Ксения Буржская

«Мокрая обувь, носки мокрые, нет демократии»: истории московских эмигрантов

Каждый раз, возвращаясь в Москву, я чувствую себя ребенком 60-х, который все детство провел, бегая по крышам Арбата. Понятия не имею, откуда у меня это ощущение, наверное, генетическая память. Одна моя читательница давеча рассказала в комментариях, что верит в теорию генетической памяти — это когда правнуки кгбэшников употребляют в беседе слово «дамочка», а дети травников безошибочно определяют травы, хотя в глаза их не видали. Наука эту теорию опровергает, но что наука вообще понимает в чувствах. Короче говоря, для меня Москва сразу стала родной, я ее увидела и нарекла домом. Хотя мой дом в Петербурге, и я в Москве даже не выросла — так, провела немного детских лет — в смысле времени года. 
1

День вязания на публике

В прошлое воскресенье мы организовали вечеринку на крыше дома Корбюзье. Повода не было, и я нашла в календаре странноватый праздник: День вязания на публике. Не знаю, как его празднуют на самом деле, но мы подумали, что это будет интересное политическое высказывание, настоящий акционизм, тем более, что это был вечер перед митингами в России, где всех активно вязали на публике (как всегда). Перед самыми съемками (как только солнце закатилось в море) на крыше появился свирепый начальник охраны и начал нас выгонять. Несмотря на то, что у нас было разрешение на митинг - вечеринку, музыку, свет и распитие спиртных напитков. "Нет, - сказал он твердо. - Уходите. В зимнее время все вечеринки - до 22 часов". Позвольте! Кричали мы. Какое зимнее время? Сейчас же 11 июня, 30 градусов за бортом. "Ничего не знаю. Лето начинается 21-ого. Собирайтесь, иначе я вызову полицию". 
0