Шоу Сноба на Youtube Шоу Сноба на Youtube Шоу Сноба на Youtube Шоу Сноба на Youtube
Шоу Сноба на Youtube Шоу Сноба на Youtube
Все новости
Редакционный материал
«У меня есть муж и любимая девушка — они дружат».

Четыре истории об этичной немоногамии

Чем тесть может помочь с БДСМ? Как подружить мужа и любовника? Что думают обо всем этом дети? Полиаморы и кинкстеры рассказывают о форматах своих отношений
31 мая 2019 10:20
Кадр из фильма Бернардо Бертолуччи «Мечтатели» Фото: Kinopoisk

«Я экспериментировала со своей сексуальностью с 15 лет»

Евгения, секс-коуч, журналист:

Я много читала классическую художественную литературу и копировала манеру поведения мужских персонажей. В 15 лет у меня появилась подруга, с которой начались первые сексуальные эксперименты. Я была открыта в плане секса, хотя до сих пор удивляюсь, как это было возможно в небольшом северном городе. В том же возрасте мне в руки попала книга «Этика ***», первое практическое руководство по этичным немоногамным отношениям (этичная немоногамия — фактически синоним полиамории, когда отношения могут строиться с несколькими людьми одновременно, но обязательно по взаимному согласию всех сторон. — Прим. ред.), которое дал мне мой 28-летний любовник. Я не придала книге особого значения, прочла и забыла.

После переезда в Москву я вступила в традиционные отношения с мужчиной. Меня хватило на два года, а потом будто прорвало. Я встретила мужчину, заинтересованного в экспериментах и полигамии: пробовали БДСМ, секс втроем и т. д. Но и эти отношения вскоре заглохли, потому что никто не понимал, как выстраивать коммуникацию между партнерами. Я стала изменять своему партнеру. Когда мне было 21, мы расстались. Я поняла, что больше не хочу измен и вранья, и заново открыла для себя этичную немоногамию, перечитав «Этику ***». Вступила в тематические сообщества и с переменным успехом экспериментировала то с мужчинами, то с женщинами.

Я работала в биотехнической отрасли и по работе много времени проводила в Америке, где часто общалась с местными секс-просветителями, полиаморами и кинк-тусовкой, какое-то время работала доминатрикс, чисто для удовольствия. В 24 года я бросила биотех, чтобы полностью посвятить себя секс-образованию и работать над просветительскими мероприятиями. В России это было делать сложнее, потому что здесь общество не настолько открытое. При этом родители знают о моей бисексуальности, знают про БДСМ, но, видимо, не все понимают. Три года назад я называла себя полиаморкой, это была такая активистская позиция. Сейчас это просто часть моих отношений. У меня постоянно возникают этичные немоногамные отношения в тех или иных формах: например, мы можем открыто обсуждать фантазии, а с моим бывшим молодым человеком мы делали людям обычный массаж в четыре руки — это было нашим способом немного расшатать границы отношений.

Сейчас мне 28 лет. Я состою в этичных немоногамных романтических отношениях с девушкой. У нее есть любовники, я же не пользуюсь этой опцией, потому что меня мало чем удивишь. Я стремлюсь к романтической близости и последние полгода думаю о детях. Мы с девушкой иногда шутим: кто из нас первая рожать будет? Но ведь одно дело — экспериментировать, когда детей нет, и совсем другое, когда они есть. Сразу возникает куча вопросов. Непонятно и страшно.

«Ребенок знает, что у мамы есть любимая женщина»

Оксана, сексолог, секс-просветитель:

Мне 38 лет, и к полиамории я пришла три года назад. Мы с мужем вместе 12 лет (из них 10 — в официальном браке), у нас есть семилетняя дочь. А еще у меня есть любимая девушка, открытая лесбиянка, которая воспитывает дочь 18 лет. Между моим мужем и моей девушкой нет романтических и сексуальных отношений, они дружат.

