Михаил Идов

Премьера клипа «Не знаю» на «Снобе»

При написании песен для саундтрека к «Оптимистам» я, честно говоря, не ставил себе задачу реалистично отобразить советскую музыку 1960 года, потому что такой задачи не ставит себе сам сериал: отдельные исторические события складываются в нем в слегка сюрреалистический коллаж, как во сне (концепция, которая для некоторых зрителей и критиков оказалась непреодолимой — я видел пару рецензий типа «но ведь Хрущева пытались сбросить в 1957-м!»), — и музыка, наоборот, должна была служить одной из главных подсказок, что мы вообще-то не совсем в нашей вселенной. Если в этом мире есть свои знаменитые поэты (Покровский) и писатели (Коновалов), то почему бы не быть своим музыкантам? Отсюда и выбранный мной саунд «советский сёрф-рок», которого, с одной стороны, в тот момент не было, а с другой стороны, он вполне мог бы существовать, так как основные западные хиты жанра к лету 1960-го уже были записаны. И, что важно, позже одна из главных сёрф-композиций 1960-х неожиданно и надолго пропишется в титрах «Международной панорамы», то есть станет как бы официальным звуком «заграницы».

0
Михаил упоминается в этом тексте

Михаил Идов vs Алексей Попогребский: Наш главный герой — мрачный, бесчеловечный сталинист

Этой публикацией проект «Сноб» открывает серию материалов, посвященных ежегодной премии «Сделано в России», награждение которой пройдет осенью. Каждую неделю мы будем рассказывать о номинантах, прошедших тщательный редакционный отбор, и каждый месяц читатели «Сноба» смогут голосовать за лучших, чтобы они добрались до финала и получили свою заслуженную статуэтку.

0

Михаил Идов: День благодарения

Этим выпуском моя колонка на «Снобе» на обозримое будущее завершается. Она просуществовала дольше, чем большинство читателей догадываются, родившись еще тогда, когда сайт «Сноба» работал в режиме невидимки. За два года и два месяца (сюда, в скобки, идет традиционный вздох о скорости течения времени) я написал 128 колонок. Не считая этой. В жизни довольно мало вещей, которые я могу сделать 128 раз и не устать; эта колонка — одна из них. Наоборот, чем дальше, тем интереснее ее было писать. В первом абзаце первого выпуска я волновался, что завел разговор с воображаемым читателем — эквивалент бесед героя фильма Cast Away с баскетбольным мячом. Ничто не могло быть дальше от истины, и мне очень будет не хватать еженедельного диалога с участниками проекта. Поэтому, прежде чем исчезнуть, я хотел бы вкратце рассказать о своих будущих делах — вдруг кто-то из вас захочет взглянуть на одно из них.

0

Михаил Идов: Праздник общей беды

Эта колонка косвенно связана с Олегом Кашиным, хотя про него здесь больше не будет ни слова. Хотя нет, еще пара слов: выздоровления ему, конечно, и адских корч исполнителям и заказчику нападения. Но речь пойдет не о самом происшествии, а об эффекте от эффекта: фриссоне, возникающем, когда вся твоя френдлента, весь фейсбук, весь твиттер как по команде переключаются на одну тему. В моем случае особенно пронзительно было смотреть, как той же темой, отставая от русскоязычной не более чем на час, зажигается англоязычная часть ленты.

0

Михаил Идов: Вступая в ряды будущих отцов

0

Михаил Идов: Внутренний танец

Пару дней назад компания Sony объявила, что упраздняет легендарный Walkman — первый и главный в мире кассетный плеер. Ее японские заводы прекратили производство уокменов еще в апреле; китайские предприятия поштампуют их еще пару лет, если будет спрос, но в принципе плееру капут.

0

Михаил Идов: Пир младых затей

19 октября, как известно любому пушкинисту, день открытия Царскосельского лицея. В мифологии Пушкина эта дата знаменательнее собственно дня его рождения — как в биографии Человека-паука укус радиоактивного арахнида важнее дня рождения Питера Паркера. В этот день началась мутация отдельно взятого юноши в «наше все»: смуглый отрок бродил по аллеям, являться муза стала мне, старик Державин нас заметил и т. д.

