослении Славика. Не слишком ли дорога цена?

 

Катерина Мурашова

Здравствуйте Екатерина Вадимовна. Пишет Вам Илина, из Санкт-Петербурга. Увидела публикацию о смешанном расстройстве, и что на эту тему идет обсуждение. Т.к. я не являюсь подписчиком "Сноб", то высылаю ответ на почту.

У меня самой "особый" ребенок, и до 3.5 лет мы с мужем пытались понять причины его поведения, причины безречия, и вообще - что делать-то. По иронии судьбы я сама по первому образованию дефектолог-психолог, как говорится, сапожник, сапоги имеются, но тут не подошли. Помню по себе это желание прибиться хоть к какому-то берегу, найти "своих" мам и детей с подобными проблемами, кто уже что-то смог найти и сделать для своего ребенка. Мы миновали стадию "аутичный фасад", прошли консилиумы "у вас прекрасный ребенок, не наговаривайте", ездили в Москву к профессору Борису Архипову, который по длине волны отклика тела на воздействие смотрел, что же это такое с моим ребенком (подтвердил что не аутизм). В общем, оказались мы по итогу в коррекционном саду для детей с задержкой развития и речи, и мой ребенок самый чудаковатый в группе в плане сенсорики (ест песок, снег, мочит водой лицо из лужи и пр). 

По итогу я нашла на сайтах зарубежных коллег понятие "Сенсорная интеграция", и по описаниям через гугл-переводчик это оказался чисто наш случай (нарушение схемы тела, ребенок постоянно не может собрать себя в кучку, ищет сенсорные игры, тянет все в рот, жидкое и сыпучее сыплет и льет на себя). За один вечер на испанском педагогическом сайте для сенсорных детей я поняла, что с этим нормально живут за рубежом, поняла, как приспособить среду под ребенка дома, и при этом не убиваться самой, что он такой. Не скрою, мы планировали в тот период и к вам заглянуть на консультацию, но справились сами, а тексты ваши добавили мне уверенности в выборе направления.

Но... живем то мы не в Испании, Израиле или США, где такие сенсорные дети ассимилированы в общество, и это самое общество все это видит, как вариант своеобразной нормы, а в России, где традиционно много лет "особые" дети жили в своих «мирах», и важно было понять до школы, какой из них ему предстоит обживать. Кто-то скажет, что это жизнь за забором, но я видела сообщества слепых, глухих детей, когда проходила практику в институте, видела, как они кучкуются и дружат, как общаются их родители, педагоги, и лет так до 18 было время на стабильность для психики родителя и ребенка. Да, потом были такие же обособленные места работы (если были). И еще когда нас учили в институте в 2000 году, уже витала идея инклюзии - пусть у нас в России будет как в Европе. И мы это получили в 2012 году: убита многоуровневая система школ для особых деток, остались жалкие крохи. Всех в сад, то бишь в массовую школу. А за чей счет банкет? За счет мам, которые потом не знают, что делать, когда обычные учителя сталкиваются с этими детьми и высаживают потом почти всех на домашнее обучение. 

Ведь если раньше задача любого консилиума была - выбрать нишу для ребенка и воспитывать-обучать-давать профессию ему вместе с родителями, то теперь задача - сделать вид, что все эти "особята" прекрасно впишутся в массы, в инклюзию. И тьютеры по закону каждому из них положены прямо в классе, и вообще, посещение массовой школы помогает им ассимилироваться в норму в будущем. Но увы, по факту ничего этого на местах нет. Комиссиям выгодно убеждать, что ребенок "потянет норму", чтобы «выполнить госзаказ». И сейчас, когда через год моему ребенку идти в школу, я хожу в ПМПК загодя и выбиваю правду - что нас с ним ждет через год, не потеряю ли я профессию (а если его высадят на домашнее обучение - да). И тогда нехотя специалисты сниженным голосом, извиняясь, начинают говорить, что, мол, есть еще и нужные спецы, и педагоги, на осколках старой системы, но попасть в такую школу... конкурс как в театральное - 20 особых детей на место!!!  Это если бесплатно и от государства, в своем районе. И приходится доказывать специалистам на комиссиях, что перед ними не сохранный ребенок с «умными глазками», изредка орущий и швыряющий вещи в маму, а крайне нуждающийся в их помощи маленький человек, без которого силами одной лишь мамы, в условиях инклюзии, он очень быстро окажется в тупике. Это как тайный шифр - если его знать и назвать, то дверь открывается. А если нет - таких мам массово убеждают, что сделать ничего нельзя, да и незачем – говорит, считает, пишет, значит не инвалид, пойдет в обычную школу и все.