До того как я вышла замуж, в моей жизни было лет десять промискуитетного поведения: я изменяла всем своим партнерам на разных этапах отношений, врала им, иногда меня на этом ловили. Чаще всего изменами я пыталась доказать себе, что мне эти отношения не особо важны. Когда у меня только начались отношения с будущим мужем, он сказал, что измена разобьет ему сердце. Выходя за него замуж, я была уверена, что наш союз будет моногамен: мой мужчина — человек, который не выдержит лжи, и, если я соглашаюсь на брак с ним, я не могу его обманывать. И надо сказать, что это было искренне: я не изменяла мужу и не скучала по тому образу жизни, который вела до брака, потому что устала от лжи.

Поскольку я пишу о сексе и говорю о нем профессионально, эту тему мы всегда обсуждали с мужем — она не была табуированной. Когда нашей дочери было 3 года, я почувствовала, что немного ожила после беременности, родов, кормления и вот этого всего. До этого момента я жила в какой-то эмоциональной самокастрации, а теперь вдруг начала смотреть на людей и симпатизировать им. И мы с мужем начали это обсуждать. Я рассказывала ему, что с кем-то познакомилась и почувствовала сексуальное влечение, спрашивала у него, что он чувствует и думает по этому поводу. И вот эти разговоры нас с мужем очень сближали, секс с кем-то еще становился ненужным.

Три года назад я увидела на вечеринке у друзей одну девушку, и между нами сразу пробежала искра, мы стояли и разговаривали о какой-то фигне, а на следующий день она написала мне. Я рассказала обо всем мужу, он ответил: «Классно!» Мы с девушкой ходили гулять и много общались, пока я, наконец, не осознала, что хочу с ней быть. Муж был в курсе. При этом у той девушки уже была постоянная партнерша, но они были в открытых отношениях. До того как у нас с ней начались романтические и сексуальные отношения, я познакомила ее с мужем. Было страшно: вдруг они друг другу не понравятся как люди? Но все прошло гладко, они сидели и разговаривали о своих чувствах и о том, чего хотят от отношений. А еще мы сдали анализы на заболевания, передающиеся половым путем: у нас же дети!

Я живу на два дома, благо до любимой 5 минут добираться. Мы много времени проводим друг с другом и с нашими детьми, вместе ездим отдыхать. Мой ребенок знает, что у него есть мама, папа и близкая подруга семьи. Я постоянно наблюдаю, насколько ребенку комфортно: если дочь говорит, что хочет побыть только со мной — о’кей. Иногда мы гуляем втроем. Ничего в ее картине мира не поменялось. Я как не занималась при ребенке сексом, так и не занимаюсь. В 5 лет дочь спросила, почему я обнимаюсь и целуюсь со своей девушкой, я ответила, что испытываю нежность к этому человеку и так ее выражаю. Этот ответ удовлетворил ребенка полностью. Что касается 18-летней дочери моей девушки, то у нее никогда не возникало вопросов по поводу идентичности мамы — открытой лесбиянки. Плюс в ее окружении много гетеросексуальных пар. То есть ребенок с самого начала видел, что отношения бывают разные. Единственное, мы боялись ее реакции на то, что я замужем. Оказалось, что мы недооцениваем подростков! «Если вас все устраивает, то и меня все устраивает», — ответила девочка. 

Однако появление в моей жизни любимой девушки очень испортило мои отношения с мамой, с которой мы 35 лет жили душа в душу. Мама поняла, что моя девушка — не просто человек, к которому я бегаю по ночам, а человек, который участвует в воспитании моего ребенка. И это вступило в конфликт с ее религиозностью. Я в последние годы ушла в полиаморию, а мама — в православие. Все попытки поговорить с ней заканчиваются тем, что моя жизнь — блуд и грех. Мама очень близка с моей дочерью (и беспокоится за ее бессмертную душу), и просто порвать с ней отношения я не могу: это ранит обеих. Поэтому я хочу найти ЛГБТ-френдли православного психолога. Сама прорваться к матери я не могу.

Кадр из фильма Бернардо Бертолуччи «Мечтатели» Фото: Kinopoisk

«Тесть помогал мне с оборудованием для БДСМ-сессий»

Иван, кинкстер, полиамор: 

Мне 26 лет, я работаю в IT-консалтинге, а в свободное время занимаюсь шибари, то есть вяжу людей веревками. Я уже почти 6 лет женат на секс-блогерке, мы воспитываем четырехлетнюю дочь. Все БДСМ-сессии проходят дома, где у меня оборудована студия. Ко мне приходят ученики и модели. Ребенок иногда их видит, но, разумеется, голым при ребенке никто не ходит. 