0

Михаил Идов: Зов сезона

Я уже, кажется, заработал себе репутацию главного русскоязычного фаната Mad Men. Скоро начну дни рождения Дона Дрейпера отмечать, как Коля Васин делал с битлами. Поэтому не буду вас утомлять доводами, почему вы обязаны, бросив все, его смотреть. У человека, месяц назад купившего диван из фойе фирмы «Стерлинг Купер» — не «такой же», а тот же (создатели сериала распродавали реквизит первых трех сезонов на благотворительном аукционе), право журналистского голоса отнимается. Интересует меня сейчас не сам сериал, а именно тот период переваривания, осмысления и ожидания, который начнется на следующей неделе.

0

Михаил Идов: Глубокоуважаемый шкаф

Любой переезд дарит сугубо временную иллюзию самосовершенствования. Выбрасывается старье. Упорядочиваются архивы. Ящики стола извергают потоки скрепок, марок, кнопок, просроченных кредиток, салфеток с немыми телефонными номерами и наспех записанными названиями шато и возвращаются в девственное состояние, плюс-минус клякса от потекшей ручки. А главное, редеет стадо вешалок в платяном шкафу. В вас внезапно просыпается яростный ненавистник тавтологий. Я буду покупать новое, лишь доносив старое, обещаете вы себе. Никому не нужны четыре пары черных брюк.

0

Михаил Идов: Комментарии излишни

Если повезет, эта колонка закольцуется и съест собственный хвост. Дело в том, что последнее время я всерьез задумываюсь о пользе комментариев: не являются ли они этакой детской болезнью, из которой интернет постепенно вырастает. (Когда у каждого есть свой рупор в виде «Твиттера» или «Фейсбука», становится бессмысленно и негигиенично прикладываться к чужим.) «Сноб» тем временем уникален тем, что на нем, единственном из известных мне порталов, комментаторской функцией снабжается не только публицистика, но и художественная литература.

0

Михаил Идов: Новый рассказ «Цок»

1

0

Михаил Идов: Из России с клише

На днях я закончил статью об одном российском персонаже для одного американского журнала; менее туманно пока высказаться, увы, не могу. Журнал отнесся к персонажу весьма серьезно, свозил ради него меня в Москву, затем выписал из Нью-Йорка знаменитого фотографа и свозил его в Москву тоже. В общем счете я и фотограф провели в России недели три — с целью, думается, вызнать и отобразить истинную сущность нашего героя, недоступную вне естественной среды его обитания; поместить его, так сказать, в аутентичный социокультурный контекст. Затем мне прислали на проверку файл с набранной статьей. И я схватился за голову.

0

Михаил Идов: Любовь зла

Турция мне понравилась больше, чем, например, Бродскому («Бред и ужас Востока. Пыльная катастрофа Азии… Черноглазая, зарастающая к вечеру трехдневной щетиной часть света. Заливаемые мочой угли костра. Этот запах! Расизм?» Ну, вообще-то, да, Иосиф Александрович). Подробности же самого вечера хорошо в описала своем блоге коллега Мария Шубина, тоже там побывавшая; собирается туда каждый год человек 140. Половина — самые что ни на есть глобальные русские из всех основных европейских столиц. Половина — иностранцы, «больные» Россией: корреспонденты западных изданий, нашедшие себя в Москве предприниматели и прочие.

0

Михаил Идов: Всегда готов

Я стараюсь не лезть в российские «культурные войны», особенно здесь: неминуемо создается эффект лорнирования из ложи. Но нынешняя история с группой «Барто» в некотором роде случай очень американский — настолько, что я позволю себе несколько соображений по этому поводу. Для проформы напомню, что именно произошло. Из фактов имеем: песню «Готов», с припевом «Я готова — а ты готов? — поджигать ночью машины ментов»; исполнение этой песни на митинге в защиту Химкинского леса; и последующий вызов солистки группы, Марии Любичевой на Петровку, 38 на «собеседование». Текст песни теперь анализируется некими экспертами на наличие в нем экстремистской составляющей. Пока все. Остальное — мнения, которых наличествует полный диапазон (на то она и блогосфера, а не блогодуга) и многие из которых, увы, вертятся вокруг совершенно неактуального вопроса, хорошая это песня или нет. (Нет.)