Поэтому, читая рассказ про эту маму особого ребенка, я ощутила сочувствие к ней, ощутила. как важно "найти своих и успокоится", а это, по сути, настоящая поисковая операция, особенно если специалистам выгодно убеждать маму в обратном, говоря птичьим языком без расшифровки то, что может как раз указывать на симптом, заболевание, прогноз и лечение. Нам, по большому счету, повезло - ощущение "что то не то" с ребенком, не погашенное уверением специалистов о его прекрасности (а он симпатичный и очень улыбчивый, а еще хитрый и коммуникабельный), плюс в некотором смысле моя настырность в поиске референтной группы уже "обжегшихся" родителей, привели к тому, что нам наконец-то показали, где такие дети еще могут, не потеряв сенситивный период развития, обучаться и получать поддержку; в мире инклюзии, которая по сути означает одно - если мама повелась на сладкие речи, что ребенок не так уж плох, то попала в западню. Это другой процесс - найти причину нарушения, понять прогноз (в случае оголтелой инклюзии часто негативный) и создавать свои альтернативные маршруты, увы часто в одиночку.

Я очень надеюсь, что эта мама еще не потеряла надежду. Что найдется диагност, который скажет, что происходит с ее ребенком и как это корректировать, чтобы доучить его и дать ему профессию. Что ребенок еще не потерян окончательно для этого мира, и его можно вытащить из ракушки болезни, в периоды просвета. Я искренне этого желаю ей и сыну.

Ну а пока хорошие новости - мой сын два года назад попал в нужные руки, и теперь он самый любимый ребенок в группе у воспитателей и дефектолога, расцвел и заговорил через год, попав туда. Мы не верили в пустые надежды, мы боролись за свое право помощи. Да, можно оформлять инвалидность сейчас в нашем случае, а можно нет, это решаем мы с мужем, и пока воздерживаемся. Он не вышел в норму по речи, сенсорике, но смог освоить лексические темы, слова, синтаксис, понемножку считает и пишет, и радуется, что может сказать словами там, где раньше швырял вещи и орал от невозможности выразить себя иначе. Еще есть истерики (мелтдауны) при сенсорных перегрузках, но когда знаешь, что делать как родитель в этом случае, как это пережить правильно для себя и ребенка, то уже не так страшно, как три года назад, в информационной пустоте.

Хочется пожелать мамам особых деток держаться вместе, поддерживать друг друга информацией и опытом. И тогда, быть может, кроме принудительной инклюзии у такого ребенка появится право на жизнь с учетом его особенностей, его темпа созревания, в той образовательной среде, которая поможет ему приспособиться к миру и состояться как человек. А его маме - сохранить специальность, нервы, семью и надежду настоящую – увидеть, как растет твой ребенок благодаря знающим специалистам, и становится взрослым, умеющим жить, любить и творить.

 

P. S. Если мое письмо может помочь обрести поддержку этой маме, буду рада если она его прочитает.

Катерина Мурашова
Катерина МурашоваСпасибо, Илина!
Алексей Каменский

Вообще, дожить бы Славику благополучно до того возраста, когда он сможет самостоятельно выбирать окружение. А там уж родители выпинают за порог или сам уйдет разбираться с собой и своей жизнью. Я одной из самых больших удач в своей жизни считаю ссору с родителями, которая закрыла мне возможность вернуться в родительский дом. Благо возраст был уже солидный и родители за меня ответственности не несли. 

Плохо, если у Славика, наряду с его проблемами, есть установка "надо быть в коллективе" или "я такой же, как они - значит, ко мне они должны относиться так же, как друг к другу", или еще что-нибудь в этом роде. Я на прошлой работе сталкивался с одним товарищем лет двадцати семи, на которого бытовка реагировала "уберите от нас этого долбанутого". При этом я с ним прекрасно и мирно работал в паре (и он при общей недисциплинированности - покурить у меня разрешения спрашивал!), а начальник, хоть путем выговоров и объяснительных, но уверенно устранял проблемы с дисциплиной. А в бытовке - то он дверь вынесет, то на него все ополчатся (через месяц после моего увольнения его избили за кражу, которой он, как потом выяснилось, не совершал). При этом поступать, как я сам делал и ему советовал "да, они долбанутые мартышки - так не сиди ты с ними в духоте и гвалте - подыши прохладным воздухом на складе или по улице поброди, снежком поскрипи" он не хотел.

Катерина Мурашова
Здравствуйте, Катерина Вадимовна!
Читала предыдущую статью про  проблему Славика, тоже склонялась к мысли отдать его в кадетское училище или спорт, т. е. в то место, где он может «легально сливать» агрессию. Воздержалась после Вашего ответа другому читателю, что были случаи, когда таких детей выгоняли. Но согласна с читателями, которые это предлагают. И разделяю позицию тех, кто предлагает наказывать. Ведь речь не идёт о регулярном избиении и систематическом унижении ребёнка, а наказании за дело, за проступок! Да, кто-то понимает слова. Увы, до кого-то доходит через попу, извините. Как в учении Павлова — рефлексы. Но понимаю, что грань очень тонка, тут реально нужно строгое следование выбранной позиции и дисциплина.
 