Примерно два с половиной года назад жена предложила сделать наши отношения открытыми. Мы начали с девочек, какое-то время жили втроем с одной, но потом разошлись. Сейчас мы состоим в параллельных отношениях (в основном длительных) с другими партнерами. Один из них — Петя, партнер моей жены (его история будет следующей. — Прим. ред.). Мы со всеми знакомы и дружим, наши дети тоже общаются.

Когда у нас несколько партнеров, дочь просто получает больше внимания: кто-то всегда поиграет, порисует, погуляет с ней.

Мои родители не знают о формате наших отношений, но недавно узнали о моей БДСМ-деятельности и немножко расстроились. Зато у меня прекрасные отношения с родителями жены, а тесть даже помогал мне делать оборудование для подвесов, давал советы по выбору веревки — очень выручил меня, потому что я немного рукожоп в строительном плане.

Изначально я все-таки более моногамен. Под воздействием стресса я становлюсь ревнивее и как бы откатываюсь к началу. Я замыкаюсь и в конце концов прошу уделять мне больше внимания. Тогда мне снова становится комфортно в отношениях. Готов ли я полностью вернуться в моногамию? Не исключено. Могу вообще стать полностью асексуальным и не вступать в отношения — не вижу в этом проблемы, ведь моя сексуальность меняется.

«У меня несколько партнеров и двое детей, которых воспитывают лесбиянки»

Петр, кинкстер, полиамор:

Я пансексуал, для меня не имеет значения пол или гендерная идентичность партнера. Я родился в Сибири, воспитывался в классической моногамной семье. Вырос крайне ревнивым. Восемь лет жил в браке, а потом развелся из-за измены жены, которую застал с любовником. После развода я переехал в Москву: здесь у меня были отношения разного рода и разной продолжительности, но все они были моногамны. В какой-то момент появились сложности из-за моей работы: я инженер и часто езжу в командировки в страны Ближнего Востока, поэтому отношения у меня складывались только сексуального характера, ничего серьезного.

Поначалу меня это устраивало. Однажды через приложение для знакомств я познакомился с Таней (женой Ивана). Это было знакомство для секса. Через какое-то время мы встретились снова и просто начали общаться, и в итоге пришли к выводу, что хотим чего более серьезного и глубокого. Причем Таня сразу сказала, что она замужем и у нее открытый брак, за что я чрезвычайно благодарен, потому что не люблю ложь. Сейчас у меня немоногамные отношения с Таней, а с ее мужем я дружу. Я могу побаловать их дочь, погулять, но при этом это их ребенок, и вопросами воспитания я не занимаюсь.

Кроме того, у меня есть две дочери пяти и трех лет: я стал донором для пары лесбиянок, которые вместе уже 8 лет. Давно знаю одну из девушек, Катю, она тоже из Сибири, наблюдал за становлением ее отношений. В какой-то момент девушки захотели детей. В российских банках спермы не дают информации о доноре, кроме того, что он здоров и IQ у него больше 120, а заграничные банки уже не сотрудничали с нашими. И тогда Катя, с которой у нас когда-то давно была короткая сексуальная связь, предложила мне поучаствовать. Мы зачали ребенка естественным способом (девушка Кати была не против) с первого раза. Через два года родить захотела и девушка Кати, но там все было через ЭКО. Девочки знают, что я их папа, я принимаю участие в воспитании детей и помогаю им финансово.

Мой папа не знает ничего обо мне (мамы уже нет). Он очень старомодный, в возрасте, для него это будет сильное эмоциональное потрясение. Он даже не в курсе, что у него есть внучки, потому что я знаю, как он относится к ЛГБТ. Мои коллеги знают и о моей пансексуальности, и о формате моих отношений, почти всех это шокирует. Если меня спросят, как я провел выходные, а я в это время был на секс-вечеринке — я расскажу про это. Не хочешь знать — не спрашивай.

Имена героев и их социальный статус изменены по просьбе самих героев.

Подготовила Анна Алексеева

Поддержать лого сноб
0 комментариев
Зарегистрироваться или Войти, чтобы оставить комментарий