0

Город невезения

 

0

Михаил Идов: Франзенфройде

The Great American Novel, «великий американский роман» — давно устоявшаяся идиома, как, например, «русская идея». И, как русская идея, великий американский роман примечателен в первую очередь тем, что его нет. Это заведомо недосягаемый идеал, мираж, который перемещается вместе с ползущим к нему бедуином.

0

Михаил Идов: Клоповник

Началось все в июле, когда в Сохо закрылись на фумигацию магазины Hollister и Abercrombie & Fitch. Вскоре клопы добрались до редакции женского журнала Elle. К середине августа ударили — в один день — по манхэттенской штаб-квартире Time Warner и бруклинской прокуратуре, продемонстрировав завидное стратегическое мышление. И наконец, как подобает захватчику, триумфально взобрались на Эмпайр-стейт-билдинг (откуда, надеюсь, их выбьют крохотными самолетиками). Эмпирический опыт совпадает с новостными сводками. На днях знакомый редактор журнала Foreign Affairs признался, что уже неделю живет в гостинице, пока его квартиру обкуривают ядом.

0

Михаил Идов: Место имение

Уже четвертую неделю я не могу принять одно из двух-трех доступных рядовому человеку судьбоносных решений: где жить. Меня постигла худшая из возможных участей. Я влюбился в две квартиры сразу.

0

Михаил Идов: Герой выходит

— Как дела?

0

Михаил Идов: Отвращение

Среди моих идолов никогда не было журналистов. Это не значит, что среди журналистов нет моих идолов — авторов, иначе говоря, стиль или карьерный путь которых я с удовольствием бы копировал (Курт Андерсен, например). Но это уважение, а не обожание. Такого тотального идолопоклонничества, которое вызывали у меня в свое время Василий Аксенов, Майкл Стайп или Орсон Уэллс, ни один старший коллега во мне не всколыхнул, даже во впечатлительные школьные годы. Все-таки репортерство, наверное, слишком утилитарное дело.

0

Михаил Идов: Когда воротимся мы в Портленд

Вот все говорят: Нью-Йорк, Нью-Йорк. На самом же деле мы уже несколько лет скрываем страшную тайну. Нью-Йорк — столица мировой моды, законодатель трендов, питомник хипстеров и т. д. — танцует под дудку Портленда, штат Орегон, население 582 130 человек. Практически во всем (музыке, городском дизайне, еде) мы идем у него на поводу. Поверить трудно, но факты не лгут.

0

Михаил Идов: На льду

Есть редкие моменты, в которые журналистика оправдывает подростковые мечты о себе, превращаясь из нескончаемого унылого па-де-де с ноутбуком в смесь частного сыска и перформанса. Мой едва ли не самый любимый аспект работы репортера — актерский. Однажды, работая над статьей про новый небоскреб Дональда Трампа в Сохо, я притворился русским олигархом, потенциальным покупателем пентхауса; в ход пошли лиловая рубашка, галстук с огромным узлом и арендованная машина. (В результате, как я и надеялся, агент расслабилась настолько, что предложила мне нелегальный способ оформления покупки.) Но это исключительный случай. На самом деле почти в каждом интервью находится место легкому перевоплощению. С пугливыми субъектами общаешься резче, с мегаломанами — подобострастнее, и абсолютно со всеми — как будто собеседника интереснее их в жизни не встречал. Что-что, а изображать интерес за последние 15 лет я научился как следует.

0

Михаил Идов: Волчанка

Ни один мой визит в Москву не обходится без Того Самого Спора. О том, что в Америке все ненастоящее. Он может возникнуть под любым предлогом, вылупиться из любой темы, но проходит всегда по одному и тому же сценарию. В прошлый раз, в начале июня, мне почти удалось его избежать — если бы не ставшая ритуальной привычка в последний вечер в Москве сидеть допоздна в кафе «Маяк» (в надежде достаточно себя вымотать, чтобы заснуть в самолете).