Зацепил в этом посте следующий абзац: «Люди следующих поколений больше обращаются к гуманизму и пониманию проблемы ребенка, то есть некая общественная эволюция налицо прямо вот в этом, отдельно взятом обсуждении.

Много предложений, на самом деле напрямую граничащих с первым (не знаю только, понимают ли это авторы): родителям самим ребенка не бить и никаких особо карательных мер не принимать, но отдать его куда-нибудь (в кадетскую школу, к жесткому спортивному тренеру, к жесткой учительнице или даже к откровенно жестокой воспитательнице, описанной в материале), где ему «поставят мозги на место» и сделают это фактически за родителей».

 
Полагаю, родители не понимают, что невольно вторят своим жёстким родителям! Главное, что они не бьют, они беленькие и чистенькие) Вот это для меня стало открытием, правда. Теперь уже не буду больше верить «добреньким» и «продвинутым» родителям.
 
С уважением, Юлия из Новосибирска
Катерина Мурашова
Пишет Елена из Минска

Здравствуйте,

Я мама подобного ребенка и все описанные проблемы и пройденные тропы знакомы мне не

по наслышке и я отлично понимаю состояние матери Славика. Не хочу вдаваться в детали и

перечислять наши собственные мытарства, общая картина практически идентична описанному,

но на сегодняшний день и мое состояние и моего сына гораздо более стабильно и я надеюсь,

что из затяжного пике нам все-таки удалось выйти. Сыну сейчас 14 лет.

Что бы я могла посоветовать:

1. Всеми возможными способами поддерживайте (удерживайте) собственную

адекватность.

Многолетняя проблема, которую ты никак не можешь решить, беспросветное чувство

вины, всеобъемлющее чувство какой-то глобальной несостоятельности, бессонные ночи и в

результате издерганная, нестабильная, в моем случае, взрывоопасная мама. Это путь в

никуда. Когда ребенок идет в разнос, кто-то должен оставаться стабильным. Я от природы

достаточно флегматичный человек, но со временем вся эта тема становится настолько

болезненной, что в разгар конфликтов уже я теряла тормоза и ситуация превращалась в

совершенное безобразие и соответственно многократно ухудшалась, а чувство вины

пропорционально росло. Поэтому мониторьте свое состояние, оставьте какую-то тему если

знаете, что это приведет к конфликту, а ресурсов его выдержать у вас сейчас нет. Гуляйте,

дышите, отдыхайте и общайтесь с сыном на нейтральные темы в доброжелательном

настроении. Как было сказано в комментарии выше - главное не повышать голос.

 

2. Выслушивать сына

Любое наше общение, даже на самые простые темы в итоге заканчивалось перечислением

несправедливостей и обид которым он когда-либо подвергался. Виноваты были все, все,

все и никогда он. Я долго пресекала эти «потоки мысли» и аргументировала почему он сам

спровоцировал ту или эту ситуацию, но потом поняла, что ему не нужно очередное

доказательство своей вины и я начала просто молча выслушивать до конца и сочувствовать.

Я признаю, такие дети действительно сами являются первоисточником всех своих проблем

в обществе, но признаем и тот факт, что в результате и к ним часто бывают не справедливы

и предвзяты педагоги и одноклассники. Я ни в коем случае не виню педагогов, но и таким

детям тоже есть о чем плакать. Так вот я терпеливо, часами, неделями, месяцами

выслушивала этот нескончаемый поток обвинений, удивляясь сколько же всего

накопилось, наболело. Я думала он все это никогда не изживет, но со временем поток стал

иссякать и сейчас (по прошествии почти полутора лет) о своих прошлых обидах он уже не

вспоминает.

3. Не винить.

С таким ребенком очень трудно не скатиться в постоянные обвинения, так как по факту он

действительно в большинстве случаев виноват. Я запрещаю себе его винить, виноватить,

упрекать. Разбираю ситуацию, пытаюсь показать ее с разных сторон, привожу приметы как

еще можно было б поступить, как бы я поступила, почему другой сделал так-то, но не

обвиняю его. Эти дети умны, они в здравом рассудке и так отлично анализируют ситуацию

и знают свои слабости и ошибки, и это знание не придает им уверенности в себе и упреки

 

еще и с вашей стороны только добавляют им камней за пазуху и приводят к состоянию

полной беспросветности и ненависти к себе.

4. Его уроки, домашние занятия, дополнительные кружки – его ответственность.

Я всеми силами много лет пыталась пристроить его в какой-то спорт, искала, как

рекомендуют многие, харизматичного тренера. После первых недель занятий все это

скатывалось в уговоры, шантаж и еще одну тему конфликтов. В итоге я четко сказала себе и

ему, что мои силы иссякли. Хочет куда-то ходить, я оплачу, отвезу и поддержу, не хочет –

его право, я сделала все, что могла! Если я нахожу какие-то новые интересные студии я ему

рассказываю, могу уговорить на пробное занятие (так он отзанимался один сезон, 3

месяца, в театральной студии), но не более. В итоге он со временем увлекся BMX скутером

и сейчас ходит на вело тренировки. Не питаю особых надежд, но по крайней мере это

исключительно его инициатива.

По урокам, я подробно объяснила расклад по жизни в ракурсе профессий и образования и

сказала – твой выбор. Будешь учиться, поддержу курсами, репетиторами и т.д, нет –

перспективы я тебе обрисовала, твой выбор.

Для моего личного самочувствия это был самый важный поворотный момент, его неудачи в

учебе и т.д это больше не моя ответственность. Кстати, сразу стала лучше спать.

5. Энергетическая подпитка или время и приятие.

Такой ребенок это энергетически очень затратный, «дорогой» ребенок, ему вас нужно в

разы больше чем обычному ребенку. Как уже писали в комментариях выше – много, много,

очень много говорить (на нейтральные темы, а не о его поведении), объяснять мир,

выслушивать, вникать, проводить время вместе. Это на самом деле очень трудно при

нашем темпе жизни, но для него критически важно. С возрастом его психика обязательно

окрепнет и чем дальше, тем меньше ему потребуется вашего внимания, но пока давайте

сколько сможете.

6. На многое закрывать глаза (по крайней мере пока общее настроение не

стабилизируется).

Не могу сказать, что это бесспорный совет, но война против компьютерных игр, за чтение

книжек, за сон с минимальным светом (в нашем случае), за устраивающий меня уровень

гигиены и т.д противоречит вышеперечисленным пунктам и поэтому пока не ведется.

Можно сказать, вместо полноценных военных действий, редкие партизанские вылазки с

моей стороны.

Ну и базовое: агрессия и насилие со стороны родителей в данном случае не действенны,

только еще больше дестабилизируют и пополняют список обид, будьте справедливы и

вникайте в ситуацию, опирайтесь на свой здравый смысл, просите у него помощи во всем, что

ему по силам и пристраивайте к повседневным делам, не забывая благодарить и хвалить.

Что у нас получилось в результате – мне больше не кажется, что я проваливаюсь в пропасть и

теряю ребенка, у сына существенно повысился «запас прочности» при возникновении

конфликтной ситуации и улучшилось видение себя, а мир стал более дружелюбен как внутри

нас так и по отношению в нам. Конечно, все это процесс, а не конечный результат и ребенок

все же остается с хрупкой психикой, но жизнь идет и он, подрастая, крепнет, как физически, так

и духовно.

 

Ну и самое последнее, в трудные дни и самые темные периоды мне всегда помогала книга

А.Макаренко «Педагогическая поэма». Она вселяет надежду, что даже в достаточно взрослом

возрасте, при трудном характере и в сложных условиях судьбу ребенка все-же можно

выправить и направить в конструктивное русло.

Катерина Мурашова

Добрый день, Екатерина Вадимовна!