0

Михаил Идов: У меня в ботиночках копытца

Вот именно эти гортензии, как выяснилось, меня и смущают. Я не говорю, что эти одиннадцать не очень умных и скорее всего крайне алчных персонажей невиновны и не заслуживают срока или хотя бы депортации. Но в отсутствие реальной, результативной шпионской деятельности прессу слишком откровенно занимает их чужеродность как таковая. Дело в том, что — сейчас я сорвусь на банальности — для того чтобы быть американцем или хотя бы сойти за оного, гортензии уже давным-давно не требуются. Условный мистер Смит не более и не менее американец, чем подозрительно смуглый юноша в майке с Че Геварой, который периодически приходит чинить (или тайком взламывать? о боже!) мой компьютер. Но образ врага, пытающегося быть «как мы», неминуемо подразумевает самую консервативную из возможных дефиницию «нас». Скотт Бошан, студент, который всего-навсего прошел собеседование с Анной Чэпмен по поводу секретарской работы в ее фирме, поражается в Daily Beast, что в туфлях его собеседницы не скрывалось копыт: «Это было, признаться, самое обычное объявление о приеме на работу. Ничто не указывало на то, что его дал Путин. Ничего интересного не произошло. (…) Ничего из ряда вон выходящего не случилось. (…) В целом было довольно скучно». Остановите станки, у нас сенсация.

0

Михаил Идов: Экспедиция

Мне потребовалось 13 лет в США, чтобы столкнуться с коррупцией. До того момента тон моим впечатлениям об американском национальном характере задавал ключевой эпизод моего первого лета в Кливленде. Среди прочих сокровищ я вывез из Риги нейлоновый, кооперативного производства кошелек в нестерпимо ярких неоновых тонах, на липучке; помимо уродства решающей его чертой была скользкость. Я потерял его недели через две после приезда — его, по-моему, даже рубли еще толком не покинули. День спустя к нашему дому подплыл, степенно покачиваясь, полицейский «Краун-вик». Из машины вышел нарядный коп и молча вручил мне нетронутый кошелек. Неделей позже я потерял его снова. Кошелек был, повторяю, очень скользкий. На сей раз меня с отцом вежливо пригласили зайти за ним в участок. Речь идет, повторяю, о Кливленде, городе с населением 2 миллиона человек.

0

Михаил Идов: «Сорочий модернизм»

Почему именно эти два десятилетия? Отчасти из соображений полемики. Советский дизайн — и вообще все, связанное с СССР, — на Западе принято ассоциировать с конструктивизмом. Оно и понятно. Родченко, Малевич, Лисицкий, Татлин и прочие формируют единую, законченную, легко имитируемую эстетику. Как, скажем, плакаты Тулуз-Лотрека — это готовый набор тропов для дизайнера, со своим набором шрифтов и цветов. (В отличие от плакатов Тулуз-Лотрека, советский дизайн к тому же идеально заточен под воспроизведение на компьютере.) Вот несколько примеров из последних лет.

0

Нью-Йорк

 

0

Михаил Идов: Подпольный снобизм

«Мы забиваем в Google фамилию каждого записавшегося к нам гостя», — объявил Марк Лосенджер, шеф-повар клуба Whisk & Ladle, группе нью-йоркских членов клуба «Сноб». Гости переглянулись. «Нам необходимо быть уверенными, — продолжил Марк, — что вы не работаете в Департаменте здравоохранения».

0

Михаил Идов: Взглянуть на мир глазами Вуди

Около месяца назад в Нью-Йорке появилась удивительная девушка. Ее зовут Маша Васюкова, родом она из Калининграда, и ее миссия — установить в Калининграде памятник Вуди Аллену. За свое короткое пребывание в городе она успела познакомиться с впечатляющим числом людей околоснобского круга и посвятить их в свой план, поэтому я счел себя вправе рассказать публике о приключениях Маши Васюковой. Самое удивительное, впрочем, что в ее план посвящен сам Вуди Аллен. И он принимает в выборе финального проекта памятника самому себе вполне активное участие.

0

«Московский нуар» в нью-йоркской «Правде»

В известной серии издательства Akashic Books вышла новая книга — Moscow Noir. В 2004 году это маленькое издательство, ютящееся в лофте на задворках Бруклина, выпустило сборник детективных рассказов Brooklyn Noir, объединенных, как следует из названия, местом действия: разными мрачными закоулками своего родного района. Эта концепция оказалась коммерчески неотразимой. Сочетание короткой формы и нарочито узкой географии превратило книгу в бестселлер: в одном Бруклине нашлись десятки тысяч покупателей, жаждущих прочесть про убийство в своем квартале.

0