 
Долго думала писать или нет. Отчасти, узнаю в этом ребенке себя и свою дочь. Мне кажется, что мне повезло больше, чем ей. Сейчас попробую объяснить почему, может быть, получится длинно, но как умею. С коммуникацией и формулированием собственного мнения у меня проблемы остались до сих пор.
Меня в детстве с 84 и до школы считали и называли психованной и старались не связываться даже дети сильно старше меня. В целом, я была ничего в спокойные периоды, но могла неадекватно реагировать на то, что мне не нравилось или показалось обидным или, в случае, когда я не знала, как выразить свои эмоции. Например, одеть ящик мальчику на голову за то, что он меня обзывал, посадить в лужу и вывалять в грязи, разбить лицо и т.п. С садом мои отношения не сложились  - я туда перестала ходить в 3,5. Просто категорически отказалась и устраивала такие истерики, что мои родители до сих пор их вспоминают с ужасом. При этом, я сама особо их не помню. Собственно, все это происходило от того, что я испытывала все эмоции через край и не понимала, как нужно их выразить - не могла считать их со взрослых сама. Но мне повезло, что в момент моего взросления еще существовало понятие "норма". В школе стало сильно лучше, тк школа была деревенская, порядки патриархальные. Учительница прямым текстом говорила, что я делаю не так. Прямо так и заявляла: это не нормально, нормально вот так или вот так - это очень помогало ориентироваться. При этом, она могла выкинуть за шкирку из класса или отлупить линейкой, если ты окончательно "терял берега" и кому-то причинял физический вред. Она этим не злоупотребляла и я помню всего 1-2 происшествия за 3 года начальной школы, но "говорили" и репутация у нее была. Так вот, еще она никогда не бросала слов на ветер, чем грешат многие родители и, если чем-то грозила, всегда исполняла, также она с порога объясняла, что есть вот такие правила  нужно их выполнять, а если нет, то наступят вот такие последствия. Также практиковались публичные порицания и обсуждения поведения - это было страшно, страшнее физического наказания и служило значительным "тормозом". Вот эта обстановка привела меня в чувство, появилось осознание неких незыблемых правил+я начала много читать, это мне помогло дотянуть до 8 класса, когда я попала в специфическое учебное заведение, где был неравнодушный психолог и воспитатели, которым было не все равно. Они приложили много усилий для моей успешной социализации. Понимание, что я нестандартно на все реагирую и не всегда верно понимаю эмоции людей пришло именно тогда. С тех пор я, чаще всего, могу контролировать свои эмоции и иногда "выпускаю" их осознанно, чтобы кого-то напугать в случае необходимости - люди действительно пугаются.
Для дочери сейчас я тот самый человек, который говорит ей, что она неадекватна, что так не делают, что наступят вот такие и такие последствия и т.п., потому что общество больше не хочет озвучивать требования к индивидам, но они - требования от этого никуда не делись. При этом, почему-то жутко удивляют всех дикие выходки детей и подростков. Как по мне, все логично - им с детства не указали на границы и теперь они проверяют докуда же можно дойти - до какой крайности. Самое ужасное, что семьи все это терпят, т.к. публично продвигается идея особенности и уникальности каждой личности и право выражать свои эмоции как угодно. Вот семьи и  оберегают всячески дитятко, а потом оказывается: "мою деточку не понимают и не принимают в коллективе у него депрессия, пограничное расстройство и...что там сейчас еще модно". Со стороны я, наверное, вечно недовольная мать, но с возрастом к моей дочери приходит осознание, что я говорю верные вещи. В свои 7 она уже видит "результат" от следования моим установкам. Еще помогает то, что я не пугаюсь и "не падаю в обморок" от ее криков, воплей и т.п., сейчас такого рода проявления эмоций случаются редко, т.к. меньше новых и не освоенных жизненных ситуаций, но первый год/два школы еще подбросят дровишек. И после всплеска я не отталкиваю ее, а объясняю, что не так и "выделяю" наказание за проступок, поясняя, что его можно сократить определенными действиями. Т.е. порицается поведение, а не человек.
Получилось сумбурно, но все происходит от нарушения логической цепочки. Общество не озвучивает требования к норме публично, но при этом они никуда не делись и большинство следует им и держит в подсознании. Но многим людям, имеющим "мелкие" или корректируемые расстройства нужно озвучивать их прямо. Как по мне, инклюзия должна заключаться в том, чтобы меньшинство подстраивалось под большинство, а не наоборот, т.е. нужно вытягивать "особенных" детей объясняя, что есть вот такие нормы и нужно максимально, в меру своих возможностей - объясняя, что его возможности вот такие и ограничены вот тем-то, стремиться к ним.  Ребенок будет иметь стимул и цель - иначе наступает деградация.  Мир не состоит из равных и это факт, сейчас детям, почему-то вкладывают в голову совсем иное и получают в ответ: завышенные ожидания, разбитые надежды, депрессии и т.п.
Ольга, СПб.
Катерина Мурашова

Здравствуйте, Екатерина.

 

Пишет Вам Татьяна из Страсбурга.

Читаю Вас на Снобе регулярно, и Ваш последний материал очень срезонировал.

У меня 2 сына, 7,5 и 5,5 лет.

У старшего с самого раннего детства замечала порой диспропорциональную рекацию.

Например, ему около года, раздаётся звонок в дверь, вполне обычнй звонок, а у сына истерика. При этом на другие виды шума мог вполне нормально реагировать. Или, ему три, я пришла за ним в садик (здесь это уже называется школой) и принесла полдник, он ни с того ни с сего мог бросить его на землю и закричать «нет, не хочу, не то», даже если утром мы с ним обсудили подробно, что именно я принесу. В итоге он в истерике на земле, на нас смотрит вся школа, я беру его в охапку и уношу. Я говорила об этом с педиатрами, но никто не видел в этом проблемы, даже мой муж.

Дальше – больше.

 

С рождением младшего брата старший стал поколачивать младшего, причём мог со всей силы стукнуть того по спине просто проходя мимо! Я обращалась к психологу в его 4, полгода возила к ней сына раз в неделю, но в итоге она сказала,что с ним всё в порядке, он очень умный, а психолог нужен мне! Я, к слову сказать, вняла ее совету и пошла к психологу тоже, но сыну лучше не стало.

Он действительно очень умный (и даже добрый!), и сам страдает от того, что не может контроливать себя. Самое ужасное – он стал кричать! Как что не по его, открывает рот и воет сиреной «АААААА». Когда ему исполнилось 6, мне посоветовали другого психолога. Она провела тестирование и выяснила, что мой сын относится к группе детей, которых называют сейчас «с высоким интеллектуальным потенциалом» (à haut potentiel по-французски), то, что раньше называли здесь enfant précoce. Нам тогда объяснили, что его мозг работает на полную катушку и обрабатывает гораздо больше информации, чем обычно у детей его возраста (таких как он – 2%). Но обратная сторона медали - эмоциональная незрелость (в соответствии с возрастом как раз). Т.е. он «просчитывает» на несколько шагов вперёд, видит возможные последствия и логические связи тех или иных действий и событий, которые не видят его сверстники, и его захлёстывают эмоции, которые он, в силу возраста, не может контролировать. В общем, мы снова проходили на консультации полгода, раз в 2 недели, но толку – ноль.

Если мы играем в любую настольную игру, и он проигрывает или появляется хотя бы вероятность проигрыша, он тут же с силой бросает всё на пол, так что игра заканчивается сама собой, и начинает кричать. Если я зову его ужинать, а на столе не то, что он ДУМАЛ, что будет приготовлено, он начинает кричать. Если мы договорились смотреть мультфильмы 1 час и я прихожу выключать телевизор (предварительно предупредив за 15, за 10, а потом за 5 минут, что скоро конец), он снова начинает кричать. И так до бесконечности. Мы скоро все оглохнем. Особенно страдает муж (у него акуфены) и младший сын (он уже закрывает руками уши).

Делать домашнее задание он не любит, но ещё больше он не любит, когда оно не сделано и его в этом уличит учительница. Поэтому домашнее задание он может делать часами, то бросая ручки и тетрадки на пол, крича «Нет, не буду», то собирая всё обратно и пытаясь написать хоть что-то... Хотя само задание минут на 15, не больше. Выматывает всех нас и самого себя.

А в школе он паинька! Порой даже слишком. Пару раз были случаи, когда его поколачивали одноклассники, а он даже не защищался. У меня тогда возникло ощущение, что это я виновата, потому что постоянно повторяю ему, что «бить нельзя»  Вот он и не бил, пока его били другие. Пришлось провести беседу на тему самозащиты.

 

Я уже сама думала, что, может, это проблема неврологического порядка? Но не знаю, к кому обратиться с этим.

Для полноты картины скажу, что семья у нас полная и любящая. Я замужем за отцом своих детей вот уже 11 лет. Мой муж француз, знает и любит Россию, всячески поощряет занятия русским у детей и поездки в Россию к бабушке с дедушкой. Сам тоже говорит по-русски, но не очень хорошо. Дети у нас желанные. Старший появился на свет после 3 выкидышей. Беременность была прекрасной, роды тоже. Проблем не было вообще. Единственное – за несколько недель до срока меня госпитализировали с угрозой преждевременных родов и дали мне таблеточку для ускорения созревания лёгких у ребёнка, на случай преждевременных родов как раз. Но всё обошлось, и неделю спустя меня выписали. А родила я то ли на 38-й, то ли на 39-й неделе. 

И ещё, во время беременности я боялась набрать слишком много лишнего веса, поэтому регулярно взвешивалась, иногда на весах с импедансом. Тогда я не знала, что беременным они не рекомедуются, а теперь вот думаю, может, это электриеский импульс этих весов «прошёлся» по нейронам моего сына?

 

Спасибо за внимание. Буду рада любой обратной связи.

С уважением

Татьяна.

Катерина Мурашова
Катерина МурашоваТатьяна, мне всегда кажется что когда ребенок ведет себя по разному в разных местах (дома сплошные истерики, в садике паинька и помощник воспитателя и тд), мы всегда и в любом случае имеем дело НЕ ТОЛЬКО с неврологией. Неплохо бы выяснить, как в школе ваш ребенок реагирует на проигрыш (они там неизбежно случаются) и если там он реагирует нормально, в пределах принятых в страсбургском обществе социальных норм, то твердо сообщить ему, что вы об этом доподлинно осведомлены и ждете дома именно такой реакции, так как она вам (родителям) приятна и вы точно знаете о его полноценности по этому вопросу.
Катерина Мурашова

Добрый день! 

 
Пишет Любовь из Германии. В ответ на Ваш ответ Татьяне из Страсбурга, и не только :-)
 
Наша старшая дочь похожа на старшего сына Татьяны, на Славика и на многих детей, о которых рассказали комментаторы. Да, высокоодаренная (проводились тесты), да, с СДВ (без компонента гиперактивности), но основной диагноз, поставленный независимо московскими и немецкими врачами - синдром Аспергера. И вот это явление - ребенок ведет себя по-разному в разных местах - это тоже, как оказалось, часть диагноза. Две крайности, два "агрегатных состояния": крайняя робость, замкнутость, неловкость, ступор, даже селективный мутизм (немота) в "чужом" месте (в школе, в магазине, в транспорте). Подойти к киоску и купить мороженого - уже подвиг и достижение (и не в 5 лет, а в 10 и старше). А дома, среди своих - полная несдержанность: хочу - буду требовать внимания, хочу - взорвусь без тормозов. Но это две стороны одной медали, зависящие не столько от воспитания (второй ребенок у тех же родителей совсем другой, обычный), сколько от специфики работы мозга. Хорошая новость в том, что медикаменты (нейролептики) и работа с психологом дают свои плоды. 
Катерина Мурашова
Добрый день, Катерина Вадимовна! 
 
Спасибо, что затронули эту тему. Как-то стало светлее, когда я поняла, что не одинока в своей проблеме.
Спасибо взрослым «Славикам», которые затронули тему взаимоотношений собственной уже сложившейся (или не сложившейся) семье.
Вопрос вот в чем - в статье и комментариях больше говорится о взаимодействии детей с внешним миром, а есть ли какие-то особенности адаптации подобных детей в семье? Мама моя, например, так и говорит: «Мне помогает осознание того, что это скоро закончится и он уйдет» общаются раз в год, дед все обещал воспитать его лет с полутора, в пять лет взял «Славика» в гости на день, вернул белый, больше не зовет… Как-то раз просила у своего отца помощи. Выслушал по телефону и посоветовал сводить к психиатру и пропить таблетки. Муж  сказал бы, наверное,  то же ,что и большинство пап.  Остальные дети в целом молодцы, но порой похожи на карикатуру старшего эмоционального брата… 
А как у остальных? Сплошное безусловное принятие цинизма и всплесков агрессии?
 
 
П.С. В самые сложные моменты я повторяю себе: «Он обучаем, особенно точным и понятным алгоритмам».  Многое в процессе объяснения приходится упрощать и конкретизировать, но по другому пока никак. А вот эта цитата помогает порой сделать еще один шаг с плитой на плечах: Недаром мне говаривал отец: „Мы с тобой, брат, не сибариты, не аристократы, не баловни судьбы и природы, мы даже не мученики, — мы труженики, труженики и труженики. Надевай же свой кожаный фартук, труженик, да становись за свой рабочий станок, в своей темной мастерской! А солнце пусть другим сияет! И в нашей глухой жизни есть своя гордость и свое счастие!“»
 
С уважением, Мария
Катерина Мурашова

Здравствуйте, Екатерина Вадимовна!

Пишет Алена из Харлема, Нидерланды.

Я вчера наткнулась на статью про опозиционно-вызывающее расстройство:
https://takiedela.ru/2021/05/syn-pridet-i-nachnetsya-bitva/

Мне показалось что это очень похоже на поведение Славика. Может быть советы в конце этой статьи могли бы помочь родителям Славика?

Катерина Мурашова
Людмила из Москвы.

Моя ситуация была похожа на описанную в статье про Славика, но в легкой форме. До школы сын был, по словам воспитателя из детсада, «хулиган в пределах возрастной нормы». В первом классе начался ад: из-за чепухи лез в драку, учитель его оттаскивала, а он еще сорок минут( да, весь урок!) махал кулаками и не мог успокоиться — когда отпустили, пошел бить «врага». Такое повторялось постоянно. Завуч сразу мне сказала — не волнуйтесь, мамаша, таких детей полно, у вас наверняка была тяжелая беременность  (так и было), у ребенка недоразвита кора головного мозга, и теперь в семь лет эмоциональное развитие, как у пятилетнего; он буянит, потому что школа для него стресс, и вы стресс снижайте — ходите в школу четыре дня в неделю на три урока, не делайте дз итд, а к 13 годам все само пройдет. Но, поскольку он был опасен для других детей, мне пришлось во время уроков сидеть в коридоре школы, и если сын буянил, я его  успокаивала либо уводила домой. Обошли психологов, неврологов и психиатра, и все подтвердили слова завуча.  Дома со мной и отцом сын держался терпимо, но с сестрой дрался, и даже бабушку ударил!

Так и жили — почти весь первый класс я просидела в школьном коридоре, плюс водила сына в ГППЦ, где психолог учила группу драчунов, как решать конфликты без драки. Еще два года во время уроков сидела дома полностью одетая с телефоном в руке — если позвонят, побегу в школу его уводить. Если сын с утра капризничал, в школу не ходили с горячего одобрения учителя — ей проще ему тройку натянуть, чем спасать от него других детей.
 
Психологи говорили, что сын подавлен, заниженная самооценка итд. Я старалась его убедить, что он не «дебил», как говорят одноклассники, а умный ребенок с проблемой, и мы эту проблему будем решать. Очень старалась не ругать, а успокаивать, уговаривать, придумывать варианты поведения, как ему жить без конфликтов. Продолжали ходить к психологу.

К концу третьего класса ситуация постепенно выправилась, скандалы в школе прекратились, учиться стал средне. Сейчас ему 12 лет, в школе претензий к нему не имеют, учится средне (у него еще легкая форма дисграфии) подружился с двумя одноклассниками (с которыми раньше дрался). С бабушкой полный контакт,  у нее дома чинит все, что раньше сломал. Пока у нас все хорошо.

Я думаю, что он отчасти перерос свою проблему (не было серьезной патологии), а отчасти — мы четко поставили задачу научиться жить без вреда для себя и окружающих, и эту задачу с помощью специалистов решили. Плюс повезло, что  в школе поддержали  — я была в полном контакте с учителем и завучем, и следовала их рекомендациям.

Многие пишут, мол, современные дети избалованы, их бить некому, потому и хулиганят. Я не согласна: сын часто приходил из школы в слезах, потому что подрался с одноклассниками и его побили. То есть он сам  их обижал, его за это били, но он продолжал те же действия, и снова получал по шее! Популярная рекомендация «всыпьте ему разок, и он перестанет» не сработала.

Еще пишут, что в современной школе легко и приятно, вот дети и разбаловались. У нас не так: я ж во время уроков сидела в коридоре и слышала, что учительница орала на детей, как Зевс-Громовержец, но дисциплину наладить не могла: дети ходили по классу во время занятий, дрались итд. В классе 35 детей, и кроме моего сына, в классе было еще несколько трудных детей, некоторые тоже ходили к психологам. Мой сын реально был трудный, но он такой был не один! А переводиться в другое место сын отказался: к этой школе он привык, учительница хоть и орет, но ему нравилась, а привыкать к новой обстановке он не хотел. Если ребенок систематически обижает других детей, одноклассники в ответ сильно испортят ему жизнь — нельзя же заставить детей «баловать» агрессора, от детей прилетит «ответка», даже если дома агрессора и правда балуют. А когда сын начал вести себя прилично, отношения с одноклассниками улучшились.
 
 
--
Людмила Т.
Катерина Мурашова
Катерина Вадимовна, добрый день,
 
Тема смешанного расстройства мне очень близка. Сын 9 лет, «пограничник». Проблемы, эмоции, боль ребенка и родителей — как в посте и комментариях. Беспокойство, истерики, трудности со сном и т.д. у ребенка с рождения.
Но. Превращается в монстра дома. Не важно с кем: член семьи или человек извне (например, няня), главное, чтобы к нему несколько дней/недель/месяцев сын привык, счел за «своего». Пример. Из-за закрытия границ «застряли» у моих родителей на 5 месяцев. Сыну удалось компенсироваться целых 3 месяца! Потом показал себя настоящего, и родители, наконец, поняли, о чем я им столько рассказывала. Еще пример. Нанимали около 7 нянь в возрасте сына 2-6 лет. В первые дни все справлялись, а потом начиналось, что он не делает ничего, что от него требуется. Справлялась только одна няня с образованием в области специальной педагогики, олигофренопедагогики и тд, талантливая, пошла работать по призванию. Еще пример. Попал для наблюдения в коррекционный сад со строгим воспитателем — отзыв о сыне: «Какой он гиперактивный?.. Он статичный!». Это о ребенке, который под любым страхом и ни за какие коврижки физически не может сидеть\стоять\висеть\ ходить\лежать спокойно. А дома вечерами после этого сада он вел себя так, что понадобилась помощь психиатра.
Как Вы считаете, это проблема, все-таки имеющая не неврологические, а психолого-педагогические корни?
 
С уважением,
Светлана из Польши
Катерина Мурашова
Катерина МурашоваСветлана, я думаю если сын "держался" до привыкания и возвращения обычного алгоритма целых три месяца, то неврологические нарушения минимальны (но скорее всего есть, раз есть ранний неврологический анамнез), а все остальное - психолого-педагогическое (так у большинства "пограничников" и есть - в этом-то и сложность и общественного отношения к феномену и коррекции).
Зарегистрироваться или Войти, чтобы оставить комментарий
Читайте также
Катерина Мурашова
Что делать, когда обычный здоровый ребенок ведет себя непредсказуемо? Да так, что и родители, и педагоги только разводят руками, не в силах ничего изменить. Давайте поразмышляем вместе
Катерина Мурашова
Чтобы ребенок превратился в полноценного взрослого человека, родители должны прежде всего видеть его именно таким. Даже если малыш родился с особенностями развития
Катерина Мурашова
Формат этого материала не совсем обычен: здесь собраны все «за» и «против» на тему эгоистичности детей и безразличия родителей к их проблемам, поднятые автором в недавней